Все присутствующие наперебой обвиняли Е Цяньшэна, будучи уверенными, что Ло Юйсянь, как великий мастер Цзунхэн Тянься, непременно его проучит, даже несмотря на то, что сама же его и пригласила.
Все присутствующие наперебой обвиняли Е Цяньшэна, будучи уверенными, что Ло Юйсянь, как великий мастер Цзунхэн Тянься, непременно его проучит, даже несмотря на то, что сама же его и пригласила.
Они считали, что если сейчас как следует вправить ему мозги, то в будущем он станет более послушным.
Они считали, что если сейчас как следует вправить ему мозги, то в будущем он станет более послушным.
Сердце Ло Кэсюань ухнуло вниз. Почему-то её охватило необъяснимое беспокойство, что её обычно мудрая и проницательная наставница может совершить какую-то ужасную глупость.
Сердце Ло Кэсюань ухнуло вниз. Почему-то её охватило необъяснимое беспокойство, что её обычно мудрая и проницательная наставница может совершить какую-то ужасную глупость.
Она была в отчаянии. Ей хотелось немедленно рассказать о силе Е Цяньшэна и о том, что произошло в Городе Чанъань, но никак не подворачивался удобный случай!
Она была в отчаянии. Ей хотелось немедленно рассказать о силе Е Цяньшэна и о том, что произошло в Городе Чанъань, но никак не подворачивался удобный случай!
Что если из-за незнания ситуации её наставница скажет что-то не то...
Что если из-за незнания ситуации её наставница скажет что-то не то...
— Наставница, всё было не так, как они говорят...
— Наставница, всё было не так, как они говорят...
Не успела она договорить, как аура Ло Юйсянь внезапно стала устрашающей. Она бросила взгляд на совершенно безразличного Е Цяньшэна, в её глазах на миг промелькнуло почти незаметное восхищение, а затем она перевела взгляд на Чэнь Бэйсюаня и остальных.
Не успела она договорить, как аура Ло Юйсянь внезапно стала устрашающей. Она бросила взгляд на совершенно безразличного Е Цяньшэна, в её глазах на миг промелькнуло почти незаметное восхищение, а затем она перевела взгляд на Чэнь Бэйсюаня и остальных.
Её голос мгновенно похолодел.
Её голос мгновенно похолодел.
— Какая дерзость! Вы хоть знаете, что Е Цяньшэн — почётный гость Цзунхэн Тянься? Даже правитель города при встрече должен оказывать ему уважение. А вы кто такие? — слова Ло Юйсянь, словно раскат грома, ударили в самое сердце каждого из присутствующих!
— Какая дерзость! Вы хоть знаете, что Е Цяньшэн — почётный гость Цзунхэн Тянься? Даже правитель города при встрече должен оказывать ему уважение. А вы кто такие? — слова Ло Юйсянь, словно раскат грома, ударили в самое сердце каждого из присутствующих!
Е Цяньшэн — почётный гость Цзунхэн Тянься?!
Е Цяньшэн — почётный гость Цзунхэн Тянься?!
Не только Чэнь Бэйсюань и его приятели застыли на месте, но даже Ло Кэсюань с недоверием смотрела на свою наставницу. Она, конечно, знала о силе и потенциале Е Цяньшэна.
Не только Чэнь Бэйсюань и его приятели застыли на месте, но даже Ло Кэсюань с недоверием смотрела на свою наставницу. Она, конечно, знала о силе и потенциале Е Цяньшэна.
Но правитель города, Лу Линьцзян?! Величайший мастер, которого называли сильнейшим практиком человеческой расы, должен оказывать Е Цяньшэну уважение?!
Но правитель города, Лу Линьцзян?! Величайший мастер, которого называли сильнейшим практиком человеческой расы, должен оказывать Е Цяньшэну уважение?!
Это было уже слишком!
Это было уже слишком!
Даже сам Е Цяньшэн был немного удивлён. Он не понимал, почему эти люди так высоко его ценят. Хотя он и сам знал, что, дай ему время, он сможет прорваться даже за пределы неведомого пятнадцатого ранга.
Даже сам Е Цяньшэн был немного удивлён. Он не понимал, почему эти люди так высоко его ценят. Хотя он и сам знал, что, дай ему время, он сможет прорваться даже за пределы неведомого пятнадцатого ранга.
Но откуда Ло Юйсянь, по сути, чужой человек, могла знать о нём так много?
Но откуда Ло Юйсянь, по сути, чужой человек, могла знать о нём так много?
Чэнь Бэйсюань не мог с этим смириться. С искажённым от горя лицом он обратился к Ло Юйсянь:
Чэнь Бэйсюань не мог с этим смириться. С искажённым от горя лицом он обратился к Ло Юйсянь:
— Старейшина, может, вы обознались? Он же просто никчёмный чужак! Даже если у него и есть какая-то сила, в Цзунхэн Тянься, в Городе Линьцзян, её и близко недостаточно!
— Старейшина, может, вы обознались? Он же просто никчёмный чужак! Даже если у него и есть какая-то сила, в Цзунхэн Тянься, в Городе Линьцзян, её и близко недостаточно!
Остальные тоже подхватили:
Остальные тоже подхватили:
— Верно! Он же никто, в толпе и не заметишь. С чего бы правителю города обращать на него внимание?
— Верно! Он же никто, в толпе и не заметишь. С чего бы правителю города обращать на него внимание?
Лицо Ло Юйсянь, прекрасное, словно сошедшее с картины, не изменилось. Она по-прежнему величественно парила в воздухе, но взгляд её прекрасных глаз, устремлённый на них, стал ещё холоднее!
Лицо Ло Юйсянь, прекрасное, словно сошедшее с картины, не изменилось. Она по-прежнему величественно парила в воздухе, но взгляд её прекрасных глаз, устремлённый на них, стал ещё холоднее!
На бумаге сила Е Цяньшэна, возможно, и не выглядела впечатляющей, но он с лёгкостью остановил руку Чэнь Бэйсюаня, находящегося на пике пятого ранга. Это говорило о том, насколько велика его истинная мощь!
На бумаге сила Е Цяньшэна, возможно, и не выглядела впечатляющей, но он с лёгкостью остановил руку Чэнь Бэйсюаня, находящегося на пике пятого ранга. Это говорило о том, насколько велика его истинная мощь!
А самое главное, именно на Е Цяньшэна указал Мудрец Мо как на единственного, кто может спасти человечество. Он был ключевой фигурой, от которой зависела победа людей в грядущем поединке.
А самое главное, именно на Е Цяньшэна указал Мудрец Мо как на единственного, кто может спасти человечество. Он был ключевой фигурой, от которой зависела победа людей в грядущем поединке.
Уже одного этого было достаточно, чтобы Ло Юйсянь не смела недооценивать Е Цяньшэна.
Уже одного этого было достаточно, чтобы Ло Юйсянь не смела недооценивать Е Цяньшэна.
— Какая ограниченность. Чэнь Бэйсюань, ты, как старший брат Секты Небесного Меча, устраиваешь сцены ревности и пытаешься напасть на почётного гостя. Ты лишаешься всего жалования за год! — произнесла Ло Юйсянь тоном, не терпящим возражений.
— Какая ограниченность. Чэнь Бэйсюань, ты, как старший брат Секты Небесного Меча, устраиваешь сцены ревности и пытаешься напасть на почётного гостя. Ты лишаешься всего жалования за год! — произнесла Ло Юйсянь тоном, не терпящим возражений.
— Что?! — Чэнь Бэйсюань был окончательно сломлен. Он никак не мог поверить, что за попытку проучить того, кто сблизился с его младшей сестрой, его лишат годового жалования?!
— Что?! — Чэнь Бэйсюань был окончательно сломлен. Он никак не мог поверить, что за попытку проучить того, кто сблизился с его младшей сестрой, его лишат годового жалования?!
Он ведь находился на самом важном этапе своего развития! Если сейчас он останется без пилюль и духовных трав, это просто погубит его!
Он ведь находился на самом важном этапе своего развития! Если сейчас он останется без пилюль и духовных трав, это просто погубит его!
Ло Кэсюань тоже от удивления не могла закрыть рот. По тону наставницы она поняла, что Чэнь Бэйсюаня накажут, но не ожидала, что наказание будет настолько жестоким!
Ло Кэсюань тоже от удивления не могла закрыть рот. По тону наставницы она поняла, что Чэнь Бэйсюаня накажут, но не ожидала, что наказание будет настолько жестоким!
Без поддержки пилюль и духовной энергии Чэнь Бэйсюань сильно отстанет от своих сверстников!
Без поддержки пилюль и духовной энергии Чэнь Бэйсюань сильно отстанет от своих сверстников!
Какое суровое наказание!
Какое суровое наказание!
Именно в этот момент Ло Кэсюань поняла, что её наставница явно пытается задобрить Е Цяньшэна, и вздохнула с облегчением. Она очень боялась, что та захочет устроить ему ещё какие-нибудь проверки.
Именно в этот момент Ло Кэсюань поняла, что её наставница явно пытается задобрить Е Цяньшэна, и вздохнула с облегчением. Она очень боялась, что та захочет устроить ему ещё какие-нибудь проверки.
Чэнь Бэйсюань в отчаянии схватился за голову и закричал:
Чэнь Бэйсюань в отчаянии схватился за голову и закричал:
— Ты не моя наставница! Ты не имеешь права распоряжаться моим жалованием! Не имеешь права!
— Ты не моя наставница! Ты не имеешь права распоряжаться моим жалованием! Не имеешь права!
Осознав, что его развитие остановится на целый год, Чэнь Бэйсюань окончательно сломался. Сегодня был просто ужасный день. Почему все несчастья свалились на него именно сегодня?!
Осознав, что его развитие остановится на целый год, Чэнь Бэйсюань окончательно сломался. Сегодня был просто ужасный день. Почему все несчастья свалились на него именно сегодня?!
Ло Юйсянь холодно усмехнулась:
Ло Юйсянь холодно усмехнулась:
— Можешь попробовать возразить. В Секте Небесного Меча ещё никто не смел ставить под сомнение слова Ло Юйсянь!
— Можешь попробовать возразить. В Секте Небесного Меча ещё никто не смел ставить под сомнение слова Ло Юйсянь!
Это прозвучало дерзко, но это была правда. Ведь её уровень развития был наивысшим!
Это прозвучало дерзко, но это была правда. Ведь её уровень развития был наивысшим!
Чэнь Бэйсюань рухнул на землю, от его былой самоуверенности не осталось и следа. Он был словно выпотрошен, и одна мысль о потерянном годовом жаловании заставляла его желать разбить себе голову прямо здесь и сейчас.
Чэнь Бэйсюань рухнул на землю, от его былой самоуверенности не осталось и следа. Он был словно выпотрошен, и одна мысль о потерянном годовом жаловании заставляла его желать разбить себе голову прямо здесь и сейчас.
Взгляд Ло Юйсянь скользнул по Е Цяньшэну, а затем остановился на тех нескольких, кто только что его оскорблял.
Взгляд Ло Юйсянь скользнул по Е Цяньшэну, а затем остановился на тех нескольких, кто только что его оскорблял.
— А вы должны искупить свою вину смертью. Почему вы ещё не покончили с собой? — в голосе Ло Юйсянь звучала непререкаемая, неоспоримая мощь. Те несколько человек, что оскорбляли Е Цяньшэна, тут же рухнули на колени.
— А вы должны искупить свою вину смертью. Почему вы ещё не покончили с собой? — в голосе Ло Юйсянь звучала непререкаемая, неоспоримая мощь. Те несколько человек, что оскорбляли Е Цяньшэна, тут же рухнули на колени.
На этот раз даже Ло Кэсюань показалось, что это уже слишком. Она не понимала, зачем наставница так поступает. Можно же было просто наказать и прогнать их.
На этот раз даже Ло Кэсюань показалось, что это уже слишком. Она не понимала, зачем наставница так поступает. Можно же было просто наказать и прогнать их.
Но убить всех до единого?
Но убить всех до единого?
Неужели это та самая наставница, которую она знала раньше — безразличная ко всему, отстранённая и холодная, как снежный лотос на вершине горы?
Неужели это та самая наставница, которую она знала раньше — безразличная ко всему, отстранённая и холодная, как снежный лотос на вершине горы?
Осуждённые принялись биться головой о землю, умоляя Е Цяньшэна о прощении. Они понимали, что второго такого давления им не выдержать, и желание жить заставило их отбросить всякий стыд.
Осуждённые принялись биться головой о землю, умоляя Е Цяньшэна о прощении. Они понимали, что второго такого давления им не выдержать, и желание жить заставило их отбросить всякий стыд.
Они стояли на коленях перед чужаком, которого только что презирали...
Они стояли на коленях перед чужаком, которого только что презирали...
Ло Юйсянь не стала спрашивать мнения Е Цяньшэна. Её нефритовая рука легко поднялась, и те несколько человек тут же ощутили невыносимое давление! Они схватили свои мечи с земли и приставили их к собственным шеям.
Ло Юйсянь не стала спрашивать мнения Е Цяньшэна. Её нефритовая рука легко поднялась, и те несколько человек тут же ощутили невыносимое давление! Они схватили свои мечи с земли и приставили их к собственным шеям.
— Я был неправ, я ошибся! Умоляю, фея, пощадите! Не...
— Я был неправ, я ошибся! Умоляю, фея, пощадите! Не...
Подчиняясь неведомой силе, все они покончили с собой на месте. По их искажённым лицам было видно, что никто из них не хотел умирать. Их предсмертные муки были ужасны, внушая всем наблюдавшим страх и трепет.
Подчиняясь неведомой силе, все они покончили с собой на месте. По их искажённым лицам было видно, что никто из них не хотел умирать. Их предсмертные муки были ужасны, внушая всем наблюдавшим страх и трепет.
Даже стоявший рядом Чэнь Бэйсюань вдруг подумал, что ему ещё повезло. Всего лишь годовое жалование, зато жизнь цела...
Даже стоявший рядом Чэнь Бэйсюань вдруг подумал, что ему ещё повезло. Всего лишь годовое жалование, зато жизнь цела...
Ло Кэсюань ошарашенно смотрела на эту сцену. Сначала она думала, что наставница встанет на сторону Чэнь Бэйсюаня. Но та не просто неожиданно приняла сторону Е Цяньшэна, но и действовала с предельной жестокостью!
Ло Кэсюань ошарашенно смотрела на эту сцену. Сначала она думала, что наставница встанет на сторону Чэнь Бэйсюаня. Но та не просто неожиданно приняла сторону Е Цяньшэна, но и действовала с предельной жестокостью!
Она не только лишила годового жалования старшего брата их секты, но и на месте казнила практиков, осмелившихся оскорбить Е Цяньшэна!
Она не только лишила годового жалования старшего брата их секты, но и на месте казнила практиков, осмелившихся оскорбить Е Цяньшэна!
Такой свою наставницу она не знала...
Такой свою наставницу она не знала...
Всё это время Е Цяньшэн оставался сторонним наблюдателем. Он не высказал своего мнения, не произнёс ни слова, даже выражение его лица почти не изменилось.
Всё это время Е Цяньшэн оставался сторонним наблюдателем. Он не высказал своего мнения, не произнёс ни слова, даже выражение его лица почти не изменилось.
Но, надо признать, его мнение о Ло Юйсянь значительно улучшилось, а вместе с ним — и о великих мастерах Цзунхэн Тянься в целом...
Но, надо признать, его мнение о Ло Юйсянь значительно улучшилось, а вместе с ним — и о великих мастерах Цзунхэн Тянься в целом...

Комментарии

Загрузка...