Как только полицейские покинули гостиную, Су Цици, до этого жалобно рыдавшая в объятиях Лю Яньжань, мгновенно повернулась к брату. От слёз не осталось и следа — только издевательская, торжествующая ухмылка.
— Ну что, Су Чэнь? И что тебе дали твои копы? — бросила она. — Ничего они со мной не сделают! Можешь дальше валять дурака, это бесполезно. Смирись уже!
Лю Яньжань перевела взгляд на всё ещё лежащего на полу сына. Она брезгливо поморщилась, словно увидела под ногами грязь.
— Вставай, Су Чэнь, — мягким, но непререкаемым тоном произнесла она. — Твоя сестра, конечно, резка в выражениях, но мы — семья. Нет никакой нужды выносить сор из избы на потеху чужакам. Запомни раз и навсегда: ты принадлежишь к семье Су и обязан защищать нашу репутацию.
Су Лили и Су Му промолчали, но их презрительные взгляды говорили сами за себя. Они полностью разделяли позицию матери и Цици.
Су Чжэньсин же пропустил нравоучения жены мимо ушей. Его раздражало лишь то, что сын продолжает валяться на ковре.
— Вставай немедленно! — рявкнул отец. — Полиция ушла! Для кого ты тут цирк устраиваешь? Сам видел — твои истерики не работают. Прекращай эту дешёвую комедию. Поднимайся! Хватит позориться!
Но Су Чэнь будто оглох.
Он больше не кричал и не бился в конвульсиях. Его лицо было абсолютно спокойным, даже безмятежным — казалось, это вообще не он только что с воплями катался по полу.
Парень неторопливо сел. Затем так же медленно поднялся на ноги. Не глядя ни на кого из присутствующих, он тщательно разгладил складки на школьной форме и стряхнул невидимую пыль. Подошёл к обеденному столу, налил себе чашку чая и выпил залпом.
Столько орать — в горле пересохло. Бедные связки, они заслужили награду.
Лишь утолив жажду, Су Чэнь поднял глаза и обвёл семью невозмутимым взглядом. А потом тонко улыбнулся.
— Какая жалость. Завтра... нет, уже сегодня вечером, — протянул он, — по всему Хайши поползут слухи о том, что вторая дочь семьи Су — обыкновенная воровка.
Су Чэнь посмотрел прямо на сестру, не стирая с лица лёгкой усмешки:
— Поздравляю, Су Цици. Скоро ты станешь настоящей знаменитостью!
Цици замерла, осмысливая его слова. В следующую секунду краска схлынула с её лица. В глазах мелькнул первобытный страх.
Он же уничтожит её!
Она просто неудачно пошутила, а он решил растоптать её жизнь?!
Вырвавшись из объятий матери, Цици подскочила и ткнула в брата трясущимся пальцем:
— Ты... ты всё это спланировал! Специально вызвал полицию, чтобы при них прозвучали обвинения в краже, а потом они разнесли сплетни! Су Чэнь, какой же ты больной ублюдок!
Су Чэнь неторопливо налил себе вторую чашку. Сделав глоток, он склонил голову набок и с любопытством посмотрел на сестру.
— Допустим. И что? — хмыкнул он. — Злись сколько влезет, Су Цици. Это не отменит того факта, что твоя слава воровки уже пошла в народ.
Цици сверлила его полным ненависти взглядом, не в силах унять крупную дрожь — то ли от бешенства, то ли от ужаса.
До Су Чжэньсина наконец дошло.
Су Чэнь валял дурака с самого начала. Он устроил этот спектакль только ради одного: повесить на сестру клеймо воровки и гарантировать, что слух выйдет за пределы дома.
— Ах ты паршивец! — взревел отец.
— Ты думаешь, иметь воровку в семье — это хорошо для репутации?! — брызжа слюной, кричал Су Чжэньсин. — Откуда в тебе столько злобы?! Паршивец! Я тебя убью!
С этими словами он схватил со стола чашку и замахнулся, целясь сыну в лицо.
Остальные члены семьи замерли. В их глазах вспыхнул азарт: они жаждали увидеть, как фарфор вдребезги разлетится о голову Су Чэня.
Но отец не успел бросить чашку.
Су Чэнь молниеносно сдёрнул со стола нож для фруктов и в один прыжок оказался вплотную к отцу.
Су Чжэньсин вздрогнул от неожиданности. Чашка выскользнула из ослабевших пальцев и с сухим звоном разбилась об пол.
«Этот выродок... он посмел броситься на меня с ножом!» — в панике подумал Су Чжэньсин, уверенный, что сейчас прольётся кровь.
Но Су Чэнь сделал нечто иное. Он вложил нож в руку отца и даже заботливо сжал его пальцы на рукояти. А затем, не отпуская чужой ладони, потянул её на себя и приставил лезвие к своему горлу.
Сталь упёрлась в кожу.
Су Чжэньсин выпучил глаза. Его рука ходила ходуном. Он совершенно перестал понимать происходящее.
В глазах Су Чэня плясали безумные искры, а губы кривились в усмешке.
— Давай! — рявкнул он. — Что толку от чашки? Давай по-взрослому!
Он сделал шаг вперёд, вдавливая лезвие сильнее:
— Ну же, режь! Перережь мне глотку! Так же веселее! Давай! Чего ждёшь?!
Голос Су Чэня становился всё громче, эхом отдаваясь в ушах ошеломлённого отца. У Су Чжэньсина подкосились ноги. Пальцы окончательно разжались.
*Дзынь!*
Нож упал на пол и несколько раз подпрыгнул, словно обидевшись, что его лишили крови.
Су Чэнь насмешливо посмотрел на дрожащего отца, затем перевёл взгляд на клинок.
Пережив смерть, Су Чэнь усвоил главное правило этого мира: побеждает тот, кому нечего терять. Ему терять было нечего. А вот Су Чжэньсин, как выяснилось, рисковать не привык.
Азарт мгновенно улетучился. Су Чэнь почувствовал лишь глухую скуку.
— Как уныло, — протянул он. — Даже на убийство душка не хватило. Скукота. Бить-то будем? Если нет, то я спать.
Парень демонстративно зевнул.
Су Чжэньсин никак не мог прийти в себя. Он всё ещё дрожал. Губы шевелились в попытке что-то сказать, но из горла не вырвалось ни звука.
Остальные члены семьи застыли в оцепенении с того самого момента, как лезвие коснулось горла.
К чему всё это?! Это же просто ссора! Зачем хвататься за нож и искать смерти из-за обычных криков?!
Не дождавшись ответа, Су Чэнь скучающе отвернулся и, не переставая зевать, направился в свою комнату.
Родственники смотрели ему в спину с одной и той же мыслью:
«Псих. Он окончательно спятил!»
***
Су Чэнь толкнул дверь своей спальни. В нос тут же ударил запах затхлости и сырости.
Поморщившись, он щёлкнул выключателем.
Вспыхнул тусклый свет, осветив крошечную комнату-пенал площадью не больше пяти квадратных метров. Окон здесь не было, поэтому воздух казался тяжёлым и спёртым.
Всю обстановку составляла лишь узкая скрипучая койка с застиранным до дыр, отсыревшим бельём. Для другой мебели в этой каморке попросту не было места.

Комментарии

Загрузка...