Сюй Пэй едва сдерживала усмешку. Этот наглец действительно вознамерился смыть с нее макияж?
Сюй Пэй едва сдерживала усмешку. Этот наглец действительно вознамерился смыть с нее макияж?
Впрочем, бдительности она не теряла. Кто знает, на какие вольности он решится, когда закончит?
Впрочем, бдительности она не теряла. Кто знает, на какие вольности он решится, когда закончит?
Разувает ее?
Разувает ее?
Рука Сюй Пэй медленно скользнула под подушку.
Рука Сюй Пэй медленно скользнула под подушку.
Он прикоснулся к ее ступням. Пальцы девушки тут же крепко сжали рукоять ножа. Она не решалась открыть глаза. Сделай Ван Юй хоть одно лишнее движение, и этот день в следующем году стал бы годовщиной его безвременной кончины.
Он прикоснулся к ее ступням. Пальцы девушки тут же крепко сжали рукоять ножа. Она не решалась открыть глаза. Сделай Ван Юй хоть одно лишнее движение, и этот день в следующем году стал бы годовщиной его безвременной кончины.
— И почему без носков? Ноги же сопреют.
— И почему без носков? Ноги же сопреют.
"Какая странная логика... — уголок губ Сюй Пэй невольно дернулся. — Сейчас-то он точно попытается что-то предпринять?"
"Какая странная логика... — уголок губ Сюй Пэй невольно дернулся. — Сейчас-то он точно попытается что-то предпринять?"
Однако парень лишь аккуратно переложил ее свисающие ступни на матрас.
Однако парень лишь аккуратно переложил ее свисающие ступни на матрас.
В следующую секунду тихо пискнул кондиционер, на ее живот мягко лег край простыни, и глухо хлопнула дверь. Мгновение спустя из коридора донеслись приглушенные обрывки телефонного разговора.
В следующую секунду тихо пискнул кондиционер, на ее живот мягко лег край простыни, и глухо хлопнула дверь. Мгновение спустя из коридора донеслись приглушенные обрывки телефонного разговора.
— Мам, ну чего ты не спишь в такую темень?
— Мам, ну чего ты не спишь в такую темень?
— Я? Да не вернусь я сегодня, точно!
— Я? Да не вернусь я сегодня, точно!
— На работе я, где же еще!
— На работе я, где же еще!
— Хэ Бинь? У него еще наглости хватило жаловаться? Я вообще-то ради тетушки старался! Если бы этот оболтус не вернулся домой, тетушке бы совсем худо стало. Остался бы он без матери, а ты — без любимой сестры!
— Хэ Бинь? У него еще наглости хватило жаловаться? Я вообще-то ради тетушки старался! Если бы этот оболтус не вернулся домой, тетушке бы совсем худо стало. Остался бы он без матери, а ты — без любимой сестры!
Сюй Пэй вспомнила вчерашний разговор, сопоставила его с тем дерзким флиртом, который он позволил себе в ту ночь дежурства, и мысленно покачала головой. Перед ней предстал наглый, самоуверенный парень, обожающий ходить по краю, но при этом... не лишенный своеобразного чувства долга.
Сюй Пэй вспомнила вчерашний разговор, сопоставила его с тем дерзким флиртом, который он позволил себе в ту ночь дежурства, и мысленно покачала головой. Перед ней предстал наглый, самоуверенный парень, обожающий ходить по краю, но при этом... не лишенный своеобразного чувства долга.
Возможно, в ней заговорила обычная солидарность с коллегой по компании, а может, она просто поверила, что дома этого парня держат в ежовых рукавицах. Под его мерное бурчание за дверью Сюй Пэй сама не заметила, как провалилась в глубокий сон.
Возможно, в ней заговорила обычная солидарность с коллегой по компании, а может, она просто поверила, что дома этого парня держат в ежовых рукавицах. Под его мерное бурчание за дверью Сюй Пэй сама не заметила, как провалилась в глубокий сон.
***
***
Ван Юй повесил трубку и украдкой понюхал ладонь.
Ван Юй повесил трубку и украдкой понюхал ладонь.
Ну и дела... Уж не думал, что у богинь тоже пахнут ноги. Он беззвучно рассмеялся и вышел на балкон, чтобы глотнуть свежего воздуха.
Ну и дела... Уж не думал, что у богинь тоже пахнут ноги. Он беззвучно рассмеялся и вышел на балкон, чтобы глотнуть свежего воздуха.
Район Симэнь по местным меркам считался оживленным, но до ослепительных неоновых огней Биньхая ему было далеко. В мегаполисах царил вечный хмельной угар, зато провинциальные городки грели душу своим простым, житейским уютом. Ван Юй все еще привыкал к новой реальности: учился замедлять шаг и заново знакомился с миром, где все вокруг внезапно помолодело на двадцать лет.
Район Симэнь по местным меркам считался оживленным, но до ослепительных неоновых огней Биньхая ему было далеко. В мегаполисах царил вечный хмельной угар, зато провинциальные городки грели душу своим простым, житейским уютом. Ван Юй все еще привыкал к новой реальности: учился замедлять шаг и заново знакомился с миром, где все вокруг внезапно помолодело на двадцать лет.
"Ничего, Юньчэн, всему свое время, — подумал он с усмешкой. — Пройдет пара десятков лет, и за пьяными разговорами о великом будущем ты и сам не заметишь, как превратишься в мегаполис."
"Ничего, Юньчэн, всему свое время, — подумал он с усмешкой. — Пройдет пара десятков лет, и за пьяными разговорами о великом будущем ты и сам не заметишь, как превратишься в мегаполис."
Затянувшись сигаретой, он скользнул взглядом по горшкам на подоконнике. Точнее, по тому, что когда-то было цветами, а теперь превратилось в сухой гербарий.
Затянувшись сигаретой, он скользнул взглядом по горшкам на подоконнике. Точнее, по тому, что когда-то было цветами, а теперь превратилось в сухой гербарий.
Сциндапсус — засох.
Сциндапсус — засох.
Антуриум — приказал долго жить.
Антуриум — приказал долго жить.
Да она умудрилась сгноить даже чертов кактус! Что это вообще за женщина? Ходячая гроза комнатной флоры.
Да она умудрилась сгноить даже чертов кактус! Что это вообще за женщина? Ходячая гроза комнатной флоры.
Ван Юй вернулся в прихожую и заглянул в гостевую ванную. Наскоро ополоснувшись под душем, он привел себя в порядок и заботливо вытер лужи на кафеле. Едва он притворил дверь ванной, как из спальни донесся страдальческий стон.
Ван Юй вернулся в прихожую и заглянул в гостевую ванную. Наскоро ополоснувшись под душем, он привел себя в порядок и заботливо вытер лужи на кафеле. Едва он притворил дверь ванной, как из спальни донесся страдальческий стон.
Сюй Пэй, уткнувшись лицом в подушку, жалобно простонала:
Сюй Пэй, уткнувшись лицом в подушку, жалобно простонала:
— Меня сейчас вырвет...
— Меня сейчас вырвет...
— Тихо-тихо, только не на постель! Терпи! Если уделаешь пол, нам обоим тут дышать нечем будет!
— Тихо-тихо, только не на постель! Терпи! Если уделаешь пол, нам обоим тут дышать нечем будет!
Впрочем, секунду спустя он запоздало подумал, как двусмысленно прозвучало это "нам". Ван Юй пулей метнулся в коридор, выудил откуда-то пластиковый таз и подставил его бедной страдалице, которую тут же бурно вывернуло.
Впрочем, секунду спустя он запоздало подумал, как двусмысленно прозвучало это "нам". Ван Юй пулей метнулся в коридор, выудил откуда-то пластиковый таз и подставил его бедной страдалице, которую тут же бурно вывернуло.
Сам он при этом зажмурился, отвернулся в сторону и судорожно затаил дыхание. Кислый запах алкогольного перегара был невыносим — Ван Юй и собственного-то похмельного амбре терпеть не мог, а уж чужого и подавно.
Сам он при этом зажмурился, отвернулся в сторону и судорожно затаил дыхание. Кислый запах алкогольного перегара был невыносим — Ван Юй и собственного-то похмельного амбре терпеть не мог, а уж чужого и подавно.
— Всё? Отпустило? — выдавил он сквозь зубы.
— Всё? Отпустило? — выдавил он сквозь зубы.
— Господи, за какие грехи мне всё это... — простонала Сюй Пэй, бессильно откидываясь на подушки.
— Господи, за какие грехи мне всё это... — простонала Сюй Пэй, бессильно откидываясь на подушки.
Он заботливо утер ей лицо влажной салфеткой, после чего, проклиная всё на свете, потащил злосчастный таз в ванную.
Он заботливо утер ей лицо влажной салфеткой, после чего, проклиная всё на свете, потащил злосчастный таз в ванную.
***
***
Два часа ночи
Два часа ночи
От всех этих хлопот Ван Юй снова взмок. Пришлось повторно сполоснуться под душем, после чего он рухнул на диван в гостиной и мгновенно отключился.
От всех этих хлопот Ван Юй снова взмок. Пришлось повторно сполоснуться под душем, после чего он рухнул на диван в гостиной и мгновенно отключился.
***
***
Около шести утра Сюй Пэй открыла глаза.
Около шести утра Сюй Пэй открыла глаза.
Первым делом она достала из-под подушки охотничий нож, привезенный когда-то из командировки, спрятала его в ящик прикроватной тумбочки и лишь после этого заметила стоящий рядом стакан чистой воды.
Первым делом она достала из-под подушки охотничий нож, привезенный когда-то из командировки, спрятала его в ящик прикроватной тумбочки и лишь после этого заметила стоящий рядом стакан чистой воды.
Приподнявшись на локтях, она задумчиво пошевелила пальцами босых ног.
Приподнявшись на локтях, она задумчиво пошевелила пальцами босых ног.
Все-таки погорячилась. Притащить к себе домой малознакомого мужчину... Случись что, разве смогла бы она дать ему отпор, начни он распускать руки?
Все-таки погорячилась. Притащить к себе домой малознакомого мужчину... Случись что, разве смогла бы она дать ему отпор, начни он распускать руки?
Но, восстановив в памяти обрывки вчерашних событий, Сюй Пэй удивленно хмыкнула. Стер косметику, бережно снял туфли, возился с ней, как с тяжелобольной... А ведь он проявил удивительную заботу.
Но, восстановив в памяти обрывки вчерашних событий, Сюй Пэй удивленно хмыкнула. Стер косметику, бережно снял туфли, возился с ней, как с тяжелобольной... А ведь он проявил удивительную заботу.
Сюй Пэй снова перевела взгляд на стакан. Во рту пересохло так, словно туда насыпали песка. Сдавшись, она пригубила прохладную влагу. Вода обожгла горло, желудок мгновенно отозвался глухим протестом, но тошнота все же отступила.
Сюй Пэй снова перевела взгляд на стакан. Во рту пересохло так, словно туда насыпали песка. Сдавшись, она пригубила прохладную влагу. Вода обожгла горло, желудок мгновенно отозвался глухим протестом, но тошнота все же отступила.
Сжав стакан в ладонях, она тихонько выскользнула в гостиную. На диване, закинув ногу на спинку так, словно пытался дотянуться до потолка, безмятежно похрапывал Ван Юй. Эта картина не вызвала у нее брезгливости. Даже былая обида за его наглый ночной звонок куда-то испарилась. Ей вдруг стало любопытно, как этот шутник поведет себя, когда проснется.
Сжав стакан в ладонях, она тихонько выскользнула в гостиную. На диване, закинув ногу на спинку так, словно пытался дотянуться до потолка, безмятежно похрапывал Ван Юй. Эта картина не вызвала у нее брезгливости. Даже былая обида за его наглый ночной звонок куда-то испарилась. Ей вдруг стало любопытно, как этот шутник поведет себя, когда проснется.
Девушка развернулась и направилась в ванную, на ходу небрежно сбрасывая с себя одежду. Белая блузка, брюки, белье... К моменту, когда за ней закрылась стеклянная дверь, на ней не осталось ровным счетом ничего.
Девушка развернулась и направилась в ванную, на ходу небрежно сбрасывая с себя одежду. Белая блузка, брюки, белье... К моменту, когда за ней закрылась стеклянная дверь, на ней не осталось ровным счетом ничего.
Сквозь глубокий утренний сон чуткий слух молодого организма уловил посторонние звуки. Ван Юй сквозь дрему разобрал шум зашумевшей воды и глухой шорох капель, бьющих по кафелю в душевой. Сейчас, даже если бы Сюй Пэй стояла перед ним абсолютно нагой, соблазнительно втирая в кожу ароматный гель, он бы и глазом не повел. Сон был дороже любых прелестей мира.
Сквозь глубокий утренний сон чуткий слух молодого организма уловил посторонние звуки. Ван Юй сквозь дрему разобрал шум зашумевшей воды и глухой шорох капель, бьющих по кафелю в душевой. Сейчас, даже если бы Сюй Пэй стояла перед ним абсолютно нагой, соблазнительно втирая в кожу ароматный гель, он бы и глазом не повел. Сон был дороже любых прелестей мира.
Спустя какое-то время диван слегка просел — кто-то бесшумно опустился на край соседнего кресла. Богатое утреннее воображение тут же подсказало соблазнительные изгибы упругого тела, едва коснувшегося кожаной обивки.
Спустя какое-то время диван слегка просел — кто-то бесшумно опустился на край соседнего кресла. Богатое утреннее воображение тут же подсказало соблазнительные изгибы упругого тела, едва коснувшегося кожаной обивки.
"Черт, ну и утренний прилив сил..." — Ван Юй мысленно чертыхнулся.
"Черт, ну и утренний прилив сил..." — Ван Юй мысленно чертыхнулся.
Разлепив веки, он снизу вверх взглянул на Сюй Пэй, сидевшую напротив с абсолютно невозмутимым видом, после чего, пошатываясь, побрел умываться. Вернулся он уже посвежевшим и заметно более собранным, хоть с подбородка все еще капала холодная вода.
Разлепив веки, он снизу вверх взглянул на Сюй Пэй, сидевшую напротив с абсолютно невозмутимым видом, после чего, пошатываясь, побрел умываться. Вернулся он уже посвежевшим и заметно более собранным, хоть с подбородка все еще капала холодная вода.
Сюй Пэй сидела в той же позе. Влажные волосы темными прядями лежали на плечах. Когда Ван Юй тяжело опустился на диван, она ровным голосом спросила:
Сюй Пэй сидела в той же позе. Влажные волосы темными прядями лежали на плечах. Когда Ван Юй тяжело опустился на диван, она ровным голосом спросила:
— Что будешь на завтрак?
— Что будешь на завтрак?
— Лапшу с яйцом, пожалуй, — лениво отозвался он.
— Лапшу с яйцом, пожалуй, — лениво отозвался он.
— Отлично.
— Отлично.
Ван Юй потер лицо ладонями, недоуменно глядя на нее.
Ван Юй потер лицо ладонями, недоуменно глядя на нее.
— Ну, отлично. И? Чего сидим? Марш на кухню!
— Ну, отлично. И? Чего сидим? Марш на кухню!
Сюй Пэй захлопала ресницами:
Сюй Пэй захлопала ресницами:
— Так я тоже буду лапшу с яйцом.
— Так я тоже буду лапшу с яйцом.
— Замечательно, — Ван Юй заторможенно кивнул.
— Замечательно, — Ван Юй заторможенно кивнул.
Они уставились друг на друга, безмолвно играя в гляделки.
Они уставились друг на друга, безмолвно играя в гляделки.
— И чего ты на меня вылупилась? Иди готовь! — наконец не выдержал он.
— И чего ты на меня вылупилась? Иди готовь! — наконец не выдержал он.
Сюй Пэй лишь развела руками:
Сюй Пэй лишь развела руками:
— Я не умею.
— Я не умею.
Ван Юй онемел от такой наглости.
Ван Юй онемел от такой наглости.
— Знаешь, вообще-то у меня с детства нет привычки завтракать, — вздохнул он, медленно поднимаясь с места.
— Знаешь, вообще-то у меня с детства нет привычки завтракать, — вздохнул он, медленно поднимаясь с места.
Сюй Пэй не выдержала и звонко рассмеялась, глядя на его недовольную мину. Слишком уж комично этот парень сочетал в себе заботу и ворчливое хамство.
Сюй Пэй не выдержала и звонко рассмеялась, глядя на его недовольную мину. Слишком уж комично этот парень сочетал в себе заботу и ворчливое хамство.
Поворчав для вида, Ван Юй все-таки поплелся на кухню. Распахнув дверцу холодильника, он присвистнул. Полки ломились от свежих продуктов. И это запасы человека, который "не умеет готовить"?
Поворчав для вида, Ван Юй все-таки поплелся на кухню. Распахнув дверцу холодильника, он присвистнул. Полки ломились от свежих продуктов. И это запасы человека, который "не умеет готовить"?
Он с прищуром посмотрел на Сюй Пэй, которая лениво подпирала плечом косяк. Окинув откровенным взглядом ее длинные стройные ноги, Ван Юй насмешливо протянул:
Он с прищуром посмотрел на Сюй Пэй, которая лениво подпирала плечом косяк. Окинув откровенным взглядом ее длинные стройные ноги, Ван Юй насмешливо протянул:
— Врать тоже надо уметь, красавица.
— Врать тоже надо уметь, красавица.
— Ко мне раз в неделю приходит домработница, — равнодушно отозвалась она. — Убирается, забивает холодильник. То, что я не успеваю съесть, она потом просто выбрасывает.
— Ко мне раз в неделю приходит домработница, — равнодушно отозвалась она. — Убирается, забивает холодильник. То, что я не успеваю съесть, она потом просто выбрасывает.
Ван Юй принялся энергично взбивать яйца в миске.
Ван Юй принялся энергично взбивать яйца в миске.
— То есть вы закупаетесь только ради того, чтобы потом все это сгноить? Слушай, может, будешь просто отдавать мне деньгами?
— То есть вы закупаетесь только ради того, чтобы потом все это сгноить? Слушай, может, будешь просто отдавать мне деньгами?
Сюй Пэй отошла вглубь комнаты, ее голос донесся уже слабее:
Сюй Пэй отошла вглубь комнаты, ее голос донесся уже слабее:
— Разве в госкомпаниях так мало платят?
— Разве в госкомпаниях так мало платят?
Масло на сковороде зашкворчало. Ван Юй вылил яичную смесь и ловко заработал лопаткой.
Масло на сковороде зашкворчало. Ван Юй вылил яичную смесь и ловко заработал лопаткой.
— На госслужбе как: золотых гор не наживешь, но и с голоду умереть не дадут. Так, стабильное прозябание.
— На госслужбе как: золотых гор не наживешь, но и с голоду умереть не дадут. Так, стабильное прозябание.
Набирая в кастрюлю воду, он обернулся. Сюй Пэй уже успела переодеться в элегантное темно-фиолетовое платье. Ее шею теперь украшала нить белоснежного речного жемчуга. Выглядела она потрясающе — строго, но с едва уловимым налетом дразнящей чувственности. Контраст между бледной кожей и глубоким цветом ткани буквально приковывал взгляд.
Набирая в кастрюлю воду, он обернулся. Сюй Пэй уже успела переодеться в элегантное темно-фиолетовое платье. Ее шею теперь украшала нить белоснежного речного жемчуга. Выглядела она потрясающе — строго, но с едва уловимым налетом дразнящей чувственности. Контраст между бледной кожей и глубоким цветом ткани буквально приковывал взгляд.
Ван Юй, ничуть не смущаясь, бесстыдно оглядел ее с ног до головы.
Ван Юй, ничуть не смущаясь, бесстыдно оглядел ее с ног до головы.
— Нравится? — Сюй Пэй насмешливо вскинула бровь. — Оценишь по достоинству?
— Нравится? — Сюй Пэй насмешливо вскинула бровь. — Оценишь по достоинству?
— Девять баллов! — без колебаний выпалил он.
— Девять баллов! — без колебаний выпалил он.
Сюй Пэй разочарованно хмыкнула. Мужские уловки были ей слишком хорошо знакомы. Поставь он максимальную десятку — вышло бы слишком приторно и лживо. Девять — идеальный компромисс: и оценка высокая, и звучит вроде как объективно. Мужчины всегда считают этот трюк верхом дипломатии. Скука смертная.
Сюй Пэй разочарованно хмыкнула. Мужские уловки были ей слишком хорошо знакомы. Поставь он максимальную десятку — вышло бы слишком приторно и лживо. Девять — идеальный компромисс: и оценка высокая, и звучит вроде как объективно. Мужчины всегда считают этот трюк верхом дипломатии. Скука смертная.
— И чего же не хватает до идеала? — сухо поинтересовалась она.
— И чего же не хватает до идеала? — сухо поинтересовалась она.
Ван Юй удивленно моргнул:
Ван Юй удивленно моргнул:
— Какого идеала? Девять баллов из ста!
— Какого идеала? Девять баллов из ста!
Сюй Пэй закатила глаза, но, отвернувшись, все же не смогла сдержать мимолетной улыбки.
Сюй Пэй закатила глаза, но, отвернувшись, все же не смогла сдержать мимолетной улыбки.

Комментарии

Загрузка...