Столкнувшись с угрозами собеседника, Хэ Юэ не знал, смеяться ему или плакать, но ему оставалось лишь продолжать выдумывать:
— Я же сказал, тебе придётся мне помочь.
Добившись от собеседника утвердительного ответа, Хэ Юэ произнёс:
— Сбережения, но из-за того, что продукт оказался удачным, теперь сумма удвоилась. Раньше я сам посоветовал его Ду Хун, считай, выручил её, так что теперь выручи и ты меня.
Услышав названную сумму, собеседник даже задышал тяжелее и поспешно бросил:
— Обязательно, обязательно! Я ведь еще должен угостить тебя обедом. Скажи, этот финансовый продукт сейчас еще можно купить?
— Кх-кх. Сначала ответь мне, мне еще отчет писать, иначе времени не хватит, и завтра ты уже не факт что сможешь забрать деньги. Что до самого продукта, позже я порекомендую тебе кое-что получше.
Сообразив, что деньги могут и не отдать, собеседник мгновенно стал чрезвычайно сговорчивым.
Немного подумав, он заговорил:
— Ду... Моя мама умерла ночью, тогда вся семья была в сборе. В конце концов, матушка болела уже несколько месяцев и сильно исхудала. Врач сказал, что ей уже недолго осталось, мы давно к этому подготовились. Ничего особенного не происходило, мы просто сидели со старушкой. Перед самым ее уходом муж перенес ее на заранее приготовленные доски. Больше ничего такого и не было.
Ой, верно! Сяо Чжи — это мой сын. Он еще ребенок, ничего не понимает, прибежал к бабушке с игрушкой в руках и стал говорить, что какой-то одноклассник его ударил и сломал ему кости, а завтра он сам притворится врачом и переломает однокласснику кости.
Мама к тому моменту уже не реагировала ни на что, но, услышав слова Сяо Чжи, вдруг протянула руку, вцепилась в мальчика и начала издавать горлом какие-то хрипатые звуки, аж жуть пробрала. Потом муж разжал мамину руку, но она вцепилась в игрушку, что была у Сяо Чжи в руках, и ни за что не хотела ее отпускать. Она еще изо всех сил таращила глаза, пытаясь приподняться — тогда мы и правда перепугались до смерти. Из-за этого резкого рывка матушка и не выдержала, вот так и ушла.
Хэ Юэ тут же вклинился в разговор:
— Это была игрушка в виде маленького молоточка?
— Откуда ты знаешь?
— Ой, угадал. Впрочем, если вы хотите получить свои деньги завтра, вам придется оказать мне одну услугу?
Собеседник, только что пребывавший в недоумении, при слове «деньги» разом позабыл о том, о чем толкуговали секунду назад, и возмутился:
— Какую еще услугу? Твой рабочий косяк — какое он имеет отношение к нам? Мы положили деньги в банк, неужели ты посмеешь их не отдать?
Хэ Юэ тоже перешел на жесткий тон:
— Вы что, новости не смотрите? Разве мало таких историй? Наш банк — вообще «слабое звено».
Собеседника словно укололи; вспомнив, по всей видимости, какие-то новостные сводки, он недовольно проворчал:
— Ну и говори, чего тебе надо.
Хэ Юэ велел:
— Бери своего сына, записывайте видео и говорите так: «Бабушка, мы с одноклассником просто баловались, он мне ничего не ломал, не преследуй моего одноклассника».
На том конце долго молчали — судя по всему, человек попросту остолбенел.
Хэ Юэ продолжил:
— Это же очень просто. Идите прямо сейчас, снимите видео и отправьте мне — завтра сможете забрать деньги в банке, а я подкину вам взамен отличный продукт. А не захотите — даже если начнете жаловаться, я найду способ сделать так, чтобы вы и гроша не получили.
Дыхание в трубке стало тяжелым: собеседник явно из последних сил сдерживал ярость. Лишь спустя долгое время он процедил:
— Зачем всё это? Ты просто с ума сошел. Я прямо сейчас еду в банк, жди меня там.
Звонок оборвался. Хэ Юэ молча уставился на экран телефона.
Кранты. Перегнул палку. Разве эта семейка не жадна до денег?
Поразмыслив, он набрал номер снова. После нескольких гудков вызов приняли, и собеседник рявкнул прямо в трубку:
— Я уже в пути, скоро буду в банке, жди!
Хэ Юэ невозмутимо произнес:
— Даже если приедешь, никто ничего не признает. Скажу прямо: тот продукт с некоторыми нарушениями. Пока человек жив, я обязан выдать деньги, но если вкладчик мертв, тут дело принимает сложный оборот.
— Не верю я, что ваш банк посмеет проворачивать незаконные дела!
— Банк-то не посмеет, а вот рядовые сотрудники — запросто. Новости не смотрел, что ли? Советую сначала ознакомиться с прессой. Бывай.
Сбросив вызов, Хэ Юэ мысленно горячо поблагодарил те самые новости, что недавно выбились в топ поисковых запросов. Не попадись они ему на глаза, он бы вряд ли смог прижать этих людей к ногтю, но теперь у него было шесть-семь шансов из десяти на успех.
Время шло, минута за минутой, но Хэ Юэ не торопился. Пользуясь тем, что медсестра отвлеклась, он размотал бинты на сломанной руке. Рука еще не восстановилась, но чувствительность уже вернулась, и совершать простейшие движения было можно — например, прокусить палец до крови и провести багровую полосу по лицу.
До крайних мер, впрочем, дело не дошло: ровно в шесть часов вечера пришло видео. Стоило Хэ Юэ открыть файл, как тут же позвонила мать Юй Чжи.
— Я сняла.
— Сейчас погляжу. Не переживайте, если всё в порядке, завтра с двух до половины третьего ждем вас в банке для оформления документов. Берите с собой все бумаги и проходите прямо в VIP-комнату.
Собеседница успокоилась и, бросив пару угроз напоследок, повесила трубку.
Хэ Юэ принялся смотреть запись. В кадре крутился по сторонам маленький мальчик, явно не умеющий усидеть на месте, но послушно повторявший заученные слова.
Хэ Юэ довольно кивнул и заново перенастроил карту номер два.
Всё было готово, оставалось лишь дождаться ночи, чтобы проверить, сработает ли этот способ.
Видимо, из-за того, что соседом по палате был мужчина, дежурить сегодня снова остался Го Цзянь. Прошлую ночь он не спал, весь день отработал, так что лишь коротко кивнул Хэ Юэ и почти сразу вырубился на больничном кресле, храпя даже громче, чем накануне.
Хэ Юэ бросил многозначительный взгляд на Тунтун. Телефон был крепко зажат в ее ручонках, поставленное на паузу видео уже ждало своего часа.
Стрелки часов приблизились к одиннадцати вечера.
Освещение погасло, и в полумраке палаты внезапно материализовалась пожилая женщина в черном. На ее лице застыла добрая улыбка, в руке она держала молоточек и медленно шагала к Тунтун.
Тунтун вся дрожала, но не стала натягивать одеяло на голову, а храбро подняла телефон, навела объектив на старуху и нажала кнопку воспроизведения.
Застывший на экране мальчик ожил. Озираясь по сторонам, он беззаботно затараторил:
— Бабушка, не обижай моего одноклассника, мы просто играем, не трогай его больше. Бабушка, мы с одноклассником просто баловались, он мне ничего не ломал, не преследуй моего одноклассника. Бабушка, мы с одноклассником просто баловались, он мне ничего не ломал, не преследуй моего одноклассника.
Повторив фразу три раза подряд, мальчик оглянулся в сторону — очевидно, сверяясь с реакцией родителей.
Видео резко оборвалось. Старуха тоже замерла на месте. Две слезы скатились из ее глаз; свободной от молоточка рукой она нежно провела по мелко дрожащему экрану.
Чем дольше она гладила дисплей, тем прозрачнее становился ее силуэт — всё бледнее и бледнее. Наконец раздался тихий стук: игрушечный молоточек выпал из ослабших пальцев и брякнулся о пол, а сама старуха бесследно исчезла.
Тунтун опустила руки, тяжело задыхаясь, и вперила в Хэ Юэ полный мольбы взгляд.
Хэ Юэ тоже шумно выдохнул:
— Всё позади, Тунтун.
Он бросил косой взгляд на крепко спящего Го Цзяня, затем перевел глаза туда, где только что растворилась старуха.
И тихо вздохнул:
— Эх, родительская любовь...
С этими словами он резко вдавил кнопку экстренного вызова и во весь голос позвал:
— Врач, спасите! У меня повязка на руке размоталась!

Комментарии

Загрузка...