Со Мунчхан и Мок Сэхва были фанатичными приверженцами гендиректора Ча.
Чтобы заслужить доверие не верившего людям гендиректора Ча, они самолично составили контракт, поставив на кон собственные жизни, и поднесли ему.
Контракт, созданный с помощью предмета Испытания, в зависимости от формулировок пунктов мог связать адаптанта по рукам и ногам.
Раз они своими руками составили такой контракт и поднесли его, гендиректор Ча доверял этим двоим директорам безоговорочно.
Они всячески поддерживали моего любимца, поэтому и мне Со Мунчхан и Мок Сэхва были симпатичны.
«Но встречаться с ними вот так мне совсем не хотелось».
Пока я висел у Вон Тхэбома на одной руке, противостоять двум директорам «Эхо» было бы непросто.
Директора явно это понимали и оба держались так, как если бы уже уложили Вон Тхэбома.
Тогда всплыло системное окно.
Персонажи «Со Мунчхан» и «Мок Сэхва» доступны для регистрации. Зарегистрировать?
То, что оно так неожиданно выскочило, меня озадачило.
«При гендиректоре Ча же молчало».
«Ча■■» пока не может быть зарегистрирован.
Я втайне надеялся, что системное окно назовёт имя гендиректора Ча, но оно оказалось замазано чёрными квадратиками.
Почему гендиректора Ча нельзя зарегистрировать? И имя скрыто.
На моё недоумение системное окно в кои-то веки выдало довольно любезное пояснение.
Вы полагаете, что, полностью усвоив ■■■■, сможете зарегистрировать «Ча■■».
Только погоды оно не сделало.
Усвоить... Что усвоить-то?..
Меня не покидало ощущение, что окно потому и ответило, что я всё равно не разберу.
С его-то репутацией поневоле начинаешь думать дурное.
«А лейтенант Вон Тхэбом?»
Вы считаете, что заполнять слот именем «Вон Тхэбом» ещё рановато.
Потому что он из тех, кто следует своим убеждениям.
Что? В смысле, он меня не послушается?
Но системное окно больше ничего не ответило и сообщило другое.
Доступных слотов для регистрации: «6».
Если Че Хёно, Мо Хэин и Гвак Ханмук занимают 3 слота, значит, всего слотов девять.
Изначально было всего 3, а теперь изрядно прибавилось.
В любом случае я никого регистрировать не собирался.
Ещё свежи были воспоминания, как я намучился с регистрацией персонажей под настоящими именами.
Вы считаете, что как юный бог должны перетерпеть небольшие неудобства ради развития способностей.
Ничего подобного я не думал.
«И это вовсе не небольшие неудобства».
Системное окно, будучи божественной сущностью, совсем не задумывалось о человеческих тяготах.
Пока я мысленно препирался с системным окном, Мок Сэхва выдала нечто кровожадное, совершенно не вязавшееся с её круглощёким личиком.
– Лейтенант Вон, мы с вами впервые сходимся в бою? Не переживайте, я нежно. Недельки четыре полежите, и всё.
Вон Тхэбом ничего не ответил.
Я лихорадочно принялся соображать.
Если Вон Тхэбом из 2-й оперативной группы выйдет из строя на четыре недели, я перед Мо Хэин потом глаз не подниму.
«Как бы тут выкрутиться?»
Конечно, лучше всего было бы решить разговором.
Для начала я подумал попросить их показать контракт, о котором они твердили.
Разумеется, идти в «Эхо» я не собирался, просто было любопытно.
Со Мунчхан перевёл взгляд на меня. Он смотрел так, как если бы увидел неведанное существо из легенд.
Однако, при всём своём любопытстве, поздоровался он учтиво.
– Господин Гоё, я Со Мунчхан из «Эхо».
Я слегка кивнул, отвечая на приветствие.
– Хан Гоё.
– Мы ни в коем случае не хотим доставлять вам неприятности, господин Гоё, просто хотели бы, чтобы вы поставили подпись в контракте. Никак не получится?
Он как раз сам завёл разговор, и я сразу ухватился за возможность.
– Покажите контракт.
Со Мунчхан сговорчиво улыбнулся и щёлкнул пальцами.
И передо мной возник контракт, плавно спланировавший вниз.
Я рефлекторно поймал падающую бумагу.
«Только бы это был не тот самый контракт, в котором директора заложили свои жизни гендиректору Ча».
Глянув в контракт, я вытаращил глаза.
Для начала, это был не контракт о закладе жизни.
Однако содержимое оказалось таким, что заклад жизни был бы предпочтительнее.
Один пункт... другого... стоил.
Статья 1. ЦельНастоящий контракт имеет целью установление абсолютной власти «А», для чего существование, душа, тело и все посмертные права «Б» навечно переходят к «А».
Статья 2. Принадлежность телаВсе клетки, органы, кровь и кости, составляющие тело «Б», с момента подписания настоящего контракта становятся частной собственностью «А».Без разрешения «А», «Б» не вправе по своему усмотрению состричь даже один волос или повредить хотя бы кусочек ногтя.
Статья 3. Принадлежность духа«Б» обязан двадцать четыре часа в сутки думать только об «А» и не вправе питать какие-либо помыслы или отрицательные чувства, способные навредить благополучию «А» и «Б».
Статья 4. Срок действия и расторжениеСрок действия настоящего контракта устанавливается вечным.Смерть «Б» не является основанием для расторжения настоящего контракта, и право распоряжаться телом и душой «Б» после смерти также полностью переходит к «А».Настоящий контракт может быть расторгнут исключительно по одностороннему волеизъявлению «А», и «Б» не имеет никакого права требовать расторжения.
Статья 5. Особые условияСамо состояние духа «Б», при котором пункты настоящего контракта кажутся ему несправедливыми, также считается нарушением контракта и подлежит немедленному наказанию.
Разумеется, под «А» подразумевался гендиректор Ча, а под «Б» – я.
Доминик, читавший контракт рядом со мной, явно впечатлился грандиозными пунктами.
– Это... довольно впечатляюще. Каштан, на вашей планете такие контракты в порядке вещей?
Ни в коем случае, Доминик. Гендиректор Ча просто ёбнутый ублюдок.
Контракт, который в конце концов заставил меня обложить своего любимца отборной бранью.
Оставалось только дивиться, с какими мыслями надо жить, чтобы сочинить такое.
То, что гендиректор Ча повеселел под моим взглядом, несомненно, объяснялось планами взять меня в оборот под рабский контракт.
Вон Тхэбом, через моё плечо взглянувший на контракт, коротко добавил:
– Служба лучше.
Я был с ним согласен.
Что ни говори, а контракт курсанта, который вручил мне глава Службы Чан Согюн, был составлен по нормальной форме.
Я перевёл взгляд с рабского контракта на директоров «Эхо».
Мок Сэхва уставилась на меня с предвкушением.
– Гендиректор Ча лично составил этот контракт. Правда ведь, прекрасные условия?
– ...Вы серьёзно?
На мой вопрос Со Мунчхан рассмеялся вслух.
– Я вполне понимаю ваше замешательство. Но насколько радостно принадлежать гендиректору Ча, вы хорошо поймёте, когда придёте в «Эхо». Мы собираемся предоставить вам условия, с которыми Служба и рядом не стояла. Для начала думаем дать место директора...
Со Мунчхан расписывал блистательные условия: деньги большие, льготы отличные, и прочие прелести.
Выслушав всё, я пришёл к одному выводу.
«Выходит, что-то вроде домашнего хомячка гендиректора Ча».
Роль, в которой я должен крутить колесо в клетке, поставленной им, и лузгать семечки.
А иногда выходить наружу и закрывать Испытания.
Но мне в течение двух месяцев нужно было закрыть семь Испытаний, так что свобода была важна.
Подписывать контракт гендиректора Ча я не хотел ни за какие коврижки.
Однако директора, судя по всему, намеревались заставить меня подписать его силой.
Я понизил голос и позвал Вон Тхэбома.
– Лейтенант Вон.
Безразличные глаза под густыми бровями взглянули на меня.
– Говорите.
– Положение такое, что нам нужно продержаться где-то минут одиннадцать. Что думаете?
Самра не зря задал пятнадцать минут тридцать семь секунд и разослал противофазную волну. Скорее всего, ровно столько оставалось до прибытия Че Хёно.
Прошло уже больше четырёх минут, значит, Че Хёно появится через одиннадцать.
Вон Тхэбом сразу понял, к чему я веду, и ответил:
– Если повезёт, продержимся.
Ответ Вон Тхэбома, по сути, означал «не продержимся».
Из-за того, что он держал меня, из пары латных рукавиц надел только левую.
Обороняться и без того приходилось с оглядкой, а атаковать толком не получалось, так что продержаться одиннадцать минут в таком положении вряд ли вышло бы.
Но я решил, что у нас есть чем ответить, и, чуть поколебавшись, высказал свою мысль:
– Лейтенант Вон... простите за бесцеремонность, но не одолжите ли вы мне вторую латную рукавицу? Я подстрахую.
Вон Тхэбом пристально посмотрел на меня. Этот взгляд чем-то напоминал Мо Хэин.
Я торопливо объяснил ему свой замысел:
– Судя по содержанию контракту, моё тело представляет для гендиректора Ча из «Эхо» немалую ценность. Директора не только не убьют меня, но и не смогут нанести мне серьёзные раны.
Я мог стать для Вон Тхэбома щитом.
А заодно, если получится, и немного подсобить в нападении.
– А ещё я проведу брифинг по оружию, которое используют директора.
Такого он явно не ожидал. Брови Вон Тхэбома дрогнули.
Директора, наблюдавшие за нами с Вон Тхэбомом, тоже заинтересованно сверкнули глазами.
Директора «Эхо» редко лично выходили на задания.
При этом все знали, что они сильны, но то, каким оружием они пользуются, хранилось почти в строжайшем секрете.
Потому что все, кто сталкивался с ними, погибали.
Такие сведения знали разве что командиры, так что Вон Тхэбом поневоле ничего не знал об оружии и атакующих приёмах директоров.
А теперь я предложил сообщить эти сведения.
– ...
Вон Тхэбом какое-то время молча смотрел на меня.
Он, едва не отправившийся со мной на задание спецгруппы, должен был знать, что я необычное существо.
В конце концов Вон Тхэбом протянул мне вторую рукавицу.
Я надел рукавицу на правую руку и проверил описание предмета.
Клятва Паладина (правая рука): Где серебряная длань коснётся, там нет места отчаянию, а где серебряная длань пребудет, там не устоит зло.
Описание предмета очень подходило Вон Тхэбому.
Я пошевелил рукой, проверяя посадку, и быстро заговорил:
– Оружие директора Со, «Проказливый пожиратель», представляет собой живой меч.
Сам по себе он мало чем отличается от монстра и придаёт атакам непредсказуемость. Меч раскрывается, как пасть, и впивается в противника зубами.
Проще всего представить форму меча как захлопнутую пасть монстра.
К тому же на зубах скапливался яд, противоядие к которому знал только Со Мунчхан, так что следовало быть осторожным.
Затем я объяснил и оружие Мок Сэхва.
– Оружие директора Мок, «Расцветающие похороны», в месте попадания пули распускает цветок и вытягивает жизненную силу оппонента.
Чем больше жизненной силы поглощено, тем сильнее становится атака Мок Сэхва.
Когда пули заканчиваются, цветок на магазине увядает. Если сорвать увядший цветок, проклёвывается новый бутон, и оружие перезаряжается.
– Наихудший расклад – оказаться отравленным ядом директора Со, когда уже теряешь жизненную силу от пуль директора Мок. Одно из двух нужно обязательно заблокировать.
Потому что поглощение жизненной силы Мок Сэхва усиливало кровоток, а потому быстрее разгоняло яд по телу.
Я поднял взгляд на Вон Тхэбома.
– Используйте меня как щит, лейтенант Вон.
Лицо Вон Тхэбома оставалось непроницаемым.
На передовой он всегда сражался в роли танка.
Поэтому неудивительно, что предложение кого-то стать его щитом оказалось для него непривычным.
Тогда послышались аплодисменты.
– Ого... Господин Гоё, я только слухи слышала, а оно и вправду! Вы столько всего знаете. Так и хочется забрать вас в «Эхо».
Мок Сэхва с пистолетом на предплечье искренне восхищалась и без конца аплодировала.
– Но знаете, господин Гоё.
Она широко улыбнулась так, что под глазами проступили милые припухлости.
– У нас в «Эхо» отлично пришивают даже отрубленные руки и ноги. Уж что-что, а лечить у нас умеют на славу.
Мок Сэхва, отпустившая замечание в духе Хам Чиволь, передёрнула затвор и сразу выстрелила в меня.
Бах!
Из ствола вылетела пуля, и вместо дыма разлетелись лепестки.
Вон Тхэбом, прижимая меня к себе, быстро увернулся, но Со Мунчхан уже был перед нами.
Он взмахнул зубастым мечом.
Лязг! Скреж!
Рукавица и меч снова и снова сталкивались, высекая металлический лязг.
Вон Тхэбом попытался отжать меч рукавицей, но Со Мунчхан, скалясь, крепко держал зубастый меч и не поддавался.
Вон Тхэбом, вынужденный отбиваться одной рукой, пока держал меня, был очевидно в невыгодном положении.
В конце концов, в тот момент, когда он уклонялся от пули Мок Сэхва, зубастый меч, соскользнув с рукавицы Вон Тхэбома, обрушился на меня.
Лезвие разошлось в стороны, как если бы клинок широко раскрывал пасть, и показались острые зубы.
Цель – моё предплечье.
Когда я, стиснув зубы, попытался блокировать его рукавицей...
– ...!
Произошло то, что разом озадачило и Со Мунчхана, и Вон Тхэбома, и меня.
Зубастый меч, не успев коснуться моей кожи, мирно сомкнул пасть.

Комментарии

Загрузка...