По пути в небесную темницу Хуан Жэнь не смел и вздохнуть. Давление, исходившее от Чжоу Хуаньлин, было просто невыносимым!
По пути в небесную темницу Хуан Жэнь не смел и вздохнуть. Давление, исходившее от Чжоу Хуаньлин, было просто невыносимым!
— Ваше Высочество, они не внизу, а здесь, — по прибытии в темницу остановил Хуан Жэнь принцессу, собиравшуюся спускаться вниз, и указал на свою комнату отдыха.
— Ваше Высочество, они не внизу, а здесь, — по прибытии в темницу остановил Хуан Жэнь принцессу, собиравшуюся спускаться вниз, и указал на свою комнату отдыха.
Хуан Жэнь полагал, что, увидев, как он разместил родителей Е Цяньшэна в своей комнате отдыха, обеспечив их едой и питьем, Чжоу Хуаньлин немного смягчится.
Хуан Жэнь полагал, что, увидев, как он разместил родителей Е Цяньшэна в своей комнате отдыха, обеспечив их едой и питьем, Чжоу Хуаньлин немного смягчится.
Но он ошибся. Жестоко ошибся!
Но он ошибся. Жестоко ошибся!
Выражение лица Чжоу Хуаньлин не только не улучшилось, но стало еще более ледяным, морозным, словно она была готова заморозить его заживо. Это было ужасающе, и Хуан Жэнь совершенно растерялся.
Выражение лица Чжоу Хуаньлин не только не улучшилось, но стало еще более ледяным, морозным, словно она была готова заморозить его заживо. Это было ужасающе, и Хуан Жэнь совершенно растерялся.
Он никак не мог понять, чем она может быть недовольна, когда он сделал все возможное?
Он никак не мог понять, чем она может быть недовольна, когда он сделал все возможное?
— Открой дверь.
— Открой дверь.
— Что?
— Что?
Задумавшись, Хуан Жэнь не сразу расслышал приказ и растерянно переспросил. Когда же он опомнился и собрался открыть дверь, нетерпеливая Чжоу Хуаньлин уже распахнула ее ударом ноги!
Задумавшись, Хуан Жэнь не сразу расслышал приказ и растерянно переспросил. Когда же он опомнился и собрался открыть дверь, нетерпеливая Чжоу Хуаньлин уже распахнула ее ударом ноги!
Раздался громкий "бум", и дверь комнаты отдыха слетела с петель.
Раздался громкий "бум", и дверь комнаты отдыха слетела с петель.
Чжоу Хуаньлин не мешкая вошла внутрь. Хуан Жэнь, разумеется, не мог позволить ей войти одной и тут же последовал за ней.
Чжоу Хуаньлин не мешкая вошла внутрь. Хуан Жэнь, разумеется, не мог позволить ей войти одной и тут же последовал за ней.
Как бы ни злилась Чжоу Хуаньлин, в конце концов, приказ отдал ее отец, Чжоу Тяньчэ, а он лишь исполнил его. Вероятно, серьезных последствий быть не должно.
Как бы ни злилась Чжоу Хуаньлин, в конце концов, приказ отдал ее отец, Чжоу Тяньчэ, а он лишь исполнил его. Вероятно, серьезных последствий быть не должно.
Внутри комнаты.
Внутри комнаты.
Хотя это была всего лишь комната отдыха в небесной темнице и обстановка была скромной, по сравнению с камерами по соседству это было небо и земля. Но самое главное — Е Цин и Цзян Сучжуан мирно спали!
Хотя это была всего лишь комната отдыха в небесной темнице и обстановка была скромной, по сравнению с камерами по соседству это было небо и земля. Но самое главное — Е Цин и Цзян Сучжуан мирно спали!
И хотя формально они были в заключении, в комнате было все необходимое для жизни.
И хотя формально они были в заключении, в комнате было все необходимое для жизни.
Там даже стояли миски с остатками недавней еды, в одной из которых виднелся кусок свиной шкурки...
Там даже стояли миски с остатками недавней еды, в одной из которых виднелся кусок свиной шкурки...
Чжоу Хуаньлин чуть не задохнулась от ярости!
Чжоу Хуаньлин чуть не задохнулась от ярости!
Из-за этих двоих Великая Чжоу лежала в руинах, она сама потеряла Е Цяньшэна и едва не вышла замуж за ничтожество Е Сина. Сейчас она была на грани безумия, а эти двое... эти двое преспокойно спали!
Из-за этих двоих Великая Чжоу лежала в руинах, она сама потеряла Е Цяньшэна и едва не вышла замуж за ничтожество Е Сина. Сейчас она была на грани безумия, а эти двое... эти двое преспокойно спали!
— Ваше Высочество довольны? — осторожно спросил сзади Хуан Жэнь. Очевидно, он все еще считал, что Чжоу Хуаньлин пришла сюда из-за беспокойства об их безопасности.
— Ваше Высочество довольны? — осторожно спросил сзади Хуан Жэнь. Очевидно, он все еще считал, что Чжоу Хуаньлин пришла сюда из-за беспокойства об их безопасности.
Ведь они с Е Цяньшэном были друзьями детства, и забота о его родителях казалась вполне естественной.
Ведь они с Е Цяньшэном были друзьями детства, и забота о его родителях казалась вполне естественной.
— Довольна? — тихо переспросила Чжоу Хуаньлин. — Скажи мне, они здесь отбывают наказание или наслаждаются жизнью? Или, может быть, в небесной темнице со всеми заключенными так обращаются? Советник Хуан, ты что, умом тронулся?!
— Довольна? — тихо переспросила Чжоу Хуаньлин. — Скажи мне, они здесь отбывают наказание или наслаждаются жизнью? Или, может быть, в небесной темнице со всеми заключенными так обращаются? Советник Хуан, ты что, умом тронулся?!
Хуан Жэнь застыл на месте, неверяще глядя на принцессу. В его голове внезапно промелькнула мысль: Чжоу Хуаньлин вовсе не хотела, чтобы им жилось хорошо.
Хуан Жэнь застыл на месте, неверяще глядя на принцессу. В его голове внезапно промелькнула мысль: Чжоу Хуаньлин вовсе не хотела, чтобы им жилось хорошо.
Видя, что Хуан Жэнь молчит, Чжоу Хуаньлин нахмурилась:
Видя, что Хуан Жэнь молчит, Чжоу Хуаньлин нахмурилась:
— Что застыл? Живо принеси ведро воды и окати их!
— Что застыл? Живо принеси ведро воды и окати их!
— Слушаюсь! Ваше Высочество, подождите немного, этот скромный чиновник сейчас все сделает, — сказав это, Хуан Жэнь выбежал за дверь и, не став звать стражников, лично набрал ведро воды и вернулся в комнату.
— Слушаюсь! Ваше Высочество, подождите немного, этот скромный чиновник сейчас все сделает, — сказав это, Хуан Жэнь выбежал за дверь и, не став звать стражников, лично набрал ведро воды и вернулся в комнату.
Хуан Жэнь все еще колебался и еще раз взглянул на Чжоу Хуаньлин.
Хуан Жэнь все еще колебался и еще раз взглянул на Чжоу Хуаньлин.
— Что? Мне самой это сделать? — высокомерно бросила она.
— Что? Мне самой это сделать? — высокомерно бросила она.
— Не смею, — Хуан Жэнь перевел взгляд на двух людей, лежавших на его кровати, и выплеснул на них все ведро.
— Не смею, — Хуан Жэнь перевел взгляд на двух людей, лежавших на его кровати, и выплеснул на них все ведро.
Е Цин и Цзян Сучжуан с криками вскочили!
Е Цин и Цзян Сучжуан с криками вскочили!
— Кто?! Кто посмел облить меня водой? Жить надоело?! Говорю тебе, даже Советник Хуан из Зала Правосудия выказывает мне почтение! — проревел Е Цин, вытирая воду с лица.
— Кто?! Кто посмел облить меня водой? Жить надоело?! Говорю тебе, даже Советник Хуан из Зала Правосудия выказывает мне почтение! — проревел Е Цин, вытирая воду с лица.
Из-за насильственной передачи силы Е Сину он должен был сильно исхудать, но сейчас даже поправился. Это красноречиво говорило о том, насколько хорошо им жилось в небесной темнице.
Из-за насильственной передачи силы Е Сину он должен был сильно исхудать, но сейчас даже поправился. Это красноречиво говорило о том, насколько хорошо им жилось в небесной темнице.
Всего за несколько дней они даже посвежели.
Всего за несколько дней они даже посвежели.
На них не было ни колодок, ни кандалов, они были совершенно свободны. Быстро вытерев лица, они наконец разглядели, кто перед ними.
На них не было ни колодок, ни кандалов, они были совершенно свободны. Быстро вытерев лица, они наконец разглядели, кто перед ними.
Е Цин тут же расплылся в улыбке:
Е Цин тут же расплылся в улыбке:
— А, это ты, Хуаньлин! Я так и знал, что ты придешь. Небесная темница — это не место для людей, скорее вытаскивай нас отсюда. Будешь о нас заботиться, а когда Цяньшэн вернется...
— А, это ты, Хуаньлин! Я так и знал, что ты придешь. Небесная темница — это не место для людей, скорее вытаскивай нас отсюда. Будешь о нас заботиться, а когда Цяньшэн вернется...
Е Цин болтал без умолку. Он знал, что Чжоу Хуаньлин сейчас, должно быть, умирает от тоски по Е Цяньшэну, а он, как отец Е Цяньшэна, естественно, мог рассчитывать на ее особое отношение.
Е Цин болтал без умолку. Он знал, что Чжоу Хуаньлин сейчас, должно быть, умирает от тоски по Е Цяньшэну, а он, как отец Е Цяньшэна, естественно, мог рассчитывать на ее особое отношение.
Это было очевидно.
Это было очевидно.
— Вообще-то, Советник Хуан неплохо к нам относится. Хуаньлин, можешь его повысить, — вставила Цзян Сучжуан.
— Вообще-то, Советник Хуан неплохо к нам относится. Хуаньлин, можешь его повысить, — вставила Цзян Сучжуан.
Хуан Жэнь был в полном шоке. Неужели эти двое не понимают, как их разбудили? И они еще смеют так разговаривать?! Они что, смерти не боятся?!
Хуан Жэнь был в полном шоке. Неужели эти двое не понимают, как их разбудили? И они еще смеют так разговаривать?! Они что, смерти не боятся?!
Они по-прежнему считали Чжоу Хуаньлин своей невесткой. Пусть Е Сина больше нет, но ведь есть еще Е Цяньшэн!
Они по-прежнему считали Чжоу Хуаньлин своей невесткой. Пусть Е Сина больше нет, но ведь есть еще Е Цяньшэн!
Они не могли повлиять на мысли и решения Е Цяньшэна, но сейчас его ведь здесь не было? Так что они могли говорить все, что угодно. К тому же, всем было известно, что Е Цяньшэн — их родной сын.
Они не могли повлиять на мысли и решения Е Цяньшэна, но сейчас его ведь здесь не было? Так что они могли говорить все, что угодно. К тому же, всем было известно, что Е Цяньшэн — их родной сын.
Иначе как бы они, совершив такое тяжкое преступление, могли жить в таких хороших условиях?
Иначе как бы они, совершив такое тяжкое преступление, могли жить в таких хороших условиях?
Поэтому они считали, что, прикрываясь статусом родителей Е Цяньшэна, могут безбедно жить в Великой Чжоу.
Поэтому они считали, что, прикрываясь статусом родителей Е Цяньшэна, могут безбедно жить в Великой Чжоу.
Услышав их слова, Чжоу Хуаньлин скривила губы в жестокой усмешке. Раньше она уважала их, потому что была обманута! Теперь же, зная, что из-за их лжи она оказалась в таком плачевном положении...
Услышав их слова, Чжоу Хуаньлин скривила губы в жестокой усмешке. Раньше она уважала их, потому что была обманута! Теперь же, зная, что из-за их лжи она оказалась в таком плачевном положении...
Им и смерти мало.
Им и смерти мало.
Не обращая внимания на их наглые требования, она скрестила руки на груди и приказала стоящему рядом Хуан Жэню:
Не обращая внимания на их наглые требования, она скрестила руки на груди и приказала стоящему рядом Хуан Жэню:
— Бей их! Сильно бей!
— Бей их! Сильно бей!
— Хуаньлин! Что ты делаешь? Ты еще хочешь быть с Цяньшэном или нет? Если ты нас ударишь, у вас с ним точно не будет никаких шансов! — вскрикнула Цзян Сучжуан. Она совершенно не ожидала, что Чжоу Хуаньлин пришла, чтобы избить их!
— Хуаньлин! Что ты делаешь? Ты еще хочешь быть с Цяньшэном или нет? Если ты нас ударишь, у вас с ним точно не будет никаких шансов! — вскрикнула Цзян Сучжуан. Она совершенно не ожидала, что Чжоу Хуаньлин пришла, чтобы избить их!
— Уход Цяньшэна — это временно, однажды он вернется! А мы — его родные родители! Если ты сейчас так с нами поступишь, как ты думаешь, он тебя простит, когда вернется? А о свадьбе можешь и вовсе забыть! — пригрозил Е Цин.
— Уход Цяньшэна — это временно, однажды он вернется! А мы — его родные родители! Если ты сейчас так с нами поступишь, как ты думаешь, он тебя простит, когда вернется? А о свадьбе можешь и вовсе забыть! — пригрозил Е Цин.
Эти слова прозвучали в ушах Чжоу Хуаньлин до смешного нелепо.
Эти слова прозвучали в ушах Чжоу Хуаньлин до смешного нелепо.
Она, Чжоу Хуаньлин, признавала, что виновата перед Е Цяньшэном, но у нее никогда не было и мысли причинить ему вред. И даже несмотря на это, несмотря на ее отчаянные извинения, Е Цяньшэн и не думал возвращаться.
Она, Чжоу Хуаньлин, признавала, что виновата перед Е Цяньшэном, но у нее никогда не было и мысли причинить ему вред. И даже несмотря на это, несмотря на ее отчаянные извинения, Е Цяньшэн и не думал возвращаться.
А Е Цин и Цзян Сучжуан, эти двое, что хотели его убить... как Е Цяньшэн мог их простить?
А Е Цин и Цзян Сучжуан, эти двое, что хотели его убить... как Е Цяньшэн мог их простить?
Просто смешно!
Просто смешно!
— Что застыл? Бей их! Забей до смерти! Всю ответственность я беру на себя!
— Что застыл? Бей их! Забей до смерти! Всю ответственность я беру на себя!
Под ледяным взглядом Чжоу Хуаньлин Хуан Жэнь, сглотнув, все же шагнул вперед и начал наносить удары дубинкой по телам мужчины и женщины. Принцесса стояла прямо за спиной, поэтому он не смел сдерживаться.
Под ледяным взглядом Чжоу Хуаньлин Хуан Жэнь, сглотнув, все же шагнул вперед и начал наносить удары дубинкой по телам мужчины и женщины. Принцесса стояла прямо за спиной, поэтому он не смел сдерживаться.
На самом деле, Чжоу Хуаньлин сейчас было уже все равно. Ей просто нужно было выплеснуть гнев. Если она продолжит держать его в себе, то точно сойдет с ума!
На самом деле, Чжоу Хуаньлин сейчас было уже все равно. Ей просто нужно было выплеснуть гнев. Если она продолжит держать его в себе, то точно сойдет с ума!
Глядя сверху вниз на скрючившихся на кровати людей, Чжоу Хуаньлин почувствовала, как удушье, сдавливавшее ее грудь, отступает. Слыша их сладостные для ее слуха крики, она ощутила, как затуманенное зрение проясняется.
Глядя сверху вниз на скрючившихся на кровати людей, Чжоу Хуаньлин почувствовала, как удушье, сдавливавшее ее грудь, отступает. Слыша их сладостные для ее слуха крики, она ощутила, как затуманенное зрение проясняется.
В конце концов, все это облегчение вылилось в жестокую усмешку, застывшую на ее губах...
В конце концов, все это облегчение вылилось в жестокую усмешку, застывшую на ее губах...

Комментарии

Загрузка...