Обсудив с Чадри основные пожелания к съёмке, Сяо Хэ начал готовиться.
Чадри работал довольно свободно. Как уличный фотограф, он почти никогда не носил с собой ни осветители, ни отражатели, предпочитая на месте искать подходящий свет и удачные ракурсы.
Правда, специально работать с моделью ему приходилось нечасто, поэтому на этот раз, чтобы всё выглядело более серьёзно, он всё же достал давно пылившийся без дела отражатель и вручил его Сяо Чэню, назначив своим ассистентом.
К одежде особых требований он тоже не предъявлял. Лишь заранее назвал несколько ключевых слов, предложив Сяо Хэ самому подобрать образ. Макияж тоже должен был быть максимально естественным — никакой нарочитости, только реализм.
Поэтому одежду для него Лю Жулань в последний момент заказала у знакомого художника по костюмам из съёмочной группы.
Образ получился похожим на тот, что был во время прошлой рекламной фотосессии: свободный серый верх, потёртые рваные джинсы, яркие кроссовки с контрастными вставками, несколько цепочек на шее, а бейсболка, надетая козырьком назад, открывала острые брови и выразительный взгляд.
Получился типичный образ американского уличного бунтаря — одновременно стильный и идеально сочетающийся с пёстрыми граффити за спиной.
Ну... если говорить красивыми словами.
А если честно, сейчас таких давно уже не называют «бунтарями». Обычно их называют уличными хулиганами, которые только и делают, что нарушают закон. Дерутся ожесточённее всех. И сидят дольше всех.
Кхм...
Но как бы там ни было, сегодняшнему замыслу этот образ подходил идеально.
Чадри тоже остался очень доволен. Быстро осмотрев площадку, он отвёл Сяо Хэ в заранее присмотренное место и, одновременно объясняя позы, начал съёмку:
— Вот так... Подними руку... сильнее отклонись назад... теперь ещё доверни бёдра...
До этого Сяо Хэ почти всегда снимался в студиях, так что подобная уличная фотосессия была для него в новинку. Пространства вокруг стало гораздо больше, но именно поэтому он чувствовал себя куда менее уверенно.
Услышав указания Чадри, он сразу же послушно отклонился назад ещё сильнее. К счастью, несмотря на всю неловкость позы, чувство равновесия у него оказалось отличным, и выполнить требования фотографа труда не составило.
Хотя... Подождите. Это вообще нормальная поза? Ему казалось, что ещё немного — и он сам себя завяжет узлом. Что же в итоге увидит объектив Чадри?..
Но, придерживаясь главного правила любой фотосессии — не спорить с фотографом, — Сяо Хэ решил безоговорочно довериться профессионалу.
Однако вскоре после первой серии кадров он вдруг почувствовал на себе чей-то странный взгляд. Повернув голову, он заметил на другой стороне улицы, у входа в переулок, сгорбившуюся фигуру, украдкой наблюдавшую за ними.
Сяо Хэ сразу слегка прищурился. Это был пожилой бездомный: серая грязная одежда, заросшее бородой лицо, совершенно неухоженный вид и мутные желтоватые глаза.
Вообще-то подобных бездомных за последние дни они успели увидеть немало, так что отличить одного от другого было непросто.
И всё же этот взгляд показался ему знакомым. Именно этот человек в ту ночь дежурил у входа в переулок, наблюдал за ними и затем сообщил Моисею, что появились чужаки.
Жаль только, что Моисей тогда был слишком увлечён награбленным добром и даже не стал слушать предупреждение, а лишь грубо прогнал бездомного.
Позже, когда Сяо Хэ, схватив Моисея за воротник, заставлял его снова и снова знакомиться лицом с кузовом его же грузовичка, он тоже смутно ощущал этот взгляд из темноты.
Тогда он просто не обратил внимания. Пусть смотрит. Всё равно, разобравшись с Моисеем, он больше сюда возвращаться не собирался. Кто же мог подумать, что они встретятся снова?
Сяо Хэ мысленно усмехнулся, но всё же незаметно стал внимательнее.
Он совершенно не переживал, что бездомный его узнал. В ту ночь они с дядей Ци были закутаны так, что не разглядеть лиц, говорили, специально изменив голос, ещё и на безупречном местном диалекте, а действовали грубо и беспощадно — совсем не так, как обычно. Любой очевидец скорее решил бы, что перед ним люди из какой-нибудь другой банды, а не случайно встретившаяся знаменитость.
Раз не узнал... Значит, их просто снова выбрали целью.
«Тц... Эти ребята совсем перестали осторожничать. Опять ищут неприятностей. И почему каждый раз именно на нас?..»
Уголок губ Сяо Хэ медленно приподнялся. Свет в его глазах стал холоднее, а выражение лица незаметно приобрело зловещий оттенок.
Стоявший рядом Чадри ничего не заметил.
Наоборот — внезапная перемена в состоянии Сяо Хэ настолько его поразила, что он принялся без остановки нажимать на кнопку затвора.
В то же время дядя Ци тоже перевёл взгляд на противоположную сторону улицы и слегка нахмурился.
— Что случилось?
Тихо спросила Лю Жулань. Дядя Ци машинально коснулся телескопической дубинки на поясе, убедившись, что в случае чего сможет дать отпор, и лишь после этого негромко ответил:
— Там за нами всё время наблюдают. Думаю... нас уже приметили.
Лю Жулань тоже посмотрела через дорогу. И действительно. Бездомный всё ещё сидел у входа в переулок. Когда все одновременно посмотрели в его сторону, он вдруг растянул губы в странной, трудно читаемой улыбке.
— И есть ещё кое-что, о чём, возможно, господин Сяо тебе не рассказывал...
Дядя Ци сделал короткую паузу и почти шёпотом продолжил:
— В прошлый раз... кхм... наш друг как раз отсюда помог вернуть вещи, которые у нас отобрали.
Лю Жулань застыла. В её глазах отчётливо читалось потрясение.
— То есть... получается, мы сами приехали к ним прямо под нос?
Она недоверчиво посмотрела на дядю Ци.
— Как вообще можно было так совпасть? Почему вы не сказали раньше? Я бы обязательно попросила Чадри выбрать другое место.
Это ведь всё равно что нарочно явиться к ним и начать провоцировать.
— Не совсем.
Увидев её беспокойство, дядя Ци добродушно улыбнулся. Правда, в сочетании со сказанным эта улыбка почему-то приобрела лёгкий оттенок ехидства.
— Думаю, ни меня, ни господина Сяо они не узнали. Скорее всего, увидели, что мы здесь снимаем, и решили просто подойти и потребовать с нас плату за использование территории.
Разумеется, этот полуразрушенный переулок никому не принадлежал, и брать деньги за съёмку здесь никто не имел права. Но местные банды давно поделили между собой районы влияния и искренне считали их своей собственностью. Поэтому съёмочная группа вполне могла привлечь внимание людей с недобрыми намерениями.
Тем более что с безопасностью здесь и без того было неважно. А в их компании почти все были азиатами. На вид... Очень лёгкая добыча.
Так называемая «плата за площадку» на самом деле была обычными поборами за «крышу». Не заплатишь — прогонят.
Выслушав объяснение дяди Ци, Лю Жулань несколько секунд молчала.
Затем на её лице появилась едва заметная холодная улыбка, а взгляд незаметно стал точь-в-точь таким же, как у Сяо Хэ, когда тот играл злодеев.
— Что ж...
Она небрежно убрала за ухо выбившуюся прядь волос и перевела взгляд на стоявший позади их машины белый фургон.
— Пусть приходят.
На этот раз... Я не дам им второго такого шанса.

Комментарии

Загрузка...