Учитель физкультуры вошел в медпункт и увидел, что Синь Ча тихо сидит в стороне, присматривая за Ань Жань. Синь Ча тут же вскочила и послушно поздоровалась:
— Учитель!
Физрук коротко хмыкнул и перевел взгляд на Ань Жань, лежащую на кровати. Губы девушки были совершенно бледными, хотя цвет лица немного улучшился.
— Я зашел проведать Ань Жань. Что сказал врач?
— Э-э... — Синь Ча причмокнула губами, но не смогла выдавить из себя ни слова.
Боковым зрением она поймала взгляд Ань Жань и тут же отвела глаза, украдкой заметив жест подруги. В глазах Синь Ча на мгновение мелькнула хитринка, но лицо мгновенно стало невозмутимым. С самым серьезным видом она принялась сочинять на ходу:
— Учитель, Ань Жань просто плохо себя чувствует, примет лекарство, и все пройдет!
Ань Жань промолчала, ее вид был изможденным.
Синь Ча еще немного поболтала всякую чепуху, наконец выпроводила учителя и похлопала Ань Жань по плечу.
— Ань Жань, мне пора на урок, береги себя! — со вздохом сказала она.
Ань Жань промолчала.
Всего-то поход на урок, а обставила так, будто на фронт отправляется. Ань Жань подумала, что у Синь Ча прогрессирует подростковый максимализм. Опустив веки, она лишь подрагивала длинными ресницами и, даже не подняв головы, отмахнулась от подруги. Устроившись поудобнее, она лениво бросила:
— Иди, провожать не буду.
Лицо Синь Ча окаменело.
— ...
Бессердечная! Типичное «перешла реку и сожгла мост»!
Синь Ча фыркнула, бросила на ходу: «Женское сердце — что игла на дне моря», — и быстро исчезла из виду.
Ань Жань лежала неподвижно, пока миниатюрная фигурка Синь Ча не скрылась из глаз. Только тогда она медленно открыла глаза — в них блеснул странный, пронзительный свет. Она смотрела прямо перед собой: за окном раскинулось бескрайнее лазурное небо, а листья ив по обе стороны школьной аллеи покачивались на ветру. Ветер легко подхватывал опавшие листья, словно проникая в самую ее душу.
Внезапно уголки губ Ань Жань дрогнули в улыбке, какой раньше никто не видел — яркой, как сияющее за окном солнце.
Синь Ча... очень хорошо.
Тем временем Синь Ча неспешно поднималась по лестнице, когда из-за угла внезапно выскочил какой-то силуэт. Она не успела увернуться и беззащитно врезалась в чью-то теплую, широкую грудь. В нос ударил легкий запах одеколона с нотками табака — не резкий, а приятный и притягательный.
Синь Ча потерла лоб, когда сверху раздался голос — приятный, как прохладный нефрит, чистый и низкий:
— Прошу прощения, ты в порядке?
— Ничего... Это ты! — Синь Ча безразлично подняла голову, но, увидев знакомое красивое лицо, невольно повысила голос.
Ее зрачки удивленно сузились, но она тут же вернула себе невозмутимый вид. Синь Ча никак не ожидала встретить в школе Гу Цяо. Учитывая его статус, было совершенно непонятно, что он здесь забыл.
Гу Цяо тоже не ожидал снова увидеть Синь Ча и удивленно приподнял бровь. Окинув взглядом ее одежду, он сразу понял, что она здесь учится:
— Ты в выпускном классе?
Цзянчуань — это общее название для школы и университета. В университетском корпусе особых ограничений нет, а вот в старшей школе форму требуют соблюдать строго. Гу Цяо был наслышан об этом и решил проверить свою догадку.
Синь Ча не видела причин скрывать правду и честно кивнула. Она подняла лицо — чистое, лишенное даже тени суеты, — а в ее глазах мерцал яркий, ослепительный свет. Она выглядела спокойной.
В отличие от их прошлой встречи, когда она была с ярким макияжем, сейчас, в своей естественности, она нравилась ему гораздо больше. Пышный конский хвост открывал ее личико размером с ладонь, делая ее особенно милой и озорной. Приходилось признать: такая она была по-настоящему сияющей и очаровательной.

Комментарии

Загрузка...