Провинция G. Съёмочная площадка в киногородке.
В лесу мелькали стремительные тени. Человек, шедший впереди, остановился и настороженно поднял руку, подавая знак остальным. Его спутники тоже один за другим замерли на месте.
Неизвестно когда, но лесные птицы уже куда-то улетели, а голоса мелких зверьков и насекомых постепенно стихли. Лишь шелест ветра среди деревьев становился всё громче, приближаясь издалека... В лесу незаметно сгущалось напряжение, предвещая скорую схватку.
Молодой человек прищурился и слегка повернул голову, прислушиваясь к звукам, которых обычные люди даже не заметили бы. На его прежде бесстрастном лице по непонятной причине появилась улыбка...
— Фью-фью!
С верхушек деревьев со свистом полетели бесчисленные стрелы!
Не дожидаясь ни предупреждения, ни малейшего знака, Инь Ци ловко уклонялся от стрел, совершенно не заботясь о судьбе тех, кто следовал за ним. Его движения были отточенными и изящными: он изгибался в воздухе, словно проворный леопард, с лёгкостью уворачиваясь от ливня стрел. Спокойный и непринуждённый, стремительный и молниеносный, он в конце концов бесшумно приземлился уже за пределами зоны обстрела.
Несколько убийц, шедших следом, мгновенно получили стрелы в горло, схватились за шеи и рухнули на землю. Остальные потеряли самообладание: кто-то в панике бросился прочь, кто-то поднял оружие, пытаясь отбить летевшие стрелы. Но опасность ещё не миновала.
В тот самый миг, когда Инь Ци приземлился за пределами ловушки, из укрытия сбоку выскочила другая фигура, словно заранее предугадавшая его действия. Острое лезвие молниеносно метнулось прямо к нему!
Однако первым, что ощутил Инь Ци, был вовсе не запах смерти. Молодой человек слегка расширил глаза, а его зрачки невольно сузились...
Знакомый аромат, казалось, был ловушкой, призванной затуманить разум. Даже знакомое лицо, которое он заметил краем глаза, заставляло его невольно ослабить бдительность и позволить другому человеку забрать у него всё, что тот пожелает.
Но очень скоро он понял, что враг пытается сбить его с толку. Выражение лица Инь Ци в одно мгновение сменилось: возбуждение уступило место холодной жестокости. Он тут же вырвался из призрачного наваждения, запрокинул голову и уклонился от клинка. Лезвие лишь на мгновение скользнуло по его шее...
Клинок был настолько острым, что даже лёгкое движение оставило бы кровавый след! Более того, лезвие двигалось с такой скоростью, что брызнувшая в воздух кровь словно замерла вместе с ним, вытянувшись в опасную алую ленту!
Но Инь Ци даже не стал тратить время на то, чтобы прижать руку к шее. Одной рукой он молниеносно перехватил рукоять чужого меча, а другой поднял локоть и нанёс противнику прямой удар в грудь!
В воздухе раздался звонкий щелчок — нападавший мгновенно лишился оружия!
Но даже это не заставило его сдаться. Он решительно сломал собственное запястье, зажатое Инь Ци, чтобы вырваться, а затем искалеченной рукой выхватил из-за пояса новый кинжал и снова стремительно бросился в атаку!
На лице Инь Ци играла улыбка. Он походил на злобного призрака, только что выползшего из ада, — болезненно жуткого, почти ненормального. Ещё мгновение назад из раны на его шее хлестала кровь, а теперь от неё не осталось и следа. Лишь окровавленная одежда напоминала о случившемся, но сам он совершенно не обращал на это внимания.
— Где Инь Лань?
Нападавший не ответил ни слова, продолжая атаковать и стараясь задержать его.
Инь Ци же вообще не воспринимал противника всерьёз. В каждом его движении сквозили насмешка и желание поиграть с жертвой, а взгляд тем временем незаметно скользил по телу врага сверху вниз, выискивая ключ к победе...
После нескольких обменов ударами его взгляд наконец намертво остановился на определённом месте.
— А, так вот где?
Молодой человек поднял руку. В его голосе звучала насмешка, но уже чувствовалась и жажда убийства...
Однако в тот самый миг, когда Инь Ци собирался атаковать место, где находился фрагмент противника, из леса раздался громкий крик:
— Осторожно!
Этот голос...
Инь Ци замер на мгновение, узнав голос собственной старшей сестры Инь Лань. Инстинкт, глубоко укоренившийся в его теле и душе, заставил его на время остановиться и посмотреть в ту сторону. И в тот же миг из леса что-то вылетело...
— Шлёп!
Круглый, твёрдый и зелёный предмет с размаху угодил Инь Ци прямо в лицо. На красивом, мужественном лице молодого человека тут же проступило несколько красных следов.
Вокруг внезапно воцарилась тишина. Все замерли в недоумении. Даже сам Инь Ци был настолько ошарашен, что не сразу пришёл в себя. Где-то в вышине будто стая ворон закаркала и улетела прочь. Он опустил голову и потрясённо уставился на лежавшее на земле...
Черепаху?
А?
Черепаху?!
Погодите-ка, откуда здесь вообще взялась черепаха?!
— Снято!
— Ха-ха-ха-ха-ха!
После съёмки этого эпизода почти все вокруг смеялись так, что не могли выпрямиться.
Сяо Хэ, на лице которого всё ещё отпечатался панцирь черепахи, сердито спустился со съёмочной площадки и искоса взглянул на Янь Шаоханя:
— Ха! Ну и извращённое у некоторых чувство юмора.
Янь Шаохань вытирал выступившие от смеха слёзы и при этом совершенно искренне объяснял:
— Брат Сяо, но ведь мы снимаем адаптацию маньхуа! А первоисточник — комикс! В боевую сцену необходимо добавить немного комедии. Это называется «и битвы, и накал страстей, и юмор»! Именно так и должна выглядеть классическая экранизация маньхуа!
— К тому же после напряжённых боёв зрителям тоже полезно немного посмеяться. Так им будет веселее смотреть.
К Сяо Хэ подошли гримёры и принялись поправлять макияж, уделяя особое внимание красным следам на его лице. Сяо Хэ пришлось упереть руки в бока, задрать голову и позволить гримёру работать, одновременно бросив Янь Шаоханю крайне недовольный взгляд:
— И после этого ты ещё смеешь такое говорить? Скоро ведь очередной персонаж отправится на тот свет, а ты устраиваешь подобное прямо перед этим. У меня серьёзные подозрения, что ты намеренно провоцируешь зрителей.
Ну и ну! Всем известно: если в начале боевого аниме полно милых повседневных сцен и комедийных драк, то потом оно тем безжалостнее разбивает зрителям сердца.
Да, в этой сцене действительно была доля юмора. Но стоит Инь Ци осознать, что опозорился перед старшей сестрой и остальными, как кому-нибудь наверняка не поздоровится — живым из этой истории выберется не каждый.
Янь Шаохань выглядел совершенно невинным и обиженным.
— Ничего не поделаешь! Когда я рисовал маньхуа, рынок был именно таким. Откуда мне было знать, что теперь всем разонравится этот приём?
К тому же это история о целом ансамбле персонажей. Если в конце не погибнут вообще все, разве те, кто останется в живых, не получат в итоге открытый несчастливый финал?
— Так мои фанаты говорят! Мол, раз уж кто-то должен умереть, а кто-то выжить, то лучше пусть погибнут все. Тогда, по крайней мере, получится счастливый финал для всех!
К концу он и вовсе заговорил с полным убеждением:
— Это и есть высшая эстетика счастливого финала!
Уголок рта Сяо Хэ дёрнулся. Он едва удержался от того, чтобы не расхохотаться. Да ты сам послушай, что несёшь! Разве не хочется тебя отлупить?
Узнай об этом читатели или поклонники сериала, и Янь Шаоханю наверняка накинут мешок на голову и хорошенько проучат.
Однако вскоре Сяо Хэ перевёл взгляд в сторону и увидел Юань Сытун, которая неподалёку с огромным энтузиазмом снимала видео.
— Кхм, кхм.
Сяо Хэ несколько раз прокашлялся. Юань Сытун тут же, прежде чем Янь Шаохань успел обернуться, сунула телефон в руки Го Синья.
Янь Шаохань повернулся и, обнаружив, что его снимает сама богиня, немедленно принялся изображать непринуждённость. Он провёл рукой по волосам и показал в камеру знак победы:
— Сестра Синья, вот так!
Сяо Хэ прикрыл лицо рукой.
— На это просто невозможно смотреть...
Сяо Чэнь, стоявший рядом, очень доброжелательно шепнул ему:
— Но, брат Сяо, когда они снимали, вы ведь тоже попали в кадр.
А на лице Сяо Хэ до сих пор красовался отпечаток черепахи!
Сяо Хэ: ...

Комментарии

Загрузка...