Часовая «карточка опыта преподавателя» Сяо Хэ официально подошла к концу.
В награду его встретили бурные аплодисменты и восторженные возгласы. Студенты явно не хотели отпускать его, а несколько самых смелых парней, сложив ладони рупором, уже громко выкрикивали:
— Учитель Сяо, приходите к нам в Пекинскую театральную почаще! Мы все будем только рады!
— Точно! Учитель Сяо, приходите! Если занятия будете вести вы, я ни одной пары не пропущу!
— У-у-у, учитель Сяо, расскажите ещё хоть немного! Мы совсем не наслушались!
— Учитель Сяо — просто зверь! С этого дня вы мой учитель!
От этих слов Сяо Хэ невольно рассмеялся. Зато камень, всё это время лежавший у него на душе, наконец свалился. Похоже, урок действительно удался.
Особенно когда он увидел сияющие глаза студентов и одобрительные взгляды нескольких пожилых преподавателей, рядом с которыми стоял, в душе впервые за долгое время поднялось настоящее чувство гордости.
Сделав шаг назад, он очень серьёзно поклонился всем присутствующим.
— Огромное спасибо всем за сотрудничество. И спасибо каждому за поддержку и любовь ко мне. Правда, большое вам спасибо...
Если бы не всеобщая готовность помочь, добиться такого результата ему бы не удалось.
— Да бросьте, учитель Сяо! Теперь всем буду говорить, что я ваш старший ученик!
— Учитель Сяо, обязательно приходите к нам ещё!
После окончания занятия аудитория сразу наполнилась шутками и весёлым гомоном. Ян Хэн с улыбкой подошёл к Сяо Хэ, похлопал его по плечу и кивнул в сторону пожилого мужчины.
— А теперь позволь официально представить тебе человека рядом со мной. Это директор Цюй, заместитель директора Национального театра. И мой учитель.
Ян Хэн произнёс это с подчеркнутым уважением.
Сяо Хэ ещё до приезда ознакомился с биографией этого человека и прекрасно понимал, что перед ним один из самых авторитетных мастеров театрального искусства в стране. Он тут же выпрямился и почтительно поклонился.
— Здравствуйте, директор Цюй.
Цюй Канчэн был уже очень пожилым человеком — худощавым, сухоньким стариком. Однако выглядел он удивительно бодрым: крепкое здоровье, ясный взгляд, спокойствие и выдержка, которые приходят лишь с возрастом, а вместе с ними — мудрость и доброжелательность человека, многое повидавшего в жизни.
В отличие от Ли Цзяня, он совсем не испытывал предубеждения к молодым. Наоборот, улыбался очень тепло. Окинув Сяо Хэ внимательным взглядом с головы до ног, он с явным одобрением сказал:
— Я знаю о тебе. Ян уже рассказывал, что собирается привести в театр своего друга.
Сяо Хэ удивился.
При их нынешних отношениях они уже считались друзьями? Ведь это была всего лишь их вторая встреча. Хотя... Если подумать, друзья ведь именно так и появляются.
На его лице тоже появилась улыбка.
— Очень рад побывать в Национальном театре и для меня большая честь познакомиться с вами, директор Цюй. Перед поездкой я, признаться, сильно волновался. И уж точно не ожидал, что мне придётся проводить импровизированное занятие по актёрскому мастерству. Получается, я осмелился демонстрировать свои скромные умения перед настоящими мастерами, за что мне даже немного неловко.
— Нет-нет, — покачал головой Цюй Канчэн. — Это было замечательное занятие.
В его голосе звучала искренняя убеждённость.
— Знаешь, больше десяти лет назад мы тоже занимались сценической адаптацией романа «Двенадцать злых фамилий», но в итоге всё-таки отказались от этой идеи.
«Двенадцать злых фамилий» был литературным первоисточником спектакля «Двенадцать зеркал».
В те годы отечественный театр переживал период бурного развития. Национальный театр намеревался поставить несколько классических зарубежных произведений, чтобы выйти на международный рынок и привлечь зарубежную аудиторию.
Всё тогда стремительно менялось. Экономика росла, страна была полна уверенности в будущем, и коллектив Национального театра искренне верил, что однажды сможет вывести китайскую сцену на мировую арену и показать её всему миру.
Но одновременно это означало, что практически всем приходилось идти на ощупь. Никто не понимал, чего ждёт рынок, какие спектакли понравятся публике и какие темы действительно найдут отклик. Поэтому тогда они постоянно искали новые пути и смело экспериментировали.
А «Двенадцать злых фамилий» с его историей о множественном расстройстве личности был, без всякого сомнения, одним из самых сложных вызовов.
Они даже всерьёз обсуждали вариант пригласить двенадцать разных актёров — по одному на каждую личность, а затем как-то объединить их в финале. Но эта попытка закончилась неудачей. Дело было вовсе не в том, что Национальный театр не смог бы собрать двенадцать талантливых артистов, способных сыграть столь сложные роли.
Просто цена подобной постановки оказалась слишком высокой и совершенно не оправдывала себя. Для зрителя спектакль длится чуть больше часа, а порой и меньше. Но для актёров за этим часом скрываются бесконечные месяцы мучительных репетиций.
Недаром говорят: «Минута на сцене — десять лет труда за кулисами».
Взвесив все временные и кадровые затраты, они решили отказаться от этого проекта и сосредоточиться на создании новых спектаклей.
Так адаптация «Двенадцати злых фамилий» и осталась нереализованным проектом.
Именно поэтому до появления Сяо Хэ в Китае никогда не существовало полноценной театральной постановки «Двенадцати зеркал».
Слишком высокий риск. Слишком несоразмерная отдача.
Кроме разве что какого-нибудь фанатика актёрского искусства, решившего продемонстрировать своё мастерство, вряд ли кто-то вообще захотел бы взяться за подобный материал.
Пока однажды молодой актёр по имени Сяо Хэ не показал на собственной встрече с поклонниками, казалось бы, совершенно неофициальную постановку, которая потрясла всю театральную и кинематографическую среду.
Когда Ян Хэн показал ему запись того спектакля, Цюй Канчэн наконец понял: дело было вовсе не в том, что тогда они не могли этого сделать. Просто... Они не встретили нужного человека.
— Какая жалость... Если бы ты появился хотя бы на десять лет раньше... — Цюй Канчэн вдруг осёкся, затем беспомощно покачал головой и рассмеялся. — Нет, что это я. Десять лет назад ты ещё в школе учился. Совсем старый стал, уже глупости говорю.
Если бы только этот молодой человек появился тогда...
Цюй Канчэн приложил бы все силы, чтобы пригласить его работать в Национальный театр. Не пожалел бы никаких условий, предложил бы самые лучшие льготы, сделал бы всё возможное, чтобы однажды Сяо Хэ занял место ведущего артиста театра и вышел на национальную, а затем и мировую сцену, позволив всему миру увидеть, насколько выдающиеся актёры есть в Китае.
Но времена изменились. Изменилось слишком многое. Национальный театр давно перестал быть тем местом, куда стремятся молодые актёры. Поэтому Цюй Канчэн даже не решился предложить Сяо Хэ остаться.
Он лишь продолжал вздыхать.
Сам Сяо Хэ, разумеется, даже не подозревал, сколько сложных чувств скрывалось за этими несколькими вздохами старика. Поэтому он просто улыбнулся и перевёл разговор в другое русло.
— Вообще-то я как раз и приехал сюда, чтобы перенять опыт у старших коллег. Возможность показать себя сегодня для меня уже большая честь.
«И к тому же парень умеет говорить», — подумал Цюй Канчэн.
Он перевёл взгляд с этого юного гения на Ян Хэна, который обычно даже разговаривать не желал ни с какими «болванами», затем вспомнил, что причиной всего произошедшего стал его собственный ученик Ли Цзянь, и снова почувствовал, как начинает ныть голова.
Посмотришь на чужих детей... А потом на своих... Настоящее наказание. Почему же такие хорошие ребята никогда не достаются ему?
Эх...
Тяжело вздохнув и одновременно досадуя на собственного ученика за то, что тот не оправдал его ожиданий, Цюй Канчэн резко повернулся и окликнул уже собиравшегося незаметно улизнуть Ли Цзяня:
— Ли Цзянь! А ну иди сюда!
Если бы вокруг не было студентов, выражения Цюй Канчэна наверняка оказались бы куда менее приличными. В переводе это прозвучало бы примерно так:
«Ах ты, мелкий засранец! А ну быстро катись сюда!»

Комментарии

Загрузка...