— Цянь Вэньхао, что ты делаешь?!
Ворвавшись в комнату, Сяо Хэ первым делом увидел багровые языки пламени.
Присмотревшись, он понял: Цянь Вэньхао поджигал зажигалкой свиток, уже оформленный в декоративную оправу.
Сяо Хэ не знал, зачем тот это делает, но и стоять в стороне не собирался. Дом был отделан деревом в классическом стиле, мебель вокруг тоже была деревянной, по обе стороны комнаты стояли книжные шкафы. Жечь здесь что-либо было слишком опасно.
Не раздумывая, он бросился вперёд, выхватил свиток из рук Цянь Вэньхао и швырнул на пол.
Следом в комнату вбежала Цянь Вэнья и вскрикнула:
— Брат! Что ты творишь?!
Её крик услышали все внизу. Родители Цянь Вэньхао, ещё секунду назад разговаривавшие с врачом, в панике бросились наверх.
Свиток на полу продолжал гореть.
Похоже, Цянь Вэньхао никак не ожидал, что его так быстро обнаружат. Он заметался и инстинктивно попытался оттолкнуть Сяо Хэ, чтобы подобрать свиток.
Но реакция Сяо Хэ была куда быстрее. Он плавно ушёл в сторону, избежав толчка, затем схватил Цянь Вэньхао за воротник и резко оттащил назад.
— Осторожно! Не трогай! Обожжёшься!
Из-за плохого состояния здоровья Цянь Вэньхао сразу же начал тяжело дышать. Стоило ему вдохнуть запах дыма, как его скрутил сильный кашель. Лицо стало ещё бледнее. Казалось, он вот-вот выкашляет собственные лёгкие. Сил сопротивляться больше не осталось.
Сяо Хэ без особого труда оттащил его, словно нашкодившего котёнка, а подоспевшая Цянь Вэнья тут же подхватила брата.
Убедившись, что Цянь Вэньхао в безопасности, Сяо Хэ широкими шагами подошёл к свитку и быстро затоптал пламя. К счастью, хотя огонь разгорелся довольно сильно, он успел вовремя. Несколько ударов ногой — и от пламени остались лишь крошечные тлеющие искры.
В этот момент в комнату ворвались остальные.
— Что здесь произошло?!
Мать Цянь Вэньхао сразу бросилась к сыну.
Наверное, в спешке он успел наглотаться дыма, потому что теперь без остановки кашлял, а из глаз и носа текли слёзы. Вид у него был крайне жалкий.
Подоспел врач и сразу начал отдавать распоряжения:
— Немедленно выведите его отсюда! На свежий воздух! Не толпитесь вокруг него! Дайте ему нормально дышать!
В итоге вся семья принялась кто за руки, кто за ноги поддерживать Цянь Вэньхао и буквально бегом понесла его на большой балкон второго этажа.
В одно мгновение спальня опустела. Все как один выбежали наружу проверить его состояние.
Сяо Хэ дёрнул уголком рта и беспомощно протянул руку вслед:
— Да не обязательно же... всем сразу туда бежать.
Что ни говори, а семья у них действительно невероятно дружная. Даже Цянь Вэнья — его новоиспечённая юная поклонница — умчалась вместе со всеми.
Оставшись один, Сяо Хэ присел на корточки, поднял свиток и тщательно стряхнул с него все оставшиеся искры.
Однако поступок Цянь Вэньхао по-прежнему не давал ему покоя. Почему тот сразу после возвращения домой попытался уничтожить этот свиток? Неужели внутри скрывалась какая-то тайна?
Поддавшись любопытству, Сяо Хэ медленно развернул свиток. Перед ним возник почерк, знакомый до последней черты. Он застыл. Та же манера начинать штрих. Та же острота линий. Те же переходы. И те же четыре иероглифа — «Умиротворить Поднебесную».
Именно вокруг этой работы в последнее время все и крутились. Из-за неё столько людей носилось без отдыха. Она стала общей болью, скрытой глубоко в сердце каждого.
После того как выяснилось, что свиток из Художественного центра — подделка, никто не смог избавиться от чувства сожаления. Это означало, что настоящую «Умиротворить Поднебесную» они, возможно, потеряли навсегда.
Конечно, однажды правда ещё может всплыть, и станет известно, где находится подлинник. Но куда вероятнее было другое. Что его никогда не было у семьи Юнь. Что настоящий свиток давно уничтожен и бесследно исчез в потоке истории.
Как тут не сожалеть?
Увидев перед собой почти точную копию той самой работы из Художественного центра, Сяо Хэ почувствовал, как сердце на миг сбилось с ритма.
Но очень быстро понял: это всего лишь копия. Не настоящий оригинал. Потому что теперь у него был навык «Поиск сокровищ».
Стоило предмету попасть ему в руки — и правда открывалась мгновенно. При поиске кладов этот навык был настоящим читом. А для оценки антиквариата и культурных ценностей — и вовсе незаменим.
Сяо Хэ криво усмехнулся.
Но уже в следующую секунду улыбка исчезла. Почему у Цянь Вэньхао вообще оказался этот тщательно оформленный свиток? Это та самая работа, которую написал он сам? Конечно, Сяо Хэ прекрасно помнил, что тогда Цянь Вэньхао попросил у него такую же копию.
Именно тогда, в Ассоциации каллиграфии, Сяо Хэ написал её собственноручно.
Тогда Цянь Вэньхао ещё говорил, что обязательно оформит свиток и будет хранить его как драгоценность. Самому Сяо Хэ было совершенно всё равно, что потом делают с его работами — бережно хранят или сжигают.
Но этот свиток казался ему странным. Как и поведение Цянь Вэньхао.
Он внимательно принялся изучать каллиграфию и наконец остановил взгляд на иероглифе «安».
Под верхней чертой, напоминающей крышу, в одном месте был маленький, едва заметный скол. Он выглядел совершенно нелогично. Дефект был настолько крошечным — меньше рисового зёрнышка, — что почти не влиял на общую композицию.
Но Сяо Хэ всегда был бездушной копировальной машиной. Он воспроизводил свиток из Художественного центра абсолютно без изменений. Поэтому во всех последующих копиях машинально повторял и этот странный изъян.
К счастью, хотя этот свиток успели поджечь, огонь почти не коснулся самих иероглифов. Сгорела лишь часть внешнего оформления. Текст остался практически нетронутым.
Но... В этом «安» никакого скола не было. Сяо Хэ нахмурился.
Если только Цянь Вэньхао после его ухода специально не дорисовал недостающий штрих, чтобы скрыть дефект... то этот свиток вообще написал не он.
В этот миг все мысли вдруг выстроились в единую цепочку. Этот дефект существовал ещё на оригинале. Сяо Хэ бездумно повторял его, даже не пытаясь понять смысл. И именно он оказался единственным отличием между двумя работами.
Глубоко вдохнув, Сяо Хэ развернулся и принялся осматривать комнату, быстро перебирая содержимое полок и шкафов. Вскоре рядом со свитком, который только что едва не сгорел, легла ещё одна работа — практически идентичная первой.
Сяо Хэ слегка постучал пальцем по найденной копии и несколько раз перевёл взгляд с одного свитка на другой, после чего медленно выдохнул.
Теперь всё стало ясно.
Собственных копий «Умиротворить Поднебесную» он написал совсем немного, и у семьи Цянь их было всего три. Первую — ту, что он создал на прослушивании, — забрал старик Цянь, но из-за дешёвой бумаги и расплывшейся туши она не годилась для сравнения. Вторую, уже полноценную работу для коллекции, он тоже передал старику Цяню, а тот позднее отправил её в реставрационный центр в качестве образца и пока не получил обратно. Третья находилась у Цянь Вэньхао.
Но сейчас перед Сяо Хэ лежали сразу два почти одинаковых свитка.
Один, совершенно целый, был написан им самим. Второй, слегка тронутый огнём, принадлежал неизвестному автору.
И тогда Сяо Хэ окончательно всё понял. У семьи Цянь — точнее, у самого Цянь Вэньхао — хранилась ещё одна копия, созданная тем самым мастером, который когда-то подделал оригинал. Более того, именно этот свиток, по всей видимости, был самой совершенной версией его работы.
А крошечный дефект на экземпляре из Художественного центра оказался не случайностью, а подсказкой, оставленной много лет назад, — единственным доказательством того, что перед ними была подделка.
Это было одновременно нелепо и горько.
Понадобилось столько лет, чтобы наконец нашёлся человек, сумевший понять смысл этой едва заметной детали.

Комментарии

Загрузка...