13 января.
Зимние каникулы закончились, и класс понемногу возвращался к обычной жизни. Обогреватель уже работал, а по комнате разносился скрип мела, которым учитель всемирной истории выводил на доске очередные строки.
Настроя у меня не было, но я понимал: если не буду слушать, потом сам же и огребу. Будь это какой-нибудь естественно-научный предмет, я бы ещё как-нибудь выкрутился за счёт знаний из прошлой жизни. А вот в гуманитарных дисциплинах, где всё держится на зубрёжке, особой уверенности у меня не было.
Белый мел застучал по доске, прочерчивая линию. Я вёл записи, пытаясь вбить себе в голову сухие объяснения учителя. И, улучив минутку, покосился на соседнюю парту. Девушка с бежевыми волосами, спадавшими к ушам, старательно смотрела на доску.
Её звали Хошимия Хикари. Милая первогодка и, если верить ей самой, школьный айдол. Большие круглые глаза, длинные ресницы, прозрачная светлая кожа, красивые черты лица. Её профиль был настолько прекрасен, что я мог бы смотреть на него бесконечно и не устать. До сих пор трудно поверить, что я встречаюсь с такой девушкой. Иногда мне даже кажется, будто всё это просто слишком долгий сон.
Почувствовав мой взгляд, она вопросительно посмотрела на меня, и наши глаза встретились. Слегка наклонив голову, Хикари улыбнулась, будто без слов спрашивая: «Что такое?»
Она была такой до невозможности милой, что я рефлекторно отвёл взгляд. Стараясь изобразить невозмутимость, я ткнул её в щёку механическим карандашом, который держал в правой руке. Мне что, пять лет? — мысленно съязвил я и снова посмотрел на неё.
Она сердито прищурилась. Вид у неё был такой, будто она молча говорила: «Ты что творишь?!» Но, хотя щёки у неё и надулись, по-настоящему злой она не выглядела.
Милашка.
Хикари наклонилась к моему уху и прошептала:
— Дурак.
Если честно, у меня аж мурашки пошли. Это что сейчас было, ASMR? Зато сон как рукой сняло. Пока в голове у меня крутились такие идиотские мысли, Хикари выхватила карандаш у меня из руки и начала переписывать им то, что было на доске. Эй... у меня в пенале только один карандаш. Это мне наказание за баловство на уроке?
Раз уж конспектировать я всё равно не мог, то до самого звонка просто пялился на Хикари. Наш немногословный учитель всемирной истории коротко попрощался и быстрым шагом вышел из класса. И тут мне что-то ткнулось в щёку. Хикари тыкала меня моим же карандашом.
— Будь добр, слушай урок нормально, — сказала она.
— Угу... Не думал, что именно ты мне это скажешь, — ответил я. А ведь совсем недавно она чуть не плакала из-за своих ужасных оценок...
— Нацуки-кун, ты вообще за кого меня принимаешь? — недовольно спросила Хикари и надавила карандашом сильнее.
Ай, больно! — Ой, ну... ха-ха-ха... Ты у меня слегка растяпа... но вслух такое лучше не говорить. Я отвёл взгляд.
— На последних экзаменах я хорошо справилась, но одного раза мало. Мне надо и на уроках внимательно слушать, чтобы и дальше держать оценки на уровне. Понял?
Хикари пообещала своему отцу, Сэй-сану, что в обмен на его признание её мечты стать писательницей будет хорошо учиться. Но совсем недавно её успеваемость просела из-за любовных переживаний. К итоговым экзаменам она тогда приложила кучу усилий и впечатляюще поднялась в рейтинге. И всё же она была права: одного удачного захода слишком мало, чтобы сдержать обещание. Поэтому теперь она и сидела на уроках куда старательнее, чем раньше.
— Извини, что отвлекал тебя, — сказал я.
— Ничего страшного. Тем более всемирную историю я всегда любила, да и баллы у меня по ней хорошие.
Смертельной слабостью Хикари были точные науки. Если бы ей приходилось иметь дело только с гуманитарными предметами, проблем у неё бы не было.
— Всемирная история ещё и для писательства полезна. Когда я потом буду писать фэнтези, смогу черпать из неё вдохновение, так что это меня мотивирует. И вообще история мне правда интересна. А, но... только не подумай ничего такого, ладно?
Ничего такого? Я вопросительно наклонил голову.
Не сводя с меня глаз и чуть порозовев, она тихо сказала:
— Мне... не то чтобы не приятно... когда ты уделяешь мне внимание.
Произнесла она это почти шёпотом, но я расслышал всё отчётливо.
— В-вот как... — Её разрушительная мощь была слишком велика, и я едва не отключился на месте. Какая же она коварно милая! С Хикари никогда не поймёшь, делает она такое нарочно или нет. Возможно и так, и так, но сейчас, по-моему, всё было просчитано!
— Ну... так что иногда можешь и дальше так делать.
Она украдкой поглядывала на меня, проверяя реакцию.
Да она просто пользуется своей милотой как оружием! — Л-ладно. Но и ответить мне нечем, потому что она слишком милая! Вот же досада!
Тут из-за наших спин подал голос сидевший позади Хино:
— Эй, алло, вы не могли бы хоть иногда щадить окружающих?
Говорил он не своим обычным легкомысленным тоном. На этот раз он действительно выглядел человеком, которого мы уже достали.
— От вас тут в классе становится душно, когда вы флиртуете. Идите занимайтесь этим у себя дома.
Нисимура-сан, крутая на вид девушка в очках, сидевшая рядом с ним, согласно кивнула.
— Нам плевать, что вы у нас тут главная парочка школы, но это уже чересчур, да? — добавил Хино.
— Если честно, со стороны уже выглядит так, будто вы тут сексом занимаетесь.
Эй, Нисимура-сан, как это вообще можно сказать с таким каменным лицом?!
Хино расхохотался, схватившись за живот, и принялся колотить ладонью по парте.
— Ч-что?! — вскрикнула Хикари.
Смотрите! Хикари сейчас сгорит со стыда! Да я и сам тоже!
— П-п-прости, — одновременно извинились мы, краснея до ушей.
---
После уроков ученики один за другим начали расходиться из класса.
— Ну и ладно... — Сегодня можно было не спешить: ни репетиции группы, ни смены на подработке у меня не было.
Когда Хикари закончила собираться, она окликнула меня:
— Нацуки-кун, пойдём домой вместе!
— У тебя сегодня нет клуба?
— Не-а! Пойду домой и дальше писать новый роман!
— И о чём он?
— Про романтику! Про юность! И про убийство!
— Последнее звучит крайне тревожно.
Но смотреть на то, с каким восторгом она это говорит, было приятно.
— Старайся.
— Угу!
— А ты, Нанасэ? — спросил я нашу подругу, которая как раз ещё только собирала вещи.
На её лице появилась неловкость.
— Мне нужно домой, у меня сегодня урок по пианино, так что...
То есть домой с нами она, вообще-то, может. Но по выражению лица видно, что ей неловко... Ладно, я понимаю, она просто старается быть тактичной. И вообще, сам бы я тоже не хотел быть третьим лишним рядом с парочкой. Чувствовал бы себя не в своей тарелке. Я, как обычно, позвал её слишком бодро. Может, стоило всё же сдержаться.
Не догадываясь, о чём я думаю, Хикари подошла к Нанасэ.
— Тогда пойдёшь домой вместе с нами, да?
— Э?.. — Нанасэ растерянно замерла.
А? То есть дело было не в том, что она пытается быть деликатной? Ей правда не хочется?
— Я же вам двоим только мешать буду, разве нет?
— Конечно нет! Юино-тян, я хочу идти домой вместе с тобой!
Хикари обвила руками её руку. Похоже, она прекрасно поняла, что подруга вежливо пытается отказаться, но просто решила сделать вид, что не замечает этого.
— Ты не могла бы уловить посыл? Я как раз и говорю, что не хочу.
От этой прямолинейной отповеди у Хикари на глаза навернулись слёзы.
— П-почему?! Юино-тян, ты что, теперь меня ненавидишь?!
— Нет, не в этом дело, но... Просто рядом с вами двумя в последнее время как-то уж слишком неловко.
— Тебе не кажется, что ты слишком жестока? Посмотри на Хикари! Она в шоке!
Слова Нанасэ оказались настолько беспощадными, что Хикари буквально окаменела. Даже когда я тряхнул её, она не шелохнулась. Мы вообще-то живём честной жизнью влюблённой пары! Перестаньте говорить, что рядом с нами неловко!
— В-всё равно... я пойду домой с тобой, Юино-тян!
О, перезагрузка завершена. Она ещё сильнее прильнула к руке Нанасэ. Полная грудь Хикари тут же мягко прижалась к её руке. Чёрт, я ей завидую.
— Господи... Мне тебя не победить, Хикари.
Оставив в стороне мои тайные терзания, Нанасэ мягко улыбнулась, глядя на липнущую к ней подругу. Ну да, в душе она для Хикари как мама. И не скажешь, что они ровесницы. Что? Я сам живу вторую жизнь? Это другое.
— Ура! Хе-хе-хе! Юино-тя-я-ан!
— Хикари, дай мне хоть немного пространства. Так идти неудобно.
Болтая, мы вышли из класса. И тут до меня внезапно дошло. А? Подождите-ка. Если нас теперь трое, то это же я тут лишний? Эти двое совсем ушли в свой мир. Атмосфера такая, будто всё вокруг кричит: «А этот парень здесь вообще зачем?»
И тут на меня разом нахлынула травма из первой жизни. Впрочем, сходства было так много, что выработанная за годы сопротивляемость всё-таки сработала, и психически я более-менее выдержал. Наверное. Именно та мучительная жизнь когда-то и научила меня делать своё присутствие как можно менее заметным.
Правда, до Мэя мне далеко. У него это вообще врождённый талант.
— Нацуки-кун, чего ты так притих?
Я как раз пытался снизить собственное присутствие до минимума, но Хикари всё равно это заметила.
— Спасибо, Хикари. Всё-таки ты у меня лучшая.
— А? Что? Ты меня пугаешь.
Вот так я и напугал собственную девушку.
---
Мы переобулись у шкафчиков и вышли наружу. Колкий холодный воздух заставил мои плечи вздрогнуть. Хикари и Нанасэ, деля между собой шарф Хикари, синхронно сказали:
— Холодно.
— Морозно.
Они не слишком ли вольготно там прижимаются друг к другу? И это говорит та самая девушка, которая только что сказала: «Рядом с вами двумя в последнее время как-то уж слишком неловко»? Эй, а как же я? Я тут вообще один еду!
Но ладно, хватит о моей зависти. Хикари тут же перевела разговор на другую тему:
— Слушай, слушай! Юино-тян, у тебя ведь в эту субботу конкурс, да? Тот, где ты выступаешь на пианино?
— Да, но я не стану заставлять вас приходить болеть за меня.
— А я всё равно приду! Я обожаю слушать, как ты играешь!
— Вот как. Раз тебе так нравится, я могу играть для тебя дома сколько угодно.
— Вот это привилегия лучшей подруги! Но на конкурс я всё равно пойду!
Увидев, в каком восторге пребывает подруга, Нанасэ лишь чуть криво улыбнулась.
— И Нацуки-кун тоже сказал, что придёт! — добавила Хикари.
— Правда? А по нему не скажешь, что ему интересна классическая музыка.
— Я в ней мало понимаю, но хочу послушать, как играешь ты, — ответил я.
— Ничего особенного там не будет. Я давно не участвовала в конкурсах, так что многого не жди, — с тревогой сказала она, отводя взгляд.
Вот уж неожиданность. Это совсем не похоже на Нанасэ: заранее занижать планку. Обычно она выглядит такой спокойной и собранной.
— Не говори так, Юино-тян. Ты потрясающая пианистка! — громко заявила Хикари.
— Ты уже говорила это раньше, — натянуто улыбнулась Нанасэ.
Я слышал, что в детстве её называли вундеркиндом и что она выигрывала кучу конкурсов. — Я знал, что ты играешь на пианино как хобби, но не знал, что ты настолько хороша.
— Нет смысла хвастаться тем, что я однажды бросила. И всё.
Очень по-нанасэвски: не выпячивать былые достижения. Вот будь я на её месте, я бы точно вспоминал о них при каждом удобном случае и ещё сидел бы с самодовольным лицом. — Нанасэ, а с какого возраста ты вообще играешь?
— Кажется, с трёх лет. Моя мама была пианисткой, так что дома у нас всегда стояло пианино.
— А? Подожди... Твоя мама профессиональная пианистка?
— Бывшая. Она давно закончила карьеру и сейчас просто домохозяйка.
Взгляд Нанасэ ускользнул куда-то вдаль, словно она тосковала по прошлому.
— Она была невероятно талантлива. Ну, это же мама Юино-тян!
— Хикари иногда присутствовала на моих занятиях с мамой, — пояснила Нанасэ.
— Мне нравилось смотреть, как ты стараешься!
Разговаривая о её занятиях пианино, мы прошли через турникеты станции Маэбаси и сели на линию Рёмо. Вечером в поезде оказалось довольно людно, так что свободных мест не было. Я ухватился за поручень.
— Значит, играть тебя учила мама? — спросил я.
— В основном да. Хотя какое-то время я ещё ходила в музыкальную школу.
— Вот это у тебя образование. Она вообще будто живёт в другом мире. Я-то вырос в самой обычной семье, так что даже представить не могу, каково это.
— Тогда я хотела стать пианисткой, как мама.
Меня зацепило то, что она сказала это в прошедшем времени.
— А теперь уже не хочешь?
— В последнее время я мало занималась, так что стала играть хуже.
Логично. Она ведь подрабатывает, да и не выглядело так, будто всё это время она полностью отдавалась пианино. Да и я слышал, что на конкурсах она не выступала уже давно. Но почему? С её-то талантом...
— Я сократила себе смены, чтобы подготовиться к конкурсу. Так что, Хайбара-кун, возможно, тебе придётся взять на себя больше работы.
— Без проблем, положись на меня. Я и сам хочу работать побольше.
— Правда? — удивлённо спросила Хикари.
— Когда играешь в группе, денег вечно не хватает. Хочу купить себе новую примочку, но для школьника это тяжеловато. Так что работать хочется как можно больше. В Café Mares хорошие люди, там я и на смене чувствую себя спокойно.
— Спасибо, это очень выручит, — с лёгким облегчением сказала Нанасэ.
— Слушай, Нанасэ... — начал было я, но она перебила меня раньше, чем я успел договорить.
— Ты хочешь спросить, почему я снова захотела играть на пианино, да? Я права?
— Ну... в общем, да.
На самом деле я хотел спросить совсем о другом: почему она вообще потеряла желание играть. Но она меня опередила, и мне оставалось только согласиться.
— Это твоя вина, — с улыбкой сказала она.
— Что? — Я широко раскрыл глаза. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы вообще понять, что она имеет в виду. — Я что-то сделал? Да мне вообще ничего не приходит в голову. Я ведь даже не знал толком о её прошлом.
— Помнишь, как ты выступал на концерте школьного фестиваля?
И, услышав продолжение, я одновременно испытал и удивление, и радость.
— Меня... тронуло.
Тогда Нанасэ смотрела наше выступление вместе с Хикари. Со сцены я видел их обеих.
— Я не говорила тебе этого раньше, потому что говорить такое в лоб ужасно неловко, — сказала Нанасэ, чуть краснея. — Но, увидев, как ты выступаешь, я снова подумала, что тоже хочу всерьёз заняться пианино.
— Спасибо.
Слова благодарности сами сорвались у меня с губ.
— Вообще-то это моя реплика, — заметила Нанасэ.
— Ну да, но всё равно... Мы выходили на ту сцену, чтобы изменить мир. И нет ничего лучше, чем узнать, что наша музыка и правда изменила чей-то мир.
— Через несколько дней после школьного фестиваля я снова начала брать уроки пианино. С тех пор прошло примерно два месяца. И только теперь я вернулась на уровень, на котором могу участвовать в конкурсах.
— Неужели после перерыва навыки так сильно проседают?
— Поначалу было безнадёжно. Пальцы вообще не двигались. Конечно, я не совсем перестала играть на пианино, но и ничего сложного уже не разучивала.
Вид ворчащей Нанасэ был чем-то новым. И как раз это наглядно показывало, насколько суров мир пианино.
— Я вот тоже, когда только вошёл в группу Серики, давно уже не брал в руки гитару... Всё ходил и говорил что-то вроде: «Раньше я играл чуть получше», так что, наверное, немного понимаю, что ты чувствуешь.
На что Серика безжалостно отвечала: «Да ты, может, никогда и не играл особо хорошо». Ну да, в этом она права! Но всё-таки раньше я и правда играл чуть приличнее!
— Ну и славно, что вы тут так хорошо друг друга понимаете, — на шаг позади нас надулась Хикари.
Она дуется потому, что ей самой особо нечего сказать про музыку. Какая же у меня всё-таки милая девушка. — Кстати, Хикари, а ты сама когда-нибудь играла на каком-нибудь инструменте?
— Она ходила со мной в одну и ту же музыкальную школу, но бросила через три дня, — ответила за неё Нанасэ.
— Д-да потому что... это было слишком сложно! У меня пальцы так быстро не двигаются!
Глядя, как Хикари смущённо оправдывается, я невольно улыбнулся. А вскоре мы уже добрались до станции Такасаки. У турникетов JR я попрощался с ними, пересел на частную линию и поехал домой.
---
Вернувшись домой, я сначала сходил на пробежку, потом потренировался, потом принял душ. Делать было особо нечего, так что я взялся за гитару. Какой же я всё-таки простой парень. Хотя, если честно, после слов Нанасэ у меня мотивации стало ещё больше. Да! Погнали! Я человек, который однажды станет Джими Хендриксом!
— Стоп-ка...
Меня вдруг осенило, и руки сами остановились. Нанасэ ведь была настолько известной, что её называли вундеркиндом. Может, если поискать в интернете, найдётся что-нибудь о ней?
Я набрал в телефоне «Юино Нанасэ». Как и ожидалось, сразу выскочило несколько роликов, где маленькая Нанасэ выступает на фортепианных конкурсах. И просмотров у них было немало. Я нажал на самый первый.
Нанасэ в детстве была ниже ростом и к тому же просто очаровательна. Это ей тут, наверное, шестой класс начальной школы? На видео она изящно поклонилась и села за пианино. Отрегулировав высоту стула, она уставилась на клавиши. Уже в том, как она подняла пальцы, чувствовалось огромное напряжение.
Её маленькие тонкие пальцы коснулись клавиш и легко заскользили по ним, связывая одну ноту с другой в цельную мелодию. Она играла Fantaisie-Impromptu Шопена. Даже мне, человеку далёкому от этой сферы, было ясно, что выступление выдающееся. Сам не заметил, как полностью растворился в музыке и уже до самого конца смотрел, не отрываясь. Видео длилось больше пяти минут, но по ощущениям пролетело в одно мгновение. Я ещё какое-то время просто сидел, пытаясь переварить увиденное.
— Ничего себе... Нанасэ потрясающая.
Если честно, я не думал, что она настолько сильна. Не то чтобы я сомневался в словах Хикари. Просто где-то в глубине души автоматически предполагал, что она слегка переоценивает Нанасэ, потому что они подруги. Но нет. Я ошибался. Я уже было собрался включить ролик ещё раз, как взгляд зацепился за комментарии.
«Да она гений.»
«Она ещё такая маленькая и уже так играет? Серьёзно?»
«Говорят, её мама пианистка.»
«Сокрушительный талант. Его надо беречь и развивать.»
«Очень высокий уровень исполнения. Почти без ошибок.»
Даже беглого взгляда хватило, чтобы понять: комментарии были полны восхищения.
«Кстати, в последние годы её совсем не видно. Интересно, она бросила?»
На этом, самом свежем комментарии, мой взгляд остановился. Он был оставлен два года назад. На MeTube нашлось ещё множество роликов. Все они были с поразительными выступлениями, но самый новый из них был загружен три года назад.
Три года назад? То есть на втором году средней школы. Значит, с тех пор она так и не выходила на большую сцену... Честно говоря, мне любопытно почему, но вряд ли об этом можно спросить так, между делом.
— Может, Хикари знает.
Стоило мне это произнести, как телефон зазвонил. Ну да, вспомни солнце, вот и лучик.
— На-а-ацу-у-у-ки-ку-ун.
Звонила Хикари. Наверное, она набрала меня, потому что знала: сегодня мы оба свободны.
— Да-а-а? — ответил я, падая на кровать.
— Нацуки-кун, тебе не кажется, что в последнее время ты какой-то халтурный? — недовольно пожаловалась она, услышав мой слишком уж расслабленный тон.
— Да ничего подобного.
— И звоню тебе всегда тоже я.
— Ты уверена? Я вот как раз сам собирался тебе звонить.
— Правда? Тогда прощаю.
Я не вру. В тот самый момент я как раз думал о ней. Хикари в последнее время стала намного прямее говорить, когда чем-то недовольна, но зато и успокаивается она легко, и это меня очень спасает.
— Так, а теперь время созвона для работы! — На фоне послышалось тихое клацанье клавиатуры. — Тут вот этот кусок... эм... ну, он как-то...
Похоже, она опять сидела над романом. В последнее время Хикари часто писала именно во время наших звонков. И я правда поражаюсь, как она умудряется одновременно и болтать, и сочинять предложения... Я сам в многозадачность вообще не умею. Такие «рабочие созвоны» точно не по мне. Стоит мне всерьёз сосредоточиться либо на разговоре, либо на деле, как второе тут же страдает. Но если я ей об этом скажу, она, наверное, перестанет так звонить мне из вежливости. А мне хочется проводить с Хикари как можно больше времени. Чем дольше, тем лучше.
— Кстати, Хикари.
— Да-а?
Раз уж случай подвернулся, спрошу. — Это насчёт Нанасэ.
— Как ты смеешь упоминать при мне имя другой девушки!
— Ой, страшно-то как.
— Да шучу я... Так что там?
— Ты знаешь, почему Нанасэ бросила пианино? Понятно, что как хобби она совсем не бросала, но, думаю, и так ясно, что я имею в виду не это.
Хикари ненадолго замолчала.
— Не знаю, — наконец тихо сказала она. — Я знаю только когда она перестала этим заниматься. Это было весной на втором году средней школы. Тогда она стала чаще проводить время со мной даже в те часы, когда раньше у неё бывали уроки пианино.
— А ты не спрашивала почему?
— Конечно, спрашивала. Но Юино-тян так и не ответила. И я не понимала, насколько сильно мне стоит на неё давить... В итоге я до сих пор не знаю, почему она бросила.
Значит, даже лучшая подруга из детства ничего не знает?
В голосе Хикари прозвучала грусть, но она всё равно продолжила:
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...