— Жарко... — простонал Тацуя, вяло распластавшись на парте.
— Ты в порядке? — спросила Хошимия, обмахивая его тетрадью.
— Ну, всё-таки уже лето, — заметила Нанасе, глядя в окно.
Я тоже перевёл взгляд наружу. Казалось, жар, исходящий от солнца, можно было увидеть невооружённым глазом. Поразительно. Погода стояла прекрасная, но у меня было стойкое ощущение, что, если нам в ближайшее время не включат кондиционер, мы тут просто поджаримся. Мы обливались потом, просто сидя в классе.
Сегодня уже было первое июля. И всё же, несмотря на это, нам по-прежнему не разрешали включать кондиционер.
— Говорят, сегодня больше тридцати градусов, — сообщил нам Рейта.
— Серьёзно? И как, чёрт возьми, мы должны это пережить без кондиционера?! — в ужасе отозвался я.
В этот момент дверь класса распахнулась, и внутрь влетела Ута. Едва переступив порог, она бодро объявила:
— Ребята! Нам сказали, что кондиционер можно включать!
— Да! Наконец-то!
— Я уже думал, что умру...
— Почему нельзя было разрешить это с самого начала? Они что, нас убить хотят?!
— В этой школе слишком долго всё решают.
По классу прокатилась волна радостных возгласов и жалоб — и со всем этим я был полностью согласен. Похоже, пока что мы всё-таки доживём до завтра.
Ута лично ходила договариваться с учителями. Она вернулась к нашей компании и гордо выпятила грудь.
— Му-ха-ха! Ну что, разве я сейчас не герой?!
На её губах расцвела улыбка, прекрасная, как распустившийся цветок.
У меня сердце ёкнуло. Я поспешно отвёл взгляд, стараясь скрыть волнение. После того как мы разобрались с проблемой женской баскетбольной команды, к Уте вернулась её прежняя жизнерадостность.
Мне кажется, раньше, в начале нашей дружбы, её улыбка просто дарила мне спокойствие... а теперь я словно... заворожён ею. И ведь я с самого начала прекрасно понимал, какая она милая! Но в последнее время она просто до невозможности очаровательна.
— Мм? Нацу? Что такое? — Ута заглянула мне в лицо и мило наклонила голову набок.
— Ничего. Спасибо, Ута, — ответил я после короткой паузы.
— Не за что-о! — Она снова ярко улыбнулась, и её щёки чуть порозовели.
Такое выражение лица Ута показывала только мне. Не буду врать... меня это покоряет. Внутри меня что-то меняется. С тех пор как мы решили проблему баскетбольной команды, мне кажется, мы с Утой стали ближе. Она постоянно бросает двусмысленные фразы и даже не пытается скрывать свою влюблённость. Даже такой тугодум, как я, понимает, что я ей нравлюсь! Я всё ещё не привык к девушкам, так что пощадите меня!
— О, похоже, учителя наконец включили кондиционер, — заметил Рейта.
— Как же хорошо! Я теперь вообще отсюда не уйду! — воскликнула Хошимия.
— Хикари. Если будешь сидеть прямо под струёй холодного воздуха, простудишься, — предупредила её Нанасе.
— Ах-ха-ха! Ну вот, сразу оживились! — бодро выкрикнула Ута.
— Я... ожил... — простонал Тацуя.
Стоило кондиционеру заработать, как по классу, ещё недавно раскалённому до невозможности, пошёл прохладный ветерок.
Тацуя, который до этого буквально увядал на глазах, медленно поднялся.
— Кажется, теперь я как-нибудь переживу уроки после обеда.
— Но на тренировке кондиционер всё равно не будет работать, ты же помнишь? — вставила Ута.
— Угх, не напоминай... Сейчас в депрессию впаду.
Я наблюдал за их перепалкой, когда стоявшая рядом Нанасе пробормотала:
— Ой, да... скоро ведь Танабата.
Я перевёл взгляд на доску объявлений, на которую смотрела она. Там висел флаер с рекламой празднования Танабаты в Маэбаси — Праздника звёзд. На нём была изображена маленькая бамбуковая ветка, украшенная разноцветными полосками бумаги с написанными на них желаниями. Ниже был напечатан график.
Фестиваль должен был проходить с десяти утра до половины десятого вечера и длиться четыре дня — с четверга, пятого июля, по воскресенье, восьмое. Центральные улицы Маэбаси перекрывали, движение регулировали. Ещё там обещали множество палаток с играми, едой и прочим. Танабата в Маэбаси считалась одним из крупнейших фестивалей в северной части Канто.
Ута тоже заметила этот флаер, и её энергия подскочила ещё выше.
— Ой, точно! Ура! Время фестиваля!
— Праздники — это прямо твоё, Ута, — заметил я.
— Ага! Я обожаю эту атмосферу!
Ну конечно. Ута на фестивале? Да это же для неё чистый заряд бодрости.
— К тому же родители Уты держат лавку во время фестиваля, — пояснил Рейта.
— Что? Серьёзно? — удивился я.
Она кивнула.
— Ага! У нас лавка с окономияки!
Я слышал об этом впервые, но, если подумать, это очень ей подходило.
— Наши окономияки правда очень вкусные, знаешь! Обязательно приходи попробовать, ладно? Иногда я и сама там помогаю! — Она тут же вытащила телефон и показала мне на карте, где находится их лавка.
— А почему бы нам всем не сходить туда в следующий раз? — предложил Рейта, возвращая разговор в нужное русло.
— Я за! Я обожаю окономияки! — тут же согласилась Хошимия. Остальные тоже кивнули.
— Ой, точно! Мы ведь будем открывать лавку на фестивале! — воскликнула Ута.
— Правда? Тогда обязательно загляну, — сказал я.
— Спасибо за покупку! — отозвалась она тоном настоящей продавщицы.
Фестиваль Танабаты, значит? Такое точно нельзя пропустить ради моего Плана радужной юности. В смысле, там же наверняка будет море этой самой молодёжной энергии! Разве фестивали не воплощение юности? Именно поэтому я и хотел туда пойти. Энергия юности — крайне важный фактор.
Кстати, в последний раз я был на фестивале ещё в средней школе. Пошёл тогда один, но, когда меня несколько раз толкнула толпа, у меня тут же пропало всякое желание там оставаться, и я сразу вернулся домой. И что с того?
В прошлом я так завидовал парням, которые ходили на свидания с девушками в юкатах, что едва не облысел от злости. Но в этот раз всё будет иначе. Я приглашу Хошимию на фестиваль, мы оба наденем юкаты и устроим весёлое свидание!
Пока я один предавался этим радужным фантазиям, Нанасе сказала:
— Я, если честно, не люблю фестивали... Там слишком много людей.
— Да, я тоже с Нанасе-сан согласен, — кивнул Рейта. — Обычные толпы я ещё терплю, но на фестивалях от людей просто задохнуться можно. Терпеть этого не могу.
Они синхронно кивнули. Да уж, понимаю. Похоже, Рейта и Нанасе идти не хотят... Интересно, а как к этому относится Хошимия? Если ей такое не по душе, я не буду настаивать, — подумал я и посмотрел на неё.
Наши взгляды встретились, и через мгновение она спросила:
— Нацуки-кун, ты собираешься на Танабату?
Да как она вообще успела опередить меня? Какой же я тормоз, — мысленно упрекнул я себя.
— Хочу пойти, но пока ничего не планировал, — как можно беззаботнее ответил я.
Следующие её слова прозвучали немного грустно:
— Я тоже хочу, но на этих выходных у моей семьи уже есть планы.
— А, вот как... Жалко, — снаружи я постарался выглядеть спокойно, хотя внутри заметно сник.
Понятно... Значит, на Танабату с Хошимией мне не сходить... Нет, стоп. Даже если бы у неё не было семейных планов, кто знает, пошла бы она со мной вообще? Если бы я пригласил её вдвоём, она вполне могла отказаться. Когда я звал её в кино, у меня было ощущение, будто она как раз избегает оставаться со мной наедине. Хотя, может, я просто слишком себя накручиваю... Если подумать, может, мне и правда ещё рано приглашать её на свидание. Наверное, даже хорошо, что я это понял до того, как получил бы отказ. Торопиться не стоит — наши отношения ещё успеют развиться.
— А вы куда едете с семьёй? — спросил я.
— В Канагава. Навестим родню со стороны мамы.
— Ого, Канагава, да? Звучит довольно по-городскому.
Она засмеялась.
— Они живут в западной части Канагава, так что там скорее сельская местность.
Но всё равно наверняка лучше, чем Гумма... В смысле, нас же не зря когда-то называли «землёй призраков».
— Я ещё хочу пройтись по магазинам в Йокогаме. Жалко, что не попаду на фестиваль, но поездку я всё равно жду с нетерпением. О, я куплю тебе сувенир, Нацуки-кун!
— Ого, правда? — Не всем? Только... мне, Нацуки-куну? О-о-о... Чёрт, я сейчас начну улыбаться как идиот!
Пока мы с Хошимией разговаривали, рядом беседовали Ута и Тацуя.
— Ута, ты пойдёшь на фестиваль? — спросил он.
— Конечно! Мне же нужно помогать в нашей лавке, — ответила она.
— Понятно. У меня в эти дни тренировки, так что смогу прийти только после них.
— У меня тоже. В пятницу будет впритык, но в субботу или воскресенье после тренировки времени, думаю, будет побольше!
Мне стало любопытно, к чему клонится их разговор. Было ощущение, будто они осторожно прощупывают почву. И мне показалось, что Тацуя просто ждёт подходящего момента, чтобы пригласить Уту на фестиваль.
В тот день, когда мы с Тацуей поссорились, он сказал Уте: «Я не сдамся». Она знала о его чувствах, но после первого отказа так больше и не дала ему никакого ответа.
— В субботу или воскресенье, да?..
— Ага... наверное?
Ута обожала фестивали, но сама не предложила Тацуе пойти вместе. На этом этапе даже если бы Тацуя всё-таки собрался с духом и пригласил её, ответ, кажется, был бы очевиден. Он поднялся из-за парты — видимо, заметил, как противоречиво выглядит Ута.
— Я в туалет. Пошли, Нацуки.
— А? Эм, мне вообще-то не надо, — ответил я.
— Да ладно, просто пошли со мной.
— Что, тебе так нравится вместе со мной в туалет ходить? — проворчал я.
Тацуя проигнорировал моё бурчание, закинул руку мне на плечо и потащил за собой. Ну, ладно. Когда он ведёт себя вот так, значит, ему, скорее всего, есть что важное сказать.
Мы вышли из класса и пошли по коридору к мужскому туалету. Когда он решил, что мы уже достаточно далеко, Тацуя наконец заговорил:
— Нацуки, только не вздумай отказывать ей из-за меня.
— Ты о фестивале?
Он кивнул. Судя по всему, он уже исходил из того, что Ута пригласит именно меня. Наверное, по её реакции он уже всё понял.
После короткой паузы я сказал:
— Она может и меня не пригласить.
— Ну, если так и будет, не расстраивайся слишком сильно. Я не знаю, хватит ли ей смелости, но... — Он на секунду замялся. Я покосился на Тацую. Лицо у него было мрачное. — Если ты откажешь ей из-за меня... мне будет жаль Уту.
Он говорил серьёзно, и я не знал, что ему ответить.
Не знаю... Но даже если Ута и правда пригласит меня на фестиваль, а я пойду с ней, где-то в глубине головы я всё время буду думать о Тацуе. Он уже открыто заявил, что любит её. Я не могу просто делать вид, будто мне всё равно, кто нравится моему другу... Тем более теперь, когда меня и самого немного тянет к Уте.
— В общем, я хочу сказать: не заморачивайся из-за того, что я тогда сказал, — добавил Тацуя.
Несколько недель назад он стал держаться от нас в стороне именно потому, что ревновал меня. А теперь, похоже, пытался убедить меня, что мне больше не нужно оглядываться на его тогдашние чувства.
Вот это да. А он, оказывается, и правда умеет быть внимательным и чутким. У меня сейчас сердце, пожалуй, дрогнет! Наверное.
— И ещё... это ведь ты вернул Уту к её прежней жизнерадостности, да? — спросил Тацуя. По тону это больше походило не на вопрос, а на попытку подтвердить уже сделанный вывод, но и так он ошибался.
— Я просто немного помог ей. Только и всего, — отмахнулся я.
— Не думаю, что это всё, но... даже этого я сделать не смог. — В его голосе слышалось раздражение на самого себя.
Уверен, ты всё равно искал способ ей помочь, — подумал я.
— Я смог помочь только потому, что дружу с Миори, а она была тесно связана с этой проблемой. Если бы я с ней не дружил, я бы вообще ничего не смог сделать. Да и в итоге почти всё сделали сами Миори и Ута.
В ответ Тацуя ничего не сказал. Остаток пути до туалета и обратно мы прошли молча. Он остановился прямо перед дверью нашего класса.
— Даже если всё, что ты сказал, правда, это всё равно не меняет того, что я хотел сказать, — произнёс он.
Дверь в класс была открыта, и мы видели, как у окна Ута и Хошимия смеются о чём-то вместе.
— Она наконец снова счастлива. Я не хочу ещё долго видеть её грустной, — тихо сказал Тацуя, глядя на Уту. Потом положил мне руку на плечо. — Ну а дальше всё зависит уже от того, что чувствуешь ты, — сказал он и первым вошёл в класс.
Я так и остался стоять на месте. Похоже, Тацуя и правда говорил искренне. Он заботится о чувствах Уты больше, чем о своих собственных; он и правда хороший человек. Но действительно ли его это устраивает? Может, он просто заставляет себя? В голове заклубилось какое-то смутное беспокойство.
Когда я ходил в кино с Хошимией, Миори и Рейтой, я уже задавался вопросом: могут ли сосуществовать идеальная дружба и любовь? А совсем недавно собственными глазами увидел, как ревность может разрушать отношения и приносить массу проблем.
Если меня заставят выбрать одно из двух... я, наверное, выберу дружбу, а не романтику. Я и так уже доволен своей нынешней школьной жизнью. Да, я хочу девушку, и я люблю Хошимию. И не могу отрицать, что меня влечёт к Уте. Но я не хочу поставить любовь на первое место и разрушить из-за этого дружбу.
К тому же я, конечно, думаю о девушке и обо всём таком... но у меня вообще нет никакого реального опыта. Мне проще беречь то, что у меня уже есть, чем лезть в то, в чём я ничего не понимаю. Но не пожалею ли я потом, если выберу сохранить всё как есть? Я ведь уже однажды попросил у бога всего одно: дать мне шанс прожить юность заново. И сейчас я здесь именно потому, что это желание исполнилось. Сожаления о школьных годах никуда не делись, и я не хочу, чтобы в этот раз у меня снова остались такие хвосты. Я хочу прожить ту самую радужную юность, о которой всегда мечтал... Так что же мне делать, чтобы потом ни о чём не жалеть?
В одиночку я ответа так и не нашёл, а с Тацуей поговорить об этом не мог. Мне очень захотелось увидеть Миори.
В тот день после школы, когда все разошлись по клубам, я отправил Миори сообщение в RINE.
Нацуки: Ты свободна после тренировки?
Миори: Я сейчас хожу ещё и на индивидуальные тренировки, так что довольно занята
Ответ был суховатый — наверное, она сразу поняла, что я хочу спросить у неё совета.
Нацуки: Тогда ладно, в другой раз
Она прочитала сообщение сразу же, а потом посыпались новые.
Миори: Нууу ладно, ничего не поделаешь
Миори: Незаметно выберись сегодня вечером и приходи в парк рядом с моим домом
Миори: Так и быть, выслушаю тебя
Хотя я уже написал, что можем поговорить и в другой раз, она всё равно согласилась. Вот уж Миори так Миори! Конечно, я ей благодарен. Я отправил в ответ стикер, давая понять, что согласен. Наверное, она имеет в виду тот самый парк, где я столкнулся с ней утром в день вступительной церемонии, когда она выгуливала собаку.
— Отлично, — пробормотал я вслух.
Пора на работу. Нанасе сегодня не в смене, так что будем только я и управляющий. Я работаю до восьми, так что с Миори мы, скорее всего, увидимся не раньше девяти... Родители не будут против, если я задержусь, а вот её наверняка начнут беспокоиться. С такими мыслями я смотрел в телефон. И вдруг почувствовал у шеи тепло чужой ладони. Вздрогнув, я обернулся — прямо у самого лица стояла Ута, так близко, что наши носы почти соприкасались.
— Ах-ха-ха! Попался? — весело спросила она.
— Ага, попался, — ответил я. — Не пугай меня так.
— Прости-прости! Ничего не могу с собой поделать, Нацу. У тебя слишком смешная реакция! — Она отступила на шаг назад, всё ещё хихикая.
— Разве ты уже не ушла на тренировку? — спросил я.
После короткой паузы она ответила:
— Сейчас пойду! Но перед этим... я хотела кое-что у тебя спросить.
Что-то спросить? Я примерно догадывался, о чём речь. В голове тут же всплыл мой разговор с Тацуей.
— Что такое? — спросил я, делая вид, будто ничего не понимаю. Наверное, она пытается понять, насколько много я уже сам себе надумал.
— Эм... — Ута вела себя непривычно нервно: ёрзала, путалась в словах. — Ну... э-э... ты не хочешь сходить со мной на фестиваль Танабаты?
Она специально выбрала момент, когда рядом никого не было, чтобы задать этот вопрос. Я понял, что это значит, но всё же уточнил:
— Со мной... и с тобой? Только вдвоём?
— Да. Только вдвоём... Я подумала, было бы здорово сходить с тобой именно вдвоём, — сказала она, ясно обозначая свои намерения. Она выглядела смущённой, но глаз не отводила.
Я тоже не мог отвести взгляд от её прямого взгляда, но не знал, что ответить. В классе повисла тишина; слышалось только жужжание цикад за окном.
Солнце ещё не село, но уже медленно наливалось густым багрянцем. Закатный свет освещал профиль Уты. Её короткие волосы колыхались от тёплого летнего ветерка, а потом она поправила их пальцами.
Я не могу ответить ей сейчас, в таком состоянии. Именно это я и хотел обсудить с Миори. Но рот сам открылся раньше, чем разум успел вмешаться; инстинкт победил здравый смысл.
— Да, давай, — спонтанно согласился я.
Похоже, она не ожидала, что я так легко приму приглашение. Часто заморгав, она нерешительно спросила:
— Правда? Ты придёшь?
Я уже всё решил, поэтому просто кивнул. И тут на её лице снова расцвела та самая лучистая улыбка, похожая на цветок в полном расцвете. Мне очень нравилось это выражение. Но, похоже, осознав, насколько уж явно выдала себя, она поспешно закрыла лицо ладонями и отвернулась. И всё же даже со спины было видно, как у неё ярко покраснели уши.
— Т-тогда я потом напишу тебе подробности, ладно? П-пока! — выпалила она и на полной скорости вылетела из класса.
Когда она ушла, я рухнул на парту в пустом классе. Мне даже не нужно было смотреться в зеркало, чтобы понять: моё лицо было таким же красным, как только что у Уты. Иначе почему щёки так пылают?
— Её разрушительная сила слишком велика... — пробормотал я.
В тот момент отказаться ей даже не казалось вариантом.
После работы я принял ванну, а затем отправился в парк. На мне были простая белая футболка и шорты. Ничего особенного, но я ведь иду всего лишь к Миори, так что этого должно хватить. Солнце уже село, и удушающая жара спала. Мне нравились летние вечера — можно было спокойно выйти на улицу в чём угодно, что подвернётся под руку. Неспешно шагая по улице, я вскоре добрался до парка.
Когда я пришёл, Миори уже ждала на лавочке, лениво болтая ногами и глядя в небо. Она, как и я, была одета по-простому. Я подошёл, и, заметив меня, она улыбнулась.
— О, ты в очках! Давненько я этого не видела.
— Я снял линзы после ванны. — Почти машинально я поднял руку и коснулся массивной оправы. Сняв чёрные очки, я тут же увидел, как мир вокруг расплылся.
Зрение у меня было ужасное — настолько, что без какой-либо помощи я бы в повседневной жизни толком ничего не смог. Миори тут же выхватила у меня очки и надела их.
— Ух ты, какие сильные! Без них ты вообще ничего не видишь, да?
Чёрт, в очках Миори совсем иначе выглядит. Как какая-нибудь примерная ученица из школьного совета... — сказал бы я, вот только из-за размытого зрения я сейчас вообще ни черта не вижу!
Довольна собой, наигравшись с моими очками, Миори снова надела их мне на лицо. Эй, стой, слишком близко! Она подалась вперёд почти вплотную и внимательно всмотрелась в меня.
— Угу. А тебе идут очки. Не так уж плохо смотришься. Даже чем-то напоминаешь крутого учёного.
— Правда? А я думал, выгляжу как какой-то отаку, поэтому и перешёл на линзы.
— На каждый день, может, линзы и лучше, но если ты иногда будешь появляться в очках, тоже будет классно! Совсем другой вайб, по сравнению с обычным, — люди такое любят. И выглядеть будешь умнее! Хотя не принимай это слишком всерьёз: я просто привыкла видеть тебя именно в очках.
Слушая её, я неопределённо хмыкнул и сел рядом.
— Судя по всему, моя великолепная аналитика тебя не особенно интересует. — Миори бросила на меня недовольный взгляд.
Ну извини. У меня тема поважнее.
— Ладно-ладно... Ну? О чём хотел поговорить? — голос и выражение лица у неё были мягкие, но сидела она слишком уж близко.
Мне кажется, или с тех пор, как закончилась вся эта история с баскетбольной командой, Миори и правда стала вести себя со мной мягче? Сам я почти ничего не сделал, но, наверное, она всё же чувствует, что у неё передо мной долг. По идее, быть у Миори в фаворе — это хорошо, но почему-то мне от этого только не по себе!
— Это насчёт Уты... — И я пересказал ей всё: что сказал мне Тацуя, про приглашение Уты, про мои мысли об идеальном балансе между дружбой и любовью, про то, что я не хочу жалеть о своей юности, и всё остальное. Рассказал всё, что чувствовал за сегодняшний день. Про то, что на самом деле я прыгнул на семь лет назад, я, конечно, сказать не мог, но во всём остальном был предельно откровенен.
Миори внимательно слушала, кивала и время от времени подбадривала меня короткими репликами. Когда я наконец выговорился, она сказала:
— И в чём проблема? Тацуя-кун уже дал тебе своё согласие, так что всё нормально. — Она даже не пыталась ходить вокруг да около. — Если ты ей откажешь, то просто выбросишь в мусорку всё его старание. И разве ты сам не сказал, что согласился Уте, потому что действительно хочешь пойти с ней? Ну так иди и веселись!
— Но Тацуя правда будет с этим в порядке? — спросил я.
— Думаю, о Тацуе-куне тебе можно не переживать. Уверена, прежде чем подойти к тебе, он уже сто раз всё у себя в голове обдумал. Если ты начнёшь слишком накручивать себя, он только решит, что ты ему не доверяешь.
Я понимал, что она права. Но я... по крайней мере сейчас, не думаю, что люблю Уту именно так. Моё сердце всё ещё принадлежит Хошимии. Да, меня тянет к Уте, отрицать это бессмысленно, но разве нормально будет идти с ней на свидание вполсилы? Устраивает ли это саму Уту? Устраивает ли это Тацую? Угх, о чём я вообще сейчас думаю? Я ведь уже на эмоциях согласился!
Пока я продолжал мучиться мыслями, Миори мягко прервала меня:
— Ты ведь сказал, что не хочешь жалеть о своей юности, да?
— Да, но если из-за всего этого я потеряю друзей, разве не останусь потом с одними сожалениями?
— Уверена, всё будет нормально, — сказала она слишком уж легко.
Я повернулся к ней, и увидел, что она смотрит на меня, подтянув ноги на лавку и обняв колени.
— В тот раз, когда у вас были проблемы с Тацуей-куном, ты справился. Мне ты тоже помог. Тебя окружают очень добрые люди, так что, если ты останешься собой нынешним, никого не потеряешь. — В её голосе было тепло, а в словах — искренность.
От этого мне почему-то стало немного не по себе.
— Нынешним собой? Серьёзно?
— Ага. Тебе надо быть в себе увереннее! — Она хлопнула меня по спине и вскочила на ноги.
— Ай... — пожаловался я.
Не обращая внимания на мои страдания, Миори, что-то весело напевая, уже пошла вперёд.
— Хочу мороженого. Пошли в комбини!
И, даже не проверив, иду ли я за ней, двинулась дальше — у неё не было ни малейшего сомнения, что я последую.
Боже. Она вечно такая, — подумал я, но всё равно пошёл за ней.
Я купил себе «Гаригари-кун» — тот самый классический фруктовый лёд со вкусом газировки, а Миори выбрала маленький стаканчик мороженого Super Cup.
Когда я спросил, почему именно эту марку, она ответила:
— Ну, знаешь, другие стоят столько же, но мне кажется, что Super Cup как будто больше.
Ты ребёнок, что ли? — мысленно усмехнулся я над этой логикой.
Мы ели своё мороженое, пока шли по улице. «Гаригари-кун» я не ел уже целую вечность, и он оказался до неприличия вкусным. Стоило только откусить — и сразу становилось легче.
— Вот теперь и правда чувствуется, что лето пришло, да? — сказала Миори между ложками мороженого.
— Ага... Кстати, Миори, а ты пойдёшь на фестиваль Танабаты? — Я всё это время только и делал, что рассказывал ей о своих проблемах, даже не спросив, какие планы у неё самой.
— Скорее всего, да. Может, пойду с Серикой.
— Серикой?
— Моей одноклассницей. Мы с ней очень близки. Ты её уже видел — помнишь ту девчонку, что была у нас на совместной учёбе?
— А, да. Та модная блондинка, да? — вспомнил я. Вопреки тому, что можно было подумать по её внешности, на той учёбе она оказалась очень прилежной. В моей первой школьной жизни я её вообще не помнил, так что до этого мы никогда не пересекались. — А с Рейтой не пойдёшь?
— Я предлагала, но он сказал, что фестивали не очень любит.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...