Линь Яо всё ещё дулась после того, как Ван Юй так бесцеремонно её отчитал.
Линь Яо всё ещё дулась после того, как Ван Юй так бесцеремонно её отчитал.
Но стоило ей увидеть протянутую им коробочку с пирожным, как её выразительные глаза подернулись влажной дымкой.
Но стоило ей увидеть протянутую им коробочку с пирожным, как её выразительные глаза подернулись влажной дымкой.
— Ты... это мне? Специально купил?
— Ты... это мне? Специально купил?
Ван Юй кивнул:
Ван Юй кивнул:
— Ага. В знак благодарности за то, что вчера утром прибралась на поле боя...
— Ага. В знак благодарности за то, что вчера утром прибралась на поле боя...
«На каком ещё поле боя?» — не сразу поняла Линь Яо, но тут же вспомнила вчерашнее утро и тот жуткий хаос, который она застала в кабинете. На одну только уборку у неё тогда ушла куча времени.
«На каком ещё поле боя?» — не сразу поняла Линь Яо, но тут же вспомнила вчерашнее утро и тот жуткий хаос, который она застала в кабинете. На одну только уборку у неё тогда ушла куча времени.
— Спасибо тебе, — с улыбкой добавил Ван Юй.
— Спасибо тебе, — с улыбкой добавил Ван Юй.
Линь Яо посмотрела на коробочку в своих руках и тихонько проговорила:
Линь Яо посмотрела на коробочку в своих руках и тихонько проговорила:
— Я же понимала, что ты торопился по работе. Так что не стоит благодарности, я просто сделала то, что должна была.
— Я же понимала, что ты торопился по работе. Так что не стоит благодарности, я просто сделала то, что должна была.
— Какая же у меня заботливая наставница! Ладно, давай, угощайся, — подмигнул он.
— Какая же у меня заботливая наставница! Ладно, давай, угощайся, — подмигнул он.
Линь Яо приоткрыла коробку и принялась аккуратно, маленькой ложечкой, есть пирожное. Хоть она и старалась быть предельно аккуратной, капелька крема всё же осталась у неё на уголке губ. Заметив, что Ван Юй не отводит от неё взгляда, она смутилась.
Линь Яо приоткрыла коробку и принялась аккуратно, маленькой ложечкой, есть пирожное. Хоть она и старалась быть предельно аккуратной, капелька крема всё же осталась у неё на уголке губ. Заметив, что Ван Юй не отводит от неё взгляда, она смутилась.
— Я испачкалась?
— Я испачкалась?
Ван Юй указал пальцем на её лицо. Линь Яо попыталась вытереть крем, но промахнулась раз, другой... Тогда он просто потянулся к ней и сам осторожно смахнул крем с её губы кончиком пальца.
Ван Юй указал пальцем на её лицо. Линь Яо попыталась вытереть крем, но промахнулась раз, другой... Тогда он просто потянулся к ней и сам осторожно смахнул крем с её губы кончиком пальца.
Пока Линь Яо заворожённо смотрела на него, Ван Юй преспокойно отправил палец с кремом себе в рот и слизнул его.
Пока Линь Яо заворожённо смотрела на него, Ван Юй преспокойно отправил палец с кремом себе в рот и слизнул его.
«Цзя Баоюй в лучшем случае воровал румяна из девичьих шкатулок, а я слизываю крем прямо с девичьих губ. Гениально!» — весело подумал Ван Юй.
«Цзя Баоюй в лучшем случае воровал румяна из девичьих шкатулок, а я слизываю крем прямо с девичьих губ. Гениально!» — весело подумал Ван Юй.
Линь Яо вспыхнула до корней волос — то ли от злости, то ли от крайнего смущения.
Линь Яо вспыхнула до корней волос — то ли от злости, то ли от крайнего смущения.
Ван Юй понимал: сейчас главное — не перегнуть палку. Дразнить её дальше не следовало. Поэтому он тут же перевёл разговор на другую тему:
Ван Юй понимал: сейчас главное — не перегнуть палку. Дразнить её дальше не следовало. Поэтому он тут же перевёл разговор на другую тему:
— Я вчера после обеда ушёл домой отсыпаться. На работе ничего примечательного не случилось?
— Я вчера после обеда ушёл домой отсыпаться. На работе ничего примечательного не случилось?
Такая уловка сработала безупречно. Линь Яо действительно мигом позабыла про историю с кремом и принялась вспоминать вчерашний день.
Такая уловка сработала безупречно. Линь Яо действительно мигом позабыла про историю с кремом и принялась вспоминать вчерашний день.
— Ой, точно! — воскликнула она. — Вчера во второй половине дня директор Чжао и его заместитель, господин Тан, так крупно разругались! Кричали на всю контору, в офисе все сидели тише воды, ниже травы, даже дышать боялись. А как только они закончили...
— Ой, точно! — воскликнула она. — Вчера во второй половине дня директор Чжао и его заместитель, господин Тан, так крупно разругались! Кричали на всю контору, в офисе все сидели тише воды, ниже травы, даже дышать боялись. А как только они закончили...
Линь Яо прервалась и боязливо глянула на дверь. Убедившись, что в коридоре никого нет, она наклонилась ближе и заговорщически прошептала:
Линь Яо прервалась и боязливо глянула на дверь. Убедившись, что в коридоре никого нет, она наклонилась ближе и заговорщически прошептала:
—... Директор Чжао вызвал к себе начальника Яна и устроил ему такую головомойку! Понял на чём свет стоит.
—... Директор Чжао вызвал к себе начальника Яна и устроил ему такую головомойку! Понял на чём свет стоит.
Ван Юй мысленно ухмыльнулся. Представив лицо Яна Сяопина, он едва сдерживал смех — у бедолаги, небось, до сих пор в ушах звенит от вчерашней взбучки.
Ван Юй мысленно ухмыльнулся. Представив лицо Яна Сяопина, он едва сдерживал смех — у бедолаги, небось, до сих пор в ушах звенит от вчерашней взбучки.
Но больше всего его радовало то, как легко Линь Яо переключилась, начисто позабыв про его недавнюю наглость. Пользуясь моментом, он снова уставился на её губы и насмешливо постучал пальцем по своей щеке, намекая на оставшийся след.
Но больше всего его радовало то, как легко Линь Яо переключилась, начисто позабыв про его недавнюю наглость. Пользуясь моментом, он снова уставился на её губы и насмешливо постучал пальцем по своей щеке, намекая на оставшийся след.
Линь Яо мгновенно залилась румянцем, поспешно уткнулась в свою коробочку и принялась сосредоточенно уплетать пирожное, игнорируя любые намёки этого проныры.
Линь Яо мгновенно залилась румянцем, поспешно уткнулась в свою коробочку и принялась сосредоточенно уплетать пирожное, игнорируя любые намёки этого проныры.
«Похоже, моя маленькая многоходовка зацепила Тан Чжэньюня и Чжао Вэньбо за самое живое», — размышлял Ван Юй.
«Похоже, моя маленькая многоходовка зацепила Тан Чжэньюня и Чжао Вэньбо за самое живое», — размышлял Ван Юй.
В частных лавочках грызня среди среднего руководства никогда не была секретом. Стоило проскочить малейшей искре — и два пороховых бочонка взрывались так, что щепки летели во все стороны. На госпредприятиях же дела обходили иначе. Опутанные невидимой сетью кумовства и связей, чиновники старались соблюдать приличия даже при жестком столкновении интересов. Козни строились исключительно за кулисами, а на публику никто сор из избы не выносил.
В частных лавочках грызня среди среднего руководства никогда не была секретом. Стоило проскочить малейшей искре — и два пороховых бочонка взрывались так, что щепки летели во все стороны. На госпредприятиях же дела обходили иначе. Опутанные невидимой сетью кумовства и связей, чиновники старались соблюдать приличия даже при жестком столкновении интересов. Козни строились исключительно за кулисами, а на публику никто сор из избы не выносил.
Ван Юй прекрасно понимал мотивы Тан Чжэньюня. На ключевых этапах сложных и ответственных объектов первый руководитель обязан присутствовать лично. Когда позавчера намечался тот выезд, курировать работы должен был именно Чжао Вэньбо. Но Чжао посчитал дело пустяковым и решил отправить вместо себя Тан Чжэньюня и Яна Сяопина. По сути, Ян Сяопин ехал туда как доверенное лицо директора Чжао, но этот непроходимый баран ухитрился нажраться в стельку прямо перед началом работ.
Ван Юй прекрасно понимал мотивы Тан Чжэньюня. На ключевых этапах сложных и ответственных объектов первый руководитель обязан присутствовать лично. Когда позавчера намечался тот выезд, курировать работы должен был именно Чжао Вэньбо. Но Чжао посчитал дело пустяковым и решил отправить вместо себя Тан Чжэньюня и Яна Сяопина. По сути, Ян Сяопин ехал туда как доверенное лицо директора Чжао, но этот непроходимый баран ухитрился нажраться в стельку прямо перед началом работ.
И этим Тан Чжэньюнь воспользовался сполна.
И этим Тан Чжэньюнь воспользовался сполна.
Все привыкли считать Тана прямолинейным психопатом, который взрывается по любому поводу и не способен на тонкую игру. Но именно сейчас этот «вспыльчивый сумасброд» провернул на редкость изящную комбинацию.
Все привыкли считать Тана прямолинейным психопатом, который взрывается по любому поводу и не способен на тонкую игру. Но именно сейчас этот «вспыльчивый сумасброд» провернул на редкость изящную комбинацию.
Во-первых, он и пальцем не пошевелил, чтобы привести пьяного Яна Сяопина в чувство. Во-вторых, когда возникла угроза аварии, Тан Чжэньюнь не стал связываться с Чжао Вэньбо, а сразу же набрал диспетчеров и инициировал спасательные работы.
Во-первых, он и пальцем не пошевелил, чтобы привести пьяного Яна Сяопина в чувство. Во-вторых, когда возникла угроза аварии, Тан Чжэньюнь не стал связываться с Чжао Вэньбо, а сразу же набрал диспетчеров и инициировал спасательные работы.
При таком раскладе в случае успеха все лавры достались бы Тану. Если же случилась бы катастрофа — за всё головой ответил бы Чжао Вэньбо как главный куратор.
При таком раскладе в случае успеха все лавры достались бы Тану. Если же случилась бы катастрофа — за всё головой ответил бы Чжао Вэньбо как главный куратор.
«Не перехвати я инициативу вовремя, старина Чжао сейчас уже вовсю писал бы объяснительные в главном управлении, — усмехнулся про себя Ван Юй. — Повезло же мужику заполучить такого ангела-хранителя в моём лице!»
«Не перехвати я инициативу вовремя, старина Чжао сейчас уже вовсю писал бы объяснительные в главном управлении, — усмехнулся про себя Ван Юй. — Повезло же мужику заполучить такого ангела-хранителя в моём лице!»
И всё же один момент не давал Ван Юю покоя. Тан Чжэньюнь всю жизнь пёр напролом как танк. С его убогой соображалкой он физически не мог додуматься до такого изощрённого плана.
И всё же один момент не давал Ван Юю покоя. Тан Чжэньюнь всю жизнь пёр напролом как танк. С его убогой соображалкой он физически не мог додуматься до такого изощрённого плана.
Откуда у этого солдафона внезапно прорезался стратегический талант? Ответ напрашивался сам собой. Тан Чжэньюнь смел хамить всем подряд в Третьей компании только потому, что за его спиной стоял влиятельный покровитель. А значит, событиями той ночи руководил некто куда более могущественный, дёргая за ниточки из тени.
Откуда у этого солдафона внезапно прорезался стратегический талант? Ответ напрашивался сам собой. Тан Чжэньюнь смел хамить всем подряд в Третьей компании только потому, что за его спиной стоял влиятельный покровитель. А значит, событиями той ночи руководил некто куда более могущественный, дёргая за ниточки из тени.
«Неужели я только что поломал чью-то большую игру? Хоть бы пронесло...» — подумал Ван Юй.
«Неужели я только что поломал чью-то большую игру? Хоть бы пронесло...» — подумал Ван Юй.
Пока он взвешивал все за и против, мимо диспетчерской проходил Ян Сяопин. Заметив через открытую дверь Ван Юя и Линь Яо, он вошёл внутрь.
Пока он взвешивал все за и против, мимо диспетчерской проходил Ян Сяопин. Заметив через открытую дверь Ван Юя и Линь Яо, он вошёл внутрь.
Линь Яо вежливо привстала из-за стола:
Линь Яо вежливо привстала из-за стола:
— Начальник Ян, здравствуйте!
— Начальник Ян, здравствуйте!
Лицо Яна Сяопина, до этого напряжённое, немного расслабилось. Он искренне надеялся, что девчонка вчера была слишком занята работой и не слышала, как его распекали на все корки. Наивная, детская попытка спрятать голову в песок — взрослый человек, а ведёт себя как страус!
Лицо Яна Сяопина, до этого напряжённое, немного расслабилось. Он искренне надеялся, что девчонка вчера была слишком занята работой и не слышала, как его распекали на все корки. Наивная, детская попытка спрятать голову в песок — взрослый человек, а ведёт себя как страус!
— Ван Юй! — грозно начал он, напуская на себя важный вид. — Ты всего лишь диспетчер и обязан беспрекословно выполнять распоряжения руководства. Кто дал тебе право самовольно отправлять дежурные машины и вывозить спасательную технику Третьей компании? Молодым везде у нас дорога, инициатива — это прекрасно, но рамки приличий и инструкции нарушать нельзя! А если бы по дороге случилась авария? Ты хоть понимаешь, на кого легла бы ответственность?
— Ван Юй! — грозно начал он, напуская на себя важный вид. — Ты всего лишь диспетчер и обязан беспрекословно выполнять распоряжения руководства. Кто дал тебе право самовольно отправлять дежурные машины и вывозить спасательную технику Третьей компании? Молодым везде у нас дорога, инициатива — это прекрасно, но рамки приличий и инструкции нарушать нельзя! А если бы по дороге случилась авария? Ты хоть понимаешь, на кого легла бы ответственность?
Ян Сяопин без умолку брызгал слюной, а Линь Яо сидела ни жива ни мертва, сжавшись от страха за своего подопечного.
Ян Сяопин без умолку брызгал слюной, а Линь Яо сидела ни жива ни мертва, сжавшись от страха за своего подопечного.
Сам же виновник торжества сидел на своём стуле и лениво перелистывал какую-то книгу, даже не думая оправдываться. Ему было откровенно лень тратить силы на пререкания с этим ничтожеством.
Сам же виновник торжества сидел на своём стуле и лениво перелистывал какую-то книгу, даже не думая оправдываться. Ему было откровенно лень тратить силы на пререкания с этим ничтожеством.
Ян Сяопин всю ночь ворочался без сна, переживая вчерашний позор, и теперь отчаянно искал, на ком бы сорвать злость. Вот только Ван Юй на роль безропотного козла отпущения явно не подходил. Его молчаливое спокойствие было хорошо рассчитанным тактическим ходом.
Ян Сяопин всю ночь ворочался без сна, переживая вчерашний позор, и теперь отчаянно искал, на ком бы сорвать злость. Вот только Ван Юй на роль безропотного козла отпущения явно не подходил. Его молчаливое спокойствие было хорошо рассчитанным тактическим ходом.
В этот самый момент по коридору шёл Чжао Вэньбо. Заглянув в полуоткрытую дверь диспетчерской, он застал сцену яростного монолога Яна Сяопина.
В этот самый момент по коридору шёл Чжао Вэньбо. Заглянув в полуоткрытую дверь диспетчерской, он застал сцену яростного монолога Яна Сяопина.
Директор Чжао тут же зашёл внутрь:
Директор Чжао тут же зашёл внутрь:
— Начальник Ян? Что тут происходит?
— Начальник Ян? Что тут происходит?
При виде босса боевой задор Яна моментально испарился. Спешно натянув заискивающую улыбку, он затараторил:
При виде босса боевой задор Яна моментально испарился. Спешно натянув заискивающую улыбку, он затараторил:
— Да вот, господин Чжао, провожу дополнительный инструктаж по технике безопасности для Ван Юя. Разбираем недочёты.
— Да вот, господин Чжао, провожу дополнительный инструктаж по технике безопасности для Ван Юя. Разбираем недочёты.
Ван Юй вежливо кивнул директору, а затем вдруг демонстративно наморщил нос и помахал ладонью перед лицом, словно разгоняя дурной запах.
Ван Юй вежливо кивнул директору, а затем вдруг демонстративно наморщил нос и помахал ладонью перед лицом, словно разгоняя дурной запах.
Чжао Вэньбо удивлённо спросил:
Чжао Вэньбо удивлённо спросил:
— Ван Юй, тебе нехорошо?
— Ван Юй, тебе нехорошо?
— Да нет, просто от начальника Яна так разит перегаром... Неужели со вчерашнего дня никак не протрезвеет?
— Да нет, просто от начальника Яна так разит перегаром... Неужели со вчерашнего дня никак не протрезвеет?
— Чушь собачья! — взвился оскорблённый Ян Сяопин, теряя остатки самообладания. — Я позавчера пил!
— Чушь собачья! — взвился оскорблённый Ян Сяопин, теряя остатки самообладания. — Я позавчера пил!
Стоило словам сорваться с языка, как Ян Сяопин похолодел. Дело было дрянь. Он испуганно скосил глаза на Чжао Вэньбо. Лицо директора медленно наливалось багровым гневом, а на губах заиграла ледяная усмешка:
Стоило словам сорваться с языка, как Ян Сяопин похолодел. Дело было дрянь. Он испуганно скосил глаза на Чжао Вэньбо. Лицо директора медленно наливалось багровым гневом, а на губах заиграла ледяная усмешка:
— Пил позавчера? И у тебя ещё хватает наглости читать лекции о безопасности труда?!
— Пил позавчера? И у тебя ещё хватает наглости читать лекции о безопасности труда?!
У Яна Сяопина внутри всё оборвалось. Ван Юй, который до этого хранил полнейшее молчание, одной-единственной фразой загнал его в глухой угол.
У Яна Сяопина внутри всё оборвалось. Ван Юй, который до этого хранил полнейшее молчание, одной-единственной фразой загнал его в глухой угол.
Ловить нужно с поличным, а бить — по самому больному. Такой тип людей, как Ян Сяопин, обожающий поучать других, ломается мгновенно, если начать методично тыкать его носом в собственную грязь. Именно это сейчас и произошло. Ян Сяопин стоял с багровым лицом, бессмысленно вращая глазами и не зная, куда деваться от стыда. Картина была поистине жалкой.
Ловить нужно с поличным, а бить — по самому больному. Такой тип людей, как Ян Сяопин, обожающий поучать других, ломается мгновенно, если начать методично тыкать его носом в собственную грязь. Именно это сейчас и произошло. Ян Сяопин стоял с багровым лицом, бессмысленно вращая глазами и не зная, куда деваться от стыда. Картина была поистине жалкой.

Комментарии

Загрузка...