— Юсукэ-кун! Доброе утро~!!
— Доброе утро, Хиёри-сан. Ты сегодня с самого утра полна сил.
— А это разве плохо? День надо начинать с улыбки!
На следующее утро, пока я шёл в школу, сзади донёсся голос Хиёри-сан. Я обернулся и поздоровался с ней.
Когда я сбавил шаг, подстраиваясь под неё, пока она подбегала ко мне трусцой, Хиёри-сан широко улыбнулась и сразу заговорила:
— Спасибо тебе за вчера. Карри был очень вкусный.
— Рад слышать. Ты нормально добралась домой?
— Ага! Если бы не добралась, я бы сейчас не сияла тут с самого утра! Спасибо, что проводил меня до станции!
— Я просто сделал то, что и должен был. Нельзя же отпускать девушку одну поздно вечером.
— О-о, какой ты добрый~! И братишки у тебя славные, и Мари-сан такая хорошая мама!
Было немного странно слышать, как человек, с которым я познакомился совсем недавно, так непринуждённо говорит о моей семье.
Но, глядя на её улыбку, когда она хвалила их, я почему-то радовался ещё сильнее — и сам не заметил, как тоже улыбнулся.
— Ах... но всё-таки сегодня эти нормативы по физре... ну и тоска.
— Ага. Если бы это был настоящий спорт — ещё ладно, но просто бегать и прыгать туда-сюда как-то бессмысленно.
— Вот-вот! Я вообще не очень хороша в физре, так что для меня это вдвойне уныло...
— Ты не сильна в спорте? Честно говоря, неожиданно. По тебе и не скажешь.
— М-м... вообще-то бегаю я довольно быстро. Но понимаешь, когда ты такая мелкая, а кое-где природа тебя всё же щедро одарила...
— Э?..!
С этими словами Хиёри-сан слегка хлопнула себя по юбке сзади, а потом обхватила ладонями грудь.
И преувеличением это точно не было — формы у неё и правда были заметные.
Я только неловко выдавил какой-то странный звук, смутившись уже совсем по-другому, чем раньше, когда она хвалила мою семью. А она в ответ лукаво улыбнулась.
— Юсукэ-кун, ты и правда ужасно невинный. Совсем не умеешь держаться, когда разговор заходит о таком, да? Так мило смущаешься!
— Не дразни меня... Как и сказал вчера мой брат, девушки у меня никогда не было. Я правда не знаю, как на такое реагировать.
— И это нормально! Честно говоря, я вообще не могу представить, чтобы ты спокойно подхватывал пошлые шуточки. А если бы ты ещё и смотрел на девушек каким-нибудь липким взглядом, меня бы это, наоборот, оттолкнуло!
— ...Отлично. Я только представил — и уже не по себе.
— Вот именно!
Хиёри-сан рассмеялась, явно забавляясь, и мы вместе зашагали дальше, перебрасываясь шутками.
Пытаясь выгнать из головы образ себя самого в роли какого-то неприятного типа, я сказал:
— Хотя, если честно, я и от тебя не ожидал, что ты так спокойно заговоришь на подобные темы, Хиёри-сан.
— Ну, знаешь. В первый же день ты увидел меня в самом худшем виде. Да и разговор у нас с самого начала как-то сам к этому и пришёл... Наверное, поэтому мне уже кажется, что я могу сказать тебе что угодно. Ну и ещё... я тебе доверяю. И ты мне интересен.
Наверное, всё это и правда было ей близко, но мне показалось, что главная причина всё же первая.
В конце концов, одноклассник стал свидетелем того, как она выясняла отношения с парнем, который ей изменял, а потом ещё и начал нести откровенную мерзость. Хуже первого впечатления и правда придумать трудно.
Хорошо это или плохо, но... мне было искренне приятно, что рядом со мной она чувствует себя настолько свободно.
— Но всё же... значит, у Юсукэ-куна счётчик девушек равен возрасту, да~?
— Э-это не так уж необычно, разве нет? Я всё-таки только первый год в старшей школе...
— А-а, прости, прости! Я не дразнюсь! Просто... разве не здорово вот так понемногу узнавать друг о друге всякие мелочи?
Слегка смутившись, она мягко усмехнулась.
Улыбнувшись в ответ, я кивнул и добавил:
— Мне тоже приятно. Узнавать тебя понемногу... это интересно.
— Мм... вот как ты это воспринимаешь?
Она моргнула от неожиданности, а потом чуть покраснела.
Сам я тоже почувствовал неловкость от того, что сказал что-то настолько не в своём духе, и почесал щёку. А Хиёри-сан тут же расплылась в озорной улыбке и с весёлым воодушевлением продолжила:
— Но вообще ты обо мне ещё многого не знаешь! Например, какие вещи я люблю или что у меня хорошо получается — я ведь тебе этого ещё не рассказывала!
— Ну да. Хотя бы день рождения твой я не знаю. Или рост.
— Чего?! Это ты сейчас надо мной издеваешься, да!? Думаешь, раз сам высокий, можно важничать?! У-у, всё! Минус очки симпатии! До открытия моего профиля ты только что стал ещё на шаг дальше!
— Что!? Это вообще-то жестоко! Нельзя быть хоть немного снисходительнее~?
Мы рассмеялись и, подстраиваясь под её шаг, неторопливо пошли дальше.
Понемногу... я и правда буду узнавать о ней всё больше. И уже одно это время, проведённое рядом с ней, делало меня счастливым.
(Эх... всё-таки эти нормативы по физре — такая морока...)
Время пролетело незаметно, и вот уже начался четвёртый урок — физкультура. Как мы и говорили утром, сейчас в школе как раз шли нормативы.
Они были разбиты на три занятия. Сегодня была уличная часть: бег на пятьдесят метров, метание мяча, прыжок в длину с места и измерение силы хвата.
Остальное проводили в зале — включая всеми «любимый» челночный бег.
Как всем известно, бегать, прыгать и что-то бросать вроде бы просто... но на деле утомляет сильнее, чем кажется.
С другой стороны, наши учителя физкультуры всё организовали очень чётко, так что дело шло быстро.
К тому же, как только заканчиваешь все нормативы, можно вернуться в класс и заняться самостоятельной работой. Это подгоняло всех закончить поскорее.
Поэтому мы с карточками результатов в руках старательно проходили все испытания.
...Ну, почти все.
— Огами, ты точно не хочешь ещё раз всё обдумать? Ну же?
— Ух...
Стоя у ямы для прыжков в длину с места, я тяжело вздохнул.
Приставал ко мне Танума-сэнсэй — учитель физкультуры и одновременно куратор баскетбольного клуба.
— Я давно за тобой наблюдаю, и у тебя выдающиеся спортивные данные! С твоим ростом и прыжком ты был бы просто невероятным ace’ом! Огами! Ну не передумаешь насчёт клуба?!
— Не передумаю. Я уже говорил: дома у меня есть дела важнее. К тому же мне осталось только силу хвата измерить, можно я пойду?
— Подожди! Прошу тебя! В тот момент, когда я увидел твой прыжок, я понял, что обязан тебя завербовать! Хотя бы один раз — просто один раз загляни на тренировку! Ну пожалуйста? Пожалуйста?!
Танума-сэнсэй уже превратился в настоящее воплощение навязчивости и теперь буквально висел на мне со своей бурной энергией.
Честно говоря, дурное предчувствие у меня появилось ещё в тот момент, когда я увидел, что именно он отвечает за эту станцию.
Но я и представить не мог, что он воспользуется своим положением, чтобы под видом помощи с замерами задержать меня здесь и агитировать вступить в клуб. Даже для него это было слишком.
Если бы он меня не поймал, я бы уже давно сидел в классе и отдыхал... — мрачно подумал я, поникая под полуденным солнцем.
И тут к нам подошёл кто-то ещё и окликнул:
— Эм, извините~ Я на прыжок в длину с места. Измерите мне, пожалуйста?
— А? Хиёри-сан? Ты разве ещё не прошла это?
— А... да. Я надеялась подождать, пока тут станет поменьше людей...
Она протянула мне свою карточку результатов, быстро покосилась на стоявшего за моей спиной Танума-сэнсэя и чуть приблизилась.
У меня сердце подпрыгнуло в груди. Её щёки и без того уже порозовели после бега, а теперь налились ещё более густым румянцем.
— ...Понимаешь, когда я бегаю... всё слишком заметно двигается. Я про грудь. Это немного стыдно... не хотелось, чтобы все смотрели...
— А-а... понятно...
Я перевёл взгляд на её заметную грудь под спортивной формой, потом — на смущённое лицо, и, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, лишь тихо кивнул.
В более лёгкой форме, чем школьная, Хиёри-сан и правда бросалась в глаза. А если ещё и грудь заметно движется — естественно, внимания будет ещё больше.
Наверное, с этим у неё были проблемы ещё со средней школы, — подумал я, чувствуя какое-то смутное и неприятное раздражение. Откашлявшись, я сказал:
— Ну, в общем, не переживай. Как видишь, людей вокруг почти не осталось. И потом, в прыжке с места всё-таки не о чем особо беспокоиться, верно?
— Это да. Но... тебе ведь, может быть, даже чуть-чуть жаль, Юсукэ-кун? Вот если бы сейчас был бег на пятьдесят метров, ты, может, увидел бы кое-что интересное.
— Э-э... без комментариев.
Я понятия не имел, какой ответ здесь вообще был бы правильным.
Пока я колебался, Хиёри-сан застенчиво улыбнулась и продолжила:
— Но хуже всего, наверное, упражнения с боковыми шагами, да? Хорошо, что там измеряет девочка, но всё равно ощущение такое, будто тебя выставили напоказ.
— Ух... да...
Если у неё даже при обычном беге всё так заметно, то что будет при боковых шагах?.. — мелькнула у меня в голове недопустимая мысль, и я тут же поспешно оборвал собственное воображение.
Нельзя думать о таком. Совсем нельзя, — одёрнул я себя. И тут Хиёри-сан спросила:
— Кстати, а у тебя какой результат, Юсукэ-кун? Хорошо прыгнул?
— А? А-а... ну, нормально, наверное.
Она спросила про мой прыжок в длину с места, и я ответил уклончиво. Но тут в разговор внезапно влез Танума-сэнсэй:
— Ну-ну, не надо такой скромности, Огами! Результат у тебя был просто отличный!
— Правда!? И сколько он прыгнул?
— Готовься удивляться! У Огами в прыжке с места... целых два метра девяносто шесть сантиметров! Чуть-чуть не дотянул до трёх метров! Впечатляет, правда, Нанасэ!?
— Д-два девяносто шесть...?!
Глаза Хиёри-сан расширились от изумления, и она уставилась на Танума-сэнсэя, который без спроса вывалил мой результат.
Серьёзно? Я просто хотел поскорее закончить... — мысленно выругался я, пока он ухмылялся и закидывал мне руку на плечо, будто нашёл тайное оружие.
— Видал, Огами? Видел реакцию Нанасэ? Девушки всегда слабеют перед спортивными парнями! Представь, как ты будешь блистать на баскетбольной площадке — и школьная жизнь заиграет новыми красками! Да я не удивлюсь, если в тебя ещё и менеджерши клуба влюбятся~!
— ...Сэнсэй, вы вообще понимаете, насколько сомнительно учителю говорить такое?
Наверное, он не был плохим человеком. Просто очень странным.
Видимо, решил, что прямыми уговорами меня не взять, и теперь принялся размахивать передо мной какими-то «преимуществами». Но, к сожалению, вступать в клуб я не собирался ни при каком раскладе.
Отмахнувшись от его агитации, я повернулся к Хиёри-сан, которая всё ещё стояла, будто оцепенев, и попытался поскорее закончить:
— Похоже, ты тут последняя, так что давай быстро разберёмся. Как только закончим, я наконец освобожусь, а ты тоже, наверное, захочешь вернуться в класс... а?
— Два девяносто шесть... у-у, как обидно... Это же буквально две меня...!!
— А? То есть твой рост — сто сорок восемь сантиметров?
Услышав её бормотание, я машинально отреагировал — и тут же Хиёри-сан ахнула и закрыла рот ладонями.
— !!
Похоже, она не хотела говорить это вслух. Осознав, что я только что узнал её рост, она уставилась на меня с таким видом, будто сейчас расплачется, и выпалила:
— Да, да! У меня даже не метр пятьдесят! Я маленькая, ясно!? Маленькая и гордая!!
— Я вообще-то ничего такого не говорил...
— А, понятно! Ты же высокий, так что тебе всё равно, какого я роста, да!? Небось подумал: «Ничего себе, такая крошка, а в некоторых местах — очень даже!» Так, да!? Да!?
— Я вообще не об этом думал! Хватит сразу считать меня худшим!
— У-у-у...! Смотри у меня! Сейчас я вложу в этот прыжок всю свою ярость и улечу далеко за три метра!!
С пафосом ткнув в меня пальцем, Хиёри-сан решительно направилась к краю ямы.
Широко взмахнула руками, чтобы взять разгон, согнула колени, поймала ритм и с выражением лица, достойным воина перед решающим ударом, собрала все силы своего маленького тела и выкрикнула что-то совсем не изящное:
— Фунну-у-у-у... Хо!? Нуу!? Фугья!?
А затем... приземлилась точно на пятую точку.
— У-у-у...! А прыжок ведь был хороший...!!
— Ха-ха! Слишком много боевого духа, а технике не хватило! Ну ничего, у тебя ещё одна попытка есть — в следующий раз поспокойнее! Огами, замерь-ка это!
— Понял.
Пока Хиёри-сан, сердито топая, вылезала из ямы, я взял её карточку результатов и ручку и подошёл измерить расстояние.
В прыжке с места официальный результат считают по самой дальней от линии отметке, оставшейся на песке. Обычно это пятки, но раз она потеряла равновесие и села, то считать приходилось по этому месту.
Когда я посмотрел на след, оставшийся в песке, и подвёл рулетку...
...Большой.
Падение оставило на мягком песке очень чёткий отпечаток.
Она не успела подставить руки — просто села прямо в яму, поэтому очертания получились до смешного ясными.
Обычно всё это скрыто юбкой, да и сам я никогда не пытался смотреть на неё в таком ключе, но... вот так, перед глазами, впечатление действительно было сильным.
Неудивительно, что она на этот счёт переживает, — подумал я, наконец осознавая, что она имела в виду раньше. Закончив измерение и уже потянувшись к граблям, чтобы разровнять песок, я вдруг услышал за спиной:
— ...Юсукэ-кун? И на что это ты там так сосредоточенно смотришь?
— ...
За спиной раздался голос, который иначе как голосом рока и не назовёшь.
Впервые в жизни я физически почувствовал нечто похожее на убийственное намерение. Я в панике обернулся — и увидел Хиёри-сан. На лице у неё уже не было прежней сердитой гримасы. Вместо этого — мягкая, почти безупречная улыбка, от которой почему-то становилось только страшнее.
— Настолько трудно было понять, где именно ставить отметку? Ты ведь прямо подозрительно долго всё проверял~?
— Н-нет, я... э-э... то есть... ну...
Давление, исходившее от неё сейчас, было куда страшнее, чем все её вспышки до этого. И при этом она просто стояла и улыбалась.
Видя, как я заметался, Хиёри-сан уставилась на меня в упор и тихо сказала:
— ...Ты ведь смотрел, да? На отпечаток моей попы в песке. И, наверное, думал что-то вроде: «Ого! Какая она у неё здоровая! Всего сто сорок восемь сантиметров роста, а такая заметная! Неудивительно, что она нормально приземлиться не смогла!» Ведь так!?
— Н-нет! Клянусь, я не думал настолько далеко!
— ...«Настолько», да? Значит, всё-таки что-то думал?
— А...!!
Слишком поздно. Я тут же понял, что проболтался, и мгновенно об этом пожалел.
На мою спину посыпался град лёгких ударов кулачками, а сама Хиёри-сан принялась сыпать на меня самыми разными обвинениями. Мне оставалось только бесконечно извиняться.
— Юсукэ-кун, извращенец! Любитель поп! Невоспитанный ягодичный пришелец! Дурак! Болван! Бака!
— Ай! Ой, ой! Прости! Я правда не имел в виду ничего странного, просто взгляд зацепился — и всё!
— Не надо, чтобы у тебя «просто цеплялся взгляд» за чужую попу!! Одно дело, если я сама шучу на эту тему или кто-то случайно что-то заметил, но так уставиться... конечно, это смущает, понимаешь!?
— Ты абсолютно права! Мне правда очень жаль! Пожалуйста, прости меня!!
На этот раз виноват был полностью я. Оставалось только честно просить прощения.
Наконец, когда она перестала меня колотить, вся красная и от злости, и от смущения, Хиёри-сан надула щёки и объявила:
— ...Купишь мне пудинг в школьном магазине. Тогда прощу.
— Д-да, мэм...! Огромное спасибо за ваше милосердие...!
Если за этот провал мне достаточно расплатиться пудингом, цена более чем скромная.
Пока я стоял, низко склонив голову, а Хиёри-сан — скрестив руки на груди, Танума-сэнсэй, наблюдавший всё это от начала до конца, громко расхохотался.
— А-ха-ха-ха! Вот это я понимаю — под каблуком! Но, слушай, её формы и правда цепляют взгляд. Если она тебя ещё и придавит, Огами, ты, наверное, не сильно расстроишься, а? Аха-ха-ха-ха!
— Нет, поправка. Этот человек не просто странный и не просто плохой учитель — он в целом проблемный человек.
Почувствовав, что из-за его слов настроение Хиёри-сан снова ухудшается, я молча поклялся себе, что никогда, ни за что на свете не вступлю в клуб под руководством Танума-сэнсэя.
— Я вернулся с пудингом. Прошу принять это скромное подношение...!
— Хм! Во имя этой жертвы твои грехи будут прощены!
И вот на большой перемене я вручил Хиёри-сан пудинг на крыше школы.
Похоже, она уже достаточно отошла, чтобы я мог немного шутить и не опасаться наказания, и от этого мне стало легче. Усевшись рядом с ней на лавочку, я открыл пакет с хлебом, который купил в школьном магазине.
— А? Юсукэ-кун, ты что, сегодня без бэнто? Я думала, раз ты хорошо готовишь, то обязательно приносишь обед с собой.
— Обычно я просто беру с собой остатки ужина, но вчера у нас было карри, так что этот вариант отпадал. Поэтому и купил хлеб.
— А-а, точно! Совсем забыла, что вчера мы ужинали вместе.
Глядя, как она ест сладкую булочку, я вдруг подумал, что она напоминает маленького зверька, и невольно тихо усмехнулся.
Но тут же спохватился: а если она сочтёт это за оскорбление, мне снова придётся покупать пудинг...
Я поспешно сделал вид, будто ничего не было, и занялся своим хлебом.
Наверное, я слишком быстро ел, потому что крошка застряла в горле. Я торопливо запил её чаем и только-только перевёл дух, как Хиёри-сан спросила:
— Слушай, Юсукэ-кун, тебя же сегодня Танума-сэнсэй звал в баскетбольный клуб, да?
— А, да. Я отказался. Он слишком навязчивый...
— Ну ещё бы он тебя звал. Ты высокий, спортивный, ещё и такой прыжок сегодня показал. Будь я тренером баскетбольной команды, тоже бы из кожи вон лезла, чтобы тебя заполучить.
— ...Конечно, приятно, когда тебя признают, но я ещё в средней школе решил завязать с баскетболом.
У меня нет отца. Он погиб в аварии уже давно.
С тех пор мама одна тянет нашу семью, и благодаря её стараниям мы никогда не бедствовали.
Но когда я думаю о младших братьях — Масато и Тайге — и об их будущем, то само собой хочется хоть немного уменьшить нагрузку на дом.
Кружки и клубы, особенно спортивные, требуют денег.
Если я вступлю в баскетбольный клуб, появятся траты на форму, одинаковую тренировочную одежду, обувь, которую придётся регулярно менять, поездки на выездные матчи, сборы и прочее. Всё это накапливается.
На целодневные тренировки нужен обед, почти каждый раз нужны спортивные напитки. За три года выходит совсем не мало.
Не то чтобы наша семья не могла этого себе позволить — но у меня два младших брата, которых тоже ждёт старшая школа, а потом, может быть, университет или профессиональное училище. Значит, экономить нужно там, где это возможно.
— И что, ты просто собираешься жертвовать собой ради них?
— Я не считаю это жертвой. Моя семья для меня — всё. И как старший сын я считаю естественным поддерживать маму и братьев.
В моих словах не было ни капли лжи. Как и в моих чувствах. С тех пор как не стало отца, мы вчетвером поддерживали друг друга и жили очень дружно.
Ради этой семьи я готов на всё. Я любил баскетбол, но мама и братья для меня важнее.
Я никогда не думал о своём выборе как о жертве. Я долго всё обдумывал, сам решил идти именно так и принял это. Когда я сказал это Хиёри-сан, она на мгновение замялась, а потом тихо ответила:
— Но... это ведь не значит, что ты совсем уже отпустил баскетбол, да?
— ...Ну, да.
Как она и сказала, нельзя сказать, что у меня не осталось никаких чувств к баскетболу. Даже сейчас иногда мне всё ещё не хватает мяча и площадки.
Но... я сам сделал этот выбор и не жалею. Сейчас моя роль — поддерживать семью. Это то, что я хочу делать.
— Ты взвалил на себя многое. Наверное, это тяжело.
— Да не особо. Но ты-то что, Хиёри-сан? В клуб вступать не собираешься?
— М-м... пока нет. В спорте я не сильна, а культурные кружки меня тоже особо не интересуют.
— А как насчёт менеджера? Мне кажется, у тебя бы хорошо получилось помогать и поддерживать.
— ...Сначала я и правда думала снова стать менеджером баскетбольной команды, как в средней школе... но после всего, что случилось...
— А... точно.
Кума состоит в баскетбольной команде. Если бы она стала менеджером, ей пришлось бы видеть почти каждый день бывшего парня — того самого, который ей изменил, а потом ещё и повёл себя так мерзко.
Хуже и правда трудно придумать. И, словно подтверждая это, Хиёри-сан продолжила:
— К тому же та девчонка, с которой он мне изменял, теперь тоже менеджер баскетбольного клуба. Ну, Симура Нина.
— Что!? Серьёзно!?
— Похоже на то. Теперь понятно, почему тот идиот пытался меня отговорить. Если бы рядом всё время были и девушка, и та, с кем он мне изменял, ему было бы неуютно.
Хиёри-сан громко вздохнула, а я не знал, что сказать.
Казалось, она уже не раздавлена — скорее просто устала и испытывает отвращение. Наверное, это не ранило её настолько глубоко, как могло бы... но и невредимой она, конечно, не осталась.
— Прости. Заставил тебя снова вспомнить всё это.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...