В тот самый момент, когда Мидзуки собирался подняться на ноги, а Лили уже приготовилась развернуться и уйти.
— Ай-яй-яй~ Поздравляю, поздравляю! В нашей дружной семье прибавление!
Хлоп-хлоп-хлоп!
Чрезвычайно неуместные, полные сарказма аплодисменты внезапно раздались прямо из-под... стоявшего рядом с ними стола.
Мидзуки весь оцепенел: — С-стол заговорил?!
Под испуганным взглядом Мидзуки скатерть на столике, где раньше стоял кофе, резко распахнулась.
Шурх!
Из-под стола высунулась улыбающаяся физиономия Найи.
В руке он держал наполовину надкушенное яблоко — судя по всему, он наблюдал за представлением уже довольно долго.
— Блестяще! Просто великолепно! То, как Лили только что выхватила пистолет, было невероятно круто! Десять из десяти, без сомнений!
— И-и-и-к!..
У Мидзуки от испуга снова подкосились едва выпрямившиеся ноги, и он истошно завопил:
— Ты ещё кто такой?! И почему ты сидишь под столом?!
Лили же и бровью не повела, будто давно привыкла к подобным внезапным явлениям.
Она лишь с неприкрытым отвращением покосилась на Найю:
— Кончай баловаться. Раз уж ты здесь, разгребай последствия сам.
— Слушаюсь и повинуюсь~ Моя госпожа Командующая~
Найя с ухмылкой вылез из-под стола, отряхнул пыль с одежды и щёлкнул пальцами перед лицом ошарашенного Мидзуки.
Щёлк.
Звонкий щелчок эхом прокатился по кафе.
А затем...
Мир перед глазами Мидзуки... рассыпался на куски.
Розовые стены, разбитые настенные часы, обмякший управляющий и даже фоновый шум в одно мгновение, словно карандашный рисунок под ластиком, исказились, растянулись и окончательно исчезли.
Следом накатила сильнейшая дурнота, будто его запихнули в стиральную машину и прокрутили на бешеной скорости тридцать раз.
— Уэ-э...
В желудке у Мидзуки всё перевернулось вверх дном, и не успел он опомниться, как ощущение твёрдого пола под ногами сменилось чем-то иным.
Бум.
Он плюхнулся задом на что-то мягкое.
Зрение постепенно прояснилось.
Никакого кафе. Никакого управляющего.
Вокруг был слегка захламлённый, заваленный странными книгами и фотоплёнками... кабинет?
А сам он сидел на явно дорогом кожаном диване.
Напротив, закинув ногу на ногу, в директорском кресле восседала Лили — так, словно вообще никуда отсюда не уходила.
В руках у неё откуда-то даже появилась чашка дымящегося чёрного чая.
— Э-это где мы?..
Мидзуки огляделся по сторонам; его мозг намертво завис.
«Это галлюцинация? Или я сплю?» — Добро пожаловать в Идол-агентство «Шэньжэнь».
Найя неведомо когда успел оказаться прямо за спиной Мидзуки и, наклонившись, с улыбкой шепнул ему на ухо:
— ...То есть в наше агентство, Жуйшу-тян♡.
— Призрак!!!
Мидзуки окончательно сломался под чередой паранормальных потрясений: глаза его закатились, и он от страха едва не проглотил только что подписанный контракт.
В отличие от бьющегося в панике Мидзуки, Лили лишь невозмутимо сдула пенку с чая; её взгляд дохлой рыбы оставался совершенно бесстрастным:
— Раскудахтался.
— Раз уж вступил к нам, к подобному придётся привыкать — впереди такого навалом.
Что и говорить, истинная Командующая империей: меньше чем за день приспособилась к безумным американским горкам новой реальности.
Она опустила чашку и уставилась на трясущегося Мидзуки:
— А теперь пора поговорить о деле.
— Секундочку! Погодите-ка! Я хочу сказать пару слов первым!
Найя внезапно перебил Лили и, фокусническим движением достав прямо из воздуха красную ручку, указал на строчку в самом низу контракта Мидзуки — строчку, написанную буквами мельче муравьёв:
— Тут есть крошечное дополнительное условие, о котором Лили, возможно, забыла упомянуть~
Найя ухмыльнулся, словно лис, только что стащивший курицу:
— «Примечание: в целях поддержания "чистоты" идол-образа, а также ради общего имиджа коллектива..».
...Сторона Б (то бишь Жуйшу-тян) в период действия контракта обязана не только внешне поддерживать женский образ...
...Но и её "нательное бельё" должно строго соответствовать стандартам "девушки-идола".
Категорически запрещается носить семейные трусы, мужские майки-алкоголички и прочие предметы, разрушающие "погружение в образ".
В случае нарушения неустойка составит... десятикратный размер суммы контракта~♡.
Слёзы на щеках Мидзуки ещё не высохли, а выражение его лица уже сменилось со «скорбного» на «паническое». — Ч-ч-чего-о-о?!!
Мидзуки издал пронзительный визг.
Он с недоверием уставился на мелкий шрифт, затем перевёл взгляд на ехидно ухмыляющегося Найю.
— Н-нательное бельё?!
— Вы имеете в виду... вот ЭТО?!
— Именно так~ — благодушно подтвердил Найя. — Кружевное, с бантиками или из чистого белого хлопка.
— Н-нет, ни за что-о-о!!!
Мидзуки взорвался.
Впервые в жизни он кричал так громко.
Он резко вскочил (хотя ноги предательски дрожали) и до побеления сжал кулаки.
— Только не это... Что угодно, только не это!
— Женскую одежду снаружи я носить согласен! Это спецодежда! Это ради заработка на жизнь!
— Но... но трусы под ней...
— Я же мужик! Моя душа создана для семейников! Если падут даже они... я ведь уже никогда не смогу стать прежним!!
Мидзуки был на грани отчаяния.
Это был последний рубеж обороны отца и мужчины.
Муж может принять смерть, но не кружевные трусики!
— Ну я же ничего не могу поделать~
Найя развёл руками с абсолютно невинным видом:
— Жуйшу-тян, нужно же проявлять профессионализм.
— Подумай сам: выйдешь ты в обтягивающем идол-наряде, а сзади на попе проступят складки широких семейников... Какая чудовищная накладка на сцене получится!
— Это же издевательство над зрителями! Вопиющая халтура!
— Чтобы не вызывать подозрений, придётся тебе потерпеть и всё время побыть «милой лоли»! — На самом деле чисто ради потехи, абсолютно нарочно.
— К-как же так... — у Мидзуки потемнело в глазах.
«Неужели это ад? Неужели такова цена продажи души? Меня лишают даже права носить семейники?!» — Н-но... я ведь никогда их не носил...
Голос Мидзуки снова упал, гнев сменился стыдливым лепетом:
— Они... врезаются... и вообще... странные...
— Привыкнешь~
Найя щёлкнул пальцами, наколдовал карточку и сунул её в руку Мидзуки:
— Это на гардероб. Купи себе что-нибудь подороже, особой разницы и не заметишь.
— Ы-ы-ы... Мои семейники...
— Прощай... мой братан...
Лили посмотрела на Мидзуки, который оплакивал семейные трусы, обращаясь в пустоту, и на её виске дёрнулась венка.
Ей было глубоко плевать, пусть он хоть фиговый листок носит — её волновало лишь то, способен ли этот хмырь работать.
— Хватит! Затолкай свои слёзы обратно!
Лили нетерпеливо оборвала этот балаган, вырвала контракт, швырнула его Найе, словно мусор, и вновь уставилась на Мидзуки:
— Раз подписал, с завтрашнего дня ты мой солдат. На работу не опаздывать. Опоздаешь хоть на секунду — засуну в миномёт и выстрелю.
Мидзуки вздрогнул от окрика и сжался в комок, обхватив плечи, словно испуганный крольчонок.
Он посмотрел на лоли-фюрера с аурой под три метра ростом, затем на увесистый чек в своей руке. Острое чувство нереальности происходящего и собственная ничтожность вынудили его задать мучивший вопрос.
— Это... босс...
Голос Мидзуки был тише писка комара, пальцы, сжимавшие край юбки, побелели от напряжения:
— Вы случайно... ничего не перепутали?
— Мне... мне уже тридцать два... я взрослый дядька... Кроме как рядиться в девчачье и вызывать отвращение, я ничего не умею...
— Прошлый управляющий был прав: я неуклюжий, бесполезный мусор, от которого одни проблемы...
Его голос становился всё тише, голова опустилась чуть ли не до самой груди:
— Двадцать тысяч — это слишком много... Я не стою таких денег... Такой мусор, как я, только испортит все ваши планы...
Бах!
Раздался оглушительный грохот. Мидзуки чуть не подпрыгнул на месте от ужаса.
Лили со всей силы грохнула чашкой о стол.
— Заткнись.
Одно ледяное слово мгновенно заморозило воздух. Все оставшиеся слова застряли у Мидзуки в горле.
Лили даже не встала; она просто откинулась на спинку кресла и посмотрела на Мидзуки взглядом, каким смотрят на клинического идиота:
— Слушай сюда, рядовой. Повторять не стану.
— Во-первых, твой бывший управляющий — слепая тупая свинья.
— Во-вторых, раз ты поверил свинье, значит, ты сам круглый дурак.
Лили ткнула пальцем прямо в нос Мидзуки, и в её голосе зазвучало запредельное высокомерие:
— Ты — тот, кого выбрала я.
— Если ты мусор, тогда кто я? Старьёвщица, что ли?
— Принижая себя, ты сомневаешься в моём вкусе. А это — оскорбление лично меня!
«Этого ублюдка-управляющего... я рано или поздно вздёрну на виселице. В очереди перед Найей».
Добавила Лили про себя.
Мидзуки остолбенел.
«Логика... вроде бы странная?..»
«Но от такой властной, совершенно нелогичной защиты на душе почему-то теплеет?..» — Уяснил? — Лили прищурилась. — Надеюсь, повторять не требуется?
— Н-нет... не нужно!
Мидзуки отчаянно затряс головой, слёзы вновь заблестели в уголках глаз, но на этот раз не от страха: — Спасибо... спасибо вам, босс!
— Хм, нелепое соплежуйство.
Лили с презрением отвернулась, и в этот момент её живот предательски и громко выдал: «У-у-урк~».
«Проклятье, после всей этой возни то пойло из сахарина за пятьдесят восемь юаней давным-давно переварилось».
«А чай, который налил Найя, сытости ни капли не прибавляет».
Она повернулась обратно и властным приказным тоном бросила Мидзуки:
— Сию же секунду. Немедленно. Живо.
— Иди приготовь мне поесть.
— Хочу запечённую баварскую свиную рульку с картофельным пюре.
Мидзуки всё ещё пребывал под впечатлением от этой речи в духе «властного босса», так что при звуках приказа его тело среагировало быстрее рассудка.
— Слушаюсь... госпожа...
Он машинально приподнял края юбки, собираясь сделать поклон горничной, на полпути спохватился и в панике переделал жест в нелепое подобие воинского приветствия:
— А, то есть нет! Г-госпожа командир!
Шмыгая носом, Мидзуки обиженно пробормотал:
— Но я... я умею готовить только простую домашнюю японскую еду... Рульку... я ни разу в жизни не делал...
— А можно... омурайс? Я умею очень красиво рисовать сердечки кетчупом...
Лили нахмурилась.
«Тьфу, дефицит снабжения».
«Ладно, пусть будет омурайс, всё лучше, чем подыхать с голоду». — ...Разрешаю.
Взмахнув рукой, она зашагала к выходу, и даже её удаляющаяся спина источала надменность: — Шевелись давай.
— Слушаюсь...
Вытерев слёзы, Мидзуки смотрел Лили вслед.
И пусть он лишился права носить семейники... пусть капитанша — жуткая лоли... пусть будущее покрыто мраком неизвестности...
Но по крайней мере... он кому-то нужен...
К тому же...
— Целых двадцать тысяч... — Мидзуки сжал контракт и сквозь слёзы улыбнулся:
— Сегодня вечером добавлю Сяо Мину две куриные ножки!
Он приподнял розовый кружевной подол и мелкими семенящими шажками, словно покорная молодуха, смиренно поплёлся следом.
#

Комментарии

Загрузка...