Наши весёлые летние каникулы закончились, и начался второй семестр.
Жара всё ещё держалась, но не настолько, чтобы безоговорочно включать кондиционер, а это было даже хуже настоящего зноя. Учителя заставляли нас перебиваться одними вентиляторами.
Обмахиваясь тетрадью, я наблюдал, как одноклассники буквально плавятся от жары. В конце концов учитель всемирной истории заметил наши страдания и всё-таки включил кондиционер.
— Простите, ребята. Сегодня и правда жарковато.
Да! Наши мольбы о том, что в классе слишком жарко, всё-таки сработали! О-о, этот прохладный ветерок из кондиционера просто божественен. Не зря я так усердно махал тетрадью. Довольный плодами своих усилий, я украдкой покосился на Уту, сидевшую по диагонали впереди меня. Она незаметно показала мне большой палец. После множества проб и ошибок она тоже тихонько бурчала себе под нос что-то вроде «жарко», внося свой вклад в общий план. Наше сотрудничество восторжествовало!
По классу разносился скрип мела по доске. Наш дотошный учитель всемирной истории аккуратно и чётко записывал объяснения, а мы переписывали их в тетради. Обычно он сперва заполнял доску всем материалом урока, а уже оставшееся время посвящал разбору основных моментов.
Я молча водил механическим карандашом по бумаге, как вдруг почувствовал, что кто-то постукивает меня по плечу. Хошимия, сидевшая рядом, виновато взглянула на меня и сложила ладони вместе.
— Прости, можешь одолжить ластик? — прошептала она.
Я передал ей ластик и, пока она с жаром стирала что-то в своей тетради, тайно ликовал от счастья. Смена семестра принесла с собой и новую рассадку. И в результате я заполучил божественное место у окна на второй парте с конца, а вдобавок ко всему рядом со мной сидела Хошимия Хикари.
Минус был только в том, что от остальных мы оказались довольно далеко. Ута сидела на два места по диагонали впереди, Тацуя и Рейта — в среднем ряду, а Нанасе вообще оказалась у прохода на другой стороне класса. И всё же жаловаться мне было не на что, раз рядом со мной сидела Хошимия.
С такими мыслями я рассеянно разглядывал её профиль. Наверное, почувствовав мой взгляд, она подняла голову и встретилась со мной глазами. Несколько раз моргнула — и тут же вспыхнула до самых ушей.
Какая же она милая! Но стоило мне об этом подумать, как она недовольно зыркнула на меня. Это ещё за что? Я в явном недоумении склонил голову набок. В ответ она надулась и ткнула меня пальцами в бок. Эй, что у тебя вообще в голове творится?! Я чуть не взвизгнул каким-то подозрительно радостным звуком посреди тихого класса!
— Спасибо, — шепнула Хошимия, возвращая мне ластик.
И всё-таки... что это вообще сейчас было с её стороны? Озадаченно нахмурившись, я снова перевёл взгляд на доску. Учитель всемирной истории уже в открытую смотрел на нас, и в его глазах читалась явная усталость. Я поспешно выпрямился.
После этого я прилежно слушал урок, и вскоре прозвенел звонок. Всемирная история вообще была довольно увлекательным предметом — казалось, будто тебе рассказывают один длинный и грандиозный роман.
Потянувшись, чтобы размять затёкшее тело, я заметил, что Хошимия смотрит на меня.
— Что такое? — спросил я.
Она моргнула.
— Да ничего.
— А зачем ты меня щекотала прямо на уроке?
— Потому что... — Она на секунду запнулась. — Ты на меня смотрел.
Она отвернулась, но я видел, что у неё даже уши покраснели.
Совершенно очевидно, что ей неловко. В последнее время реакции Хошимии стали... как бы это сказать? Уж слишком понятными.
Мне вспомнились её слова, сказанные в тот день на пляже: «Когда-нибудь, в ночь полной луны...»
Обычно я бы тут же одёрнул себя за то, что слишком многое надумываю, но теперь, когда я знал, что она ко мне чувствует, было ясно: это вовсе не моё воображение. И, похоже, сама Хошимия не собиралась особо скрывать свою симпатию.
— Уроки наконец закончились, — сказала она.
— И не говори. Только сейчас начинаю выходить из режима летних каникул, — ответил я.
— Чего-о? А я всё ещё держусь за летнее настроение. Хочу, чтобы каникулы длились вечно.
— Ну, с этим я тоже согласен.
Помолчав немного, она добавила:
— Поездка была классной. Хочу ещё куда-нибудь.
— Ага. Следом будут зимние каникулы. Может, съездим кататься на лыжах или на горячие источники?
— О-о-о! Лыжи звучат ужасно весело! Но... я, наверное, просто упаду и выйду оттуда с тяжёлыми травмами.
— Н-нет, всё нормально будет. Я мог бы тебя немного поучить. А, стой, прости, забудь. Это, пожалуй, невозможно.
— Эй! Ты что это так быстро сдаёшься?! — возмутилась она.
После того как я увидел спортивные способности Хошимии в Спор-Ча, обещать, что всё будет в порядке, было бы слишком уж безответственно. В прошлой жизни, уже в колледже, я время от времени катался на лыжах, но не настолько хорошо, чтобы кого-то учить.
— Нацуки-кун, а ты сегодня что делаешь? — спросила она, сменив тему.
— После школы? У меня сегодня работа.
— Т-тогда... Хочешь вместе дойти до кафе? — сказала она чуть напряжённым голосом.
Я невольно застыл на месте.
— Ну, у нас сегодня не хватает рук, так что, как только уроки закончатся, я сразу побегу туда.
— А, вот как. Ну ничего, тогда ничего не поделаешь. Не переживай.
Хошимия рассмеялась, натянуто улыбнувшись.
Между нами повисла неловкая тишина. Технически я не врал... Хозяин и правда сказал, чтобы сегодня я пришёл пораньше. Но он ещё и говорил мне не ставить работу выше школы, так что, если бы я немного поболтал с Хошимией по дороге, ничего страшного бы не случилось. Как ни крути, я просто отказался от её приглашения.
Я любил Хошимию — и всё же отказал ей. Почему, чёрт возьми, я это сделал? Я всё ещё не разобрался в собственных чувствах и потому немного боялся оставаться с ней наедине. Но и Хошимия, и Ута, если уж на то пошло, сами постоянно приглашали меня куда-нибудь. И каждый раз, когда это происходило, я тут же придумывал повод не оставаться с ними один на один. Я даже не успевал толком обдумать это — ответ вырывался почти рефлекторно.
Если уж честно, сам факт, что я нравлюсь сразу двум милым девушкам, приводил меня в восторг. Правда приводил. И в то же время по какой-то причине пугал. Внутри меня клубился целый ком противоречивых чувств.
Я вздохнул. Был обеденный перерыв, а я сидел на заброшенной лестнице за школьным зданием. Здесь было темно, сыро и совершенно тихо. В таких местах мне всегда становилось спокойно.
Да, всё верно — именно здесь я часто обедал в одиночку во время своей первой старшей школы. После своего возвращения я сюда ни разу не приходил, но сегодня ноги сами принесли меня сюда. Я жевал хлеб, купленный в школьном магазине, когда услышал приближающиеся шаги и повернул голову в ту сторону.
— Мм? Нацуки, ты чего тут делаешь? — удивлённо спросила Серика.
— Как видишь, ем, — ответил я.
— В таком месте?
— Бывают моменты, когда хочется побыть одному, знаешь ли.
Хотя, откровенно говоря, мне просто не хотелось, чтобы кто-нибудь из знакомых увидел меня здесь.
Она равнодушно хмыкнула и уставилась на деревья поблизости.
— Кстати, а ты что здесь делаешь, Серика?
— Смотрю, нет ли тут жуков-носорогов.
— А? — Что вообще эта девушка несёт? — Почему именно жуков-носорогов?
— На деревьях за школой их обычно много.
— Нет, я не об этом. Зачем ты вообще их ищешь?
— Забавно же находить.
Я... я не могу! Я вообще не понимаю, как строится этот разговор! За последнее время мы с Серикой стали ближе, но я до сих пор не понимаю, как у неё устроены мысли.
— Но с сентября их стало меньше. Теперь с первого взгляда уже не заметишь.
Она ходила вокруг деревьев, сосредоточенно нахмурив брови. Через три минуты, видимо, потеряла интерес и села рядом со мной.
— Эм... тут вообще-то тесновато, — заметил я.
Мы сидели на наружной лестнице, достаточно широкой, чтобы по ней мог пройти один человек, так что наши ноги и бёдра прижимались друг к другу.
Серика бесстрастно посмотрела на меня, а потом усмехнулась.
— Тогда можно я сяду на ступеньку выше?
С набитым хлебом ртом я кивнул. Она поднялась на одну ступеньку и села у меня за спиной, окружив меня ногами. Её красивые стройные ноги оказались слева и справа от меня.
Ого? Я кивнул не подумав, но это же... Эм, погоди, если я обернусь, не увижу ли чего не следует? Из всех девушек в школе Серика носит юбку короче всех... Нет, хватит. Успокойся. Не думай о постороннем. Я постарался очистить разум от всех эмоций и продолжил есть свой хлеб.
Она похлопала меня по голове.
— О, ты что-то в волосы нанёс, — заметила она.
— Ага, совсем немного... Так что не трогай слишком сильно.
По утрам я укладывал волосы перед зеркалом, довольно гудя себе под нос. Это был тонкий процесс, и потом всё легко можно было испортить. Но Серика проигнорировала мою просьбу и растрепала мне волосы. Эй! Прекрати!
— Что-то случилось? — ровным голосом спросила она.
— Нет... Ничего особенного, — ответил я.
— Ты бы сюда не пришёл, если бы ничего не случилось. Я тоже.
Она видела меня насквозь, так что возразить было нечего.
— Серика... у тебя тоже что-то не так?
— А как можно жить и совсем ни о чём не переживать? Ты издеваешься? — Она подняла взгляд к небу.
Вид у неё был такой, будто она вот-вот расплачется.
— Просто со стороны кажется, что ты можешь что угодно. И без напряга.
— Да ну. Есть куча вещей, с которыми мне тяжело. Например, ещё вчера...
Она осеклась и покачала головой.
Серика всегда живёт в своём ритме, но, похоже, и у неё хватает собственных проблем. Наверное, просто по лицу её это особо не видно.
— А у тебя? — спросила она.
— Если уж говорить... меня достало, что я всё время не могу ни в чём определиться.
Стоило облечь это в слова, как мне самому стало немного понятнее. Мутная буря чувств внутри наконец обрела очертания.
— Из-за Уты и Хикари-тян?
— Да что ж такое, — выдохнул я. — Ты и это сразу поняла.
— На пляже всё и так было видно. И ещё я кое-что слышала от Миори. Так что у тебя там происходит?
После короткой паузы я признался:
— Если честно, я сам не понимаю, что делать.
— Нерешительность, значит. Тяготы популярного парня.
Я понимал, что моя проблема — роскошная проблема. Я сам хотел нравиться девушкам и ради этого работал над собой. Так что, если вдуматься, нынешняя ситуация была именно тем, чего я когда-то желал.
Но я не понимал, что значит оказаться объектом чувств сразу нескольких людей. До сих пор ведь ни одна девушка мной не интересовалась. Я думал, любовь будет такой же, как в аниме и манге, но это реальность. И вечно мяться я не могу.
Теперь, когда обе девушки ясно дали понять, что ко мне чувствуют, я должен ответить — должен выбрать одну и отказать другой. Стоило представить это, как мне становилось мрачно. Обе мне были дороги, и я не хотел видеть ни одну из них несчастной.
— Ну, я тебя понимаю. Тяжело, когда ты кому-то нравишься, а сам не можешь ответить тем же, — тихо сказала Серика одиноким голосом.
Наверное, ей и самой доводилось с таким сталкиваться. Она красивая, со всеми держится непринуждённо. Я знал, что среди парней у неё немало поклонников.
— И потом, после отказа вы, возможно, уже не останетесь друзьями.
— Ты тоже так думаешь? — уныло спросил я.
— Даже если говорят, что хотят остаться друзьями, обычно всё выходит не так. Сначала становится неловко, потом постепенно уже не хочется ни встречаться, ни писать, а в какой-то момент уже и здороваться не хочется...
Серика положила подбородок мне на макушку.
Она слишком близко. Это у гяру так принято?
— В твоём случае обе девушки учатся с тобой в одном классе и состоят в одной компании, так что, может, всё будет не так плохо, как ты думаешь, — продолжила она.
— Допустим, я всё-таки признаюсь в своих чувствах и начну встречаться с одной из них. Как думаешь, та, которую я не выберу, останется в нашей компании? Или это я уже слишком себя накручиваю?
— Ну, если бы вы у неё на глазах открыто ворковали друг с другом, ей, конечно, было бы тяжело оставаться рядом. Но лично я бы смирилась. Потому что друзья, с которыми ты проводишь время, тоже важны.
Сказав это, она добавила:
— Хотя кто его знает.
— Те двое выглядят очень серьёзными... Не знаю.
Я представил, чем всё это может закончиться. Мысль о том, что наша сплочённая компания может рассыпаться, была мне ненавистна.
— Понятно. Нацуки, ты не хочешь разрушить то, что у тебя есть сейчас.
— Ну да. Сейчас всё хорошо как есть. Я хочу дружить со всеми и дальше.
— По-своему твои чувства тоже очень серьёзные. В смысле — к друзьям.
— Заткнись. Я парень, у которого друзей раз-два и обчёлся.
— В конце концов, что будет, то будет. Надо позволить всему случиться так, как случится.
— Правда? С таким настроем и правда можно идти вперёд?
— Всё нормально. Нацуки, тебе просто нужно честно подумать о том, чего хочешь ты сам. Всем будет лучше, если ты сделаешь это, а не будешь бесконечно всё пережёвывать. В конце концов, это почти всё, что ты вообще можешь сделать.
Честно подумать о том, чего хочу я сам? Это-то как раз и сложно. Во мне столько перемешалось, что я уже сам не понимаю, что чувствую. Чего я хочу? Какой выбор хочу сделать?
— С таким мрачным лицом и правда впадёшь в уныние. Давай, повеселее.
Серика ритмично постучала меня по плечам и начала напевать какую-то незнакомую мне песню.
Она как обычно жила в своём собственном мире, и от этого у меня на губах сама собой появилась кривоватая улыбка, а на душе стало легче. Если уж быть честным, хотя я и любил Хошимию и Уту, рядом с Серикой и Нанасе мне было спокойнее, чем с ними.
Когда прозвенел звонок, возвещающий конец обеда, Серика сказала:
— Постарайся потом ни о чём не жалеть, ладно? — и ушла.
После уроков я быстро покинул школу — ровно как и сказал Хошимии. Вставив в уши наушники, я шёл по дороге, полностью растворившись в инструментале песни. Напористый рок сопровождался словами, которые будто подталкивали меня вперёд. Сейчас у меня играла «Memento» группы Blue Encount. Когда я падал духом, музыка всегда вытаскивала меня обратно.
Эта песня была из плейлиста «Для поднятия настроения», который мне отправила Серика. У нас было одно и то же музыкальное приложение, так что мне достаточно было просто нажать на ссылку. У нас с Серикой совпадали вкусы в музыке, и каждая песня, которую она мне советовала, мне нравилась.
Добравшись до своей подработки, в Café Mares, я открыл дверь. Звенящий колокольчик дал понять, что кто-то вошёл.
Киришима-сан, подрабатывавшая здесь дольше меня, повернулась в мою сторону.
— О, ты пришёл, Нацуки-тян.
В последнее время она просто помешалась на том, чтобы добавлять к моему имени «-тян». Звучит так, будто я девчонка, так что лучше бы она прекратила.
Рядом с ней стоял незнакомый парень в нашей форме. Он был ниже Киришимы-сан, а для девушки она была довольно высокой, и выглядел очень худым. Толстые очки в круглой оправе придавали ему неуклюжий, немодный вид, и вообще от него веяло робостью.
— Давай я вас познакомлю. Это наш новый работник, Синохара-кун. Он начал работать у нас вчера, — сказала Киришима-сан.
А, точно. Я слышал, что у нас должен появиться кто-то новый.
— Я-я Синохара. Надеюсь на хорошую совместную работу, — сказал он и поклонился.
Растерявшись, я тоже опустил голову и представился:
— Здравствуйте. Я Хайбара Нацуки.
— Синохара-кун тоже будет работать на кухне, так что как следует всему его научи, Нацуки-тян.
Но я ведь и сам вроде как новичок... Хотя погодите, я уже четыре месяца здесь работаю. Время и правда летит! Весёлые дни проносятся в одно мгновение.
— И чего это вы оба такие официальные? Вы же одного года и в одной школе учитесь, — весело хихикнула Киришима-сан.
— А? Правда? — удивился я.
— Д-да, — тихо ответил Синохара-кун. — Я, кажется, из первого «четвёртого» в Рюмей.
— Серьёзно? Я из первого «второго». Приятно познакомиться.
Теперь, когда она это сказала, мне и правда показалось, что я где-то уже видел его раньше.
— Я, разумеется, знаю, — сказал он.
Я озадаченно склонил голову набок.
— «Разумеется»?
— Хайбара-сан ведь известный, — произнёс он так, словно это было чем-то само собой разумеющимся.
А-а, понятно. Я... известный... Надеюсь, не в плохом смысле? Ну, учитывая, с кем я общаюсь, неудивительно, что я выделяюсь.
— Ого? Нацуки-тян, ты, значит, знаменит у себя в школе? — с интересом спросила Киришима-сан.
— Д-да. Он красивый, хорошо учится, хорош в спорте и очень популярен у девушек, — объяснил Синохара-кун.
— Так я и думала. Видно было, что Нацуки-тян популярен. Хм-м, — сказала она с довольной ухмылкой.
Похвала, конечно, приятна, но теперь Киришима-сан точно замучает меня поддразниваниями...
— Можно я буду звать тебя Синохара-куном? Мы же ровесники, так что можно без лишней официальности? — спросил я, намеренно сделав голос и выражение лица дружелюбнее.
— А, да, — ответил он. — Тогда можно мне тоже звать вас Хайбара-куном?
— Конечно! И со мной тоже можно без формальностей, ладно?
— П-прошу прощения. Мне спокойнее говорить вежливо.
Понятно. Он из таких. От него исходит ужасно знакомая аура... А, точно. У него та же мрачноватая атмосфера, что когда-то была у меня!
— А где сегодня Юино-тян? — спросила Киришима-сан.
— У Нанасе сегодня нет смены, — ответил я.
— Хм, тогда сегодня будем только ты, я и Синохара-кун. Давайте хорошенько поработаем! — бодро сказала она, вскинув руку.
Синохара-кун в ответ сдержанно сжал кулак.
— Ока-ай! Тогда я пойду переоденусь.
У меня уже был кое-какой опыт с обучением новичков ещё со времён подработок в колледже. К тому же Синохара-кун начал вчера, так что основы ему наверняка уже кто-то показал. Ну что ж, пора браться за дело! Во время поездки я изрядно потратился, так что теперь надо снова копить.
Сегодня в кафе было куда больше посетителей, чем обычно. По всем меркам Синохара-кун схватывал небыстро, но мне нравилась его добросовестность и то, что он по-настоящему старался. Хотя, признаюсь, я всё-таки немного посмеялся, когда он вытащил блокнот и начал записывать туда вообще всё подряд.
— Ещё один день пережили, — сказал я измотанному Синохара-куну, пока мы переодевались обратно в школьную форму в комнате отдыха.
— Я-я так устал... — простонал он.
Я усмехнулся.
— Ну да, вначале тяжело, когда ещё не привык.
Дверь внезапно распахнулась, и Киришима-сан, нисколько не смущаясь того, что мы как раз переодеваемся, бодро крикнула:
— Я первая домой!
— Что-то ты слишком энергичная для человека, который только что отработал смену, — заметил я.
— Хе-хе-хе! По мне заметно? За мной парень приехал! — пропела она.
— Ага, понятно. Я уже устал слушать, как ты про него расписываешь.
Мы проводили Киришиму-сан взглядом — вокруг неё словно сияла аура счастья, — а потом с Синохара-куном закрыли кафе.
— Ничего себе, как прохладно стало по вечерам, — сказал я.
Было десять вечера, и небо уже полностью потемнело. Мы с Синохара-куном шли бок о бок к станции. Лёгкий ветерок приятно обдувал кожу. На улице наконец стало комфортно — осень вступала в свои права.
После довольно долгой паузы он ответил:
— Д-да, и правда.
Наверное, он не понял, говорю ли я сам с собой или обращаюсь к нему, и, поразмыслив, решил на всякий случай ответить чем-нибудь безопасным. Я очень хорошо понимал это чувство.
Синохара-кун мне начал довольно нравиться — я чувствовал в нём что-то очень близкое себе. Нет ничего лучше, чем хорошо ладить с человеком, который работает с тобой вместе, и я был бы только рад, если бы мы стали хорошими друзьями.
— Эм... — тихо начал Синохара-кун и поклонился. — Спасибо вам за сегодня.
— Да ладно тебе, не за что. Я же говорил, не нужно быть со мной таким вежливым.
— Но я доставил вам много хлопот...
— Ты только начал, так что это нормально. Когда я сам только устроился, я тоже доставил Нанасе и Киришиме-сан немало хлопот.
Я сказал это, не задумываясь, но, если честно, ничего подобного не помнил. Всё-таки у меня вторая жизнь, так что опыт работы у меня, можно сказать, читерский. Хотя на самой своей первой подработке я, наверное, и правда доставлял окружающим немало проблем.
— Правда? Киришима-сан говорила, что вы очень быстро всё схватывали, но вы — случай ненормальный, так что мне не стоит с вами сравниваться.
Меньше надо болтать, Киришима-сан... Она как всегда не в меру разговорчива. Вид у него такой, будто, если мы пойдём дальше по этой теме, он только ещё сильнее скиснет. Пора срочно её сменить.
— Синохара-кун, а ты вообще почему решил подрабатывать?
— Мне нужны деньги, — уныло сказал он. — Инструменты и оборудование стоят очень дорого.
— Инструменты?
— А, я... я состою в клубе лёгкой музыки. Х-хотя мне это совсем не подходит.
Неожиданно, конечно, но если ты сам себя настолько принижаешь, я даже не знаю, что ответить. Хотя такую логику я понимаю: сам заранее принизишь себя — и никто другой уже не успеет сделать это за тебя.
— Клуб лёгкой музыки? Круто. На чём играешь?
— На басу. Но я совсем не хорош, — сказал он. — А... ты вообще знаешь, что такое бас?
— Ага. Я люблю слушать рок-группы. Это же самый низкий по звучанию инструмент, да?
Бас — это сердце любой группы. Главными звёздами обычно становятся вокалист или гитарист, но именно бас добавляет мощную низкую основу в инструментал, удерживая ритм и атмосферу песни. Сам я играл только на гитаре, но всегда восхищался хорошими басистами. От них веяло крутым и безупречным профессионализмом.
— Д-да, именно. Тебе нравится рок? — спросил он.
— Ага, довольно сильно. Я, в общем, слежу почти за всеми популярными группами.
Ну, для меня эти группы уже семилетней давности, так что я и без всяких усилий знаю о них всё, что надо.
— Мне тоже. Поэтому я и хотел играть в группе, — искренне сказал Синохара-кун.
По голосу было ясно, что сейчас он говорит без всякой маски.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...