— Что случилось?
По дороге обратно Лю Жулань с любопытством взглянула на Сяо Хэ.
— Такое ощущение, будто у тебя настроение испортилось.
— Ничего.
Сяо Хэ медленно убрал телефон и вновь перевёл взгляд за окно.
— Просто немного устал.
— Устал? Надо же, и с тобой такое бывает?
Лю Жулань искренне удивилась.
Сяо Хэ закатил глаза.
— Сестра Лю, может, хоть иногда позволишь мне спокойно погрустить в одиночестве?
Она тут же приняла серьёзный вид и покачала головой.
— Извини, но главная обязанность менеджера — заботиться о физическом и психологическом состоянии своего артиста.
Оставить его одного предаваться унынию? Нет уж, на такое она не способна.
— Ладно-ладно...
Сяо Хэ не удержался от смешка.
— Правда, со мной всё в порядке. Просто только что услышал кое-какие подробности о семье Юнь, вот настроение и испортилось.
— О семье Юнь? О Юнь Цзыци?
— Угу.
Немного подумав, Сяо Хэ пересказал всё, что узнал об истории с зарубежным аукционом, в котором когда-то участвовал дед Юнь Цзыци.
Лю Жулань восприняла рассказ довольно спокойно. Зато сидевшие впереди дядя Ци и Сяо Чэнь едва не вспыхнули от возмущения.
— Да как можно быть настолько бессовестными?! И язык ведь повернулся такое сказать!
Сяо Чэнь с досадой хлопнул себя по колену.
Дядя Ци, хоть и был явно раздражён, всё же рассуждал куда спокойнее:
— Тогда экономика ещё только развивалась, связь с заграницей оставалась крайне слабой, аукцион никто бы не стал откладывать, пока они выясняют правду. В те времена порой было достаточно одного убедительного лица и пары правильных слов, чтобы люди поверили. Так что неудивительно, что их удалось обмануть.
В те времена подобный обман встречался нередко. Одно лишь лицо соотечественника и беглая пекинская речь уже располагали к доверию. Оказавшись впервые в чужой стране, кто бы не проникся симпатией к такому человеку?
Да и если уж говорить объективно, на аукционах каждый полагается только на собственные возможности. Они сами отказались продолжать торги, поэтому потом уже не могли требовать, чтобы победитель вернул приобретённую вещь.
— Но ведь нельзя же так! Хотя бы бороться честно!
Возмущённо возразил Сяо Чэнь. Лю Жулань лишь пожала плечами.
— В те годы случалось и не такое. Если переживать из-за каждой подобной истории, никаких нервов не хватит.
Говорила она удивительно спокойно. Не потому, что была равнодушной. Просто за долгие годы в индустрии ей довелось услышать слишком многое. После этого разрушить её представления о людях было уже практически невозможно.
Дядю Ци больше интересовала судьба самой работы.
— Значит, оригинал всё ещё у нас?
— Да. Но совсем скоро его придётся вернуть. И кто знает, когда он снова окажется в Китае...
Сяо Чэнь скрестил руки на груди и холодно усмехнулся.
— По мне, так слишком уж они церемонятся. Взяли бы да оставили работу себе. Пусть люди из семьи Юнь сами приезжают её требовать. Тогда ведь виноваты были именно они. Очень хотелось бы посмотреть, кому станет стыдно, если эта история получит огласку.
Однако Лю Жулань покачала головой.
— Так нельзя. Формально эта работа принадлежит семье Юнь. Неважно, что произошло много лет назад — раз вещь была взята взаймы, её обязаны вернуть. Иначе пострадает репутация всех сторон, исчезнет доверие между ними, а последствия будут крайне серьёзными. Наверху никогда не позволят так поступить.
На первый взгляд идея просто оставить картину себе казалась очень заманчивой. Но за ней скрывалось слишком многое.
Пострадали бы и Ассоциация каллиграфии, подписавшая все документы, и художественный центр, и даже съёмочная группа «Имперского дела», которая выступала посредником. Стоило чему-нибудь пойти не так — и неприятности могли перерасти в международный скандал.
В конце концов... Дед Юнь Цзыци теперь уже вовсе не гражданин Китая.
— Эх...
Сяо Чэнь только сейчас осознал, насколько всё сложно, и разочарованно вздохнул.
— Значит, остаётся просто смотреть, как работу снова отправляют за границу?
От одной этой мысли становилось тяжело на душе. Сяо Хэ до этого молчал и лишь теперь спокойно произнёс:
— Взял взаймы — верни. Таков порядок.
— Даже ты так считаешь, брат Хэ...
Сяо Чэнь помолчал и устало вздохнул.
— Ладно... Я и сам понимаю. Просто вырвалось.
На самом деле ему просто было обидно. Но что они могли изменить? Они всего лишь обычные люди — разве что поворчать между собой. Да и вряд ли об этой истории вообще узнает много людей. Большинство давно перестало интересоваться подобными вещами. Может быть... так даже лучше.
Пока Сяо Чэнь с тяжёлым вздохом предавался этим мыслям, Лю Жулань вдруг внимательно посмотрела на Сяо Хэ.
— О чём задумался?
— М?
Он непонимающе поднял голову.
— А о чём я должен думать?
— Не знаю... Но с тех пор, как мы вышли из Ассоциации, ты какой-то подозрительный. Такое чувство, будто опять замышляешь что-то нехорошее.
Немного помолчав, она наклонилась к самому его уху и едва слышно спросила:
— Ты ведь ничего не натворил?
У неё было стойкое ощущение, что этот парень опять что-то задумал. Сяо Хэ посмотрел на неё взглядом умирающей рыбы.
— Эй, эй... Что это вообще за обвинения? Что, по-твоему, я мог сделать?
Это уже была настоящая клевета!
— Сестра Лю, подобными словами ты наносишь своему артисту тяжёлую психологическую травму и серьёзно подрываешь наши тёплые партнёрские отношения. Я официально заявляю протест!
Лю Жулань молча закатила глаза.
— Угу. Тогда сначала оформи заявку через систему OA*. Когда вернусь в офис, рассмотрю её.
После чего повернулась к дяде Ци:
— Дядя Ци, пожалуйста, поезжайте чуть быстрее. Все сегодня устали, хочется поскорее вернуться и отдохнуть.
Иными словами... «Даже разговаривать с тобой лень.»
Сяо Хэ: ...Ладно! Вот погодите... Когда-нибудь я точно устрою тебе что-нибудь грандиозное! Считай, это официальное обещание!
Вернувшись домой, они даже не стали смотреть, как в сети приняли премьеру фильма «Пусть будет как будет». Все быстро умылись и сразу легли спать.
Только на следующее утро у Сяо Хэ наконец появилось время посмотреть, как прошёл первый день проката.
Хотя Праздник фонарей и считался праздничным днём, официального выходного он не предусматривал, к тому же пришёлся на будни. Поэтому желающих специально выбраться в кино оказалось заметно меньше, чем во время новогоднего проката.
Кассовые сборы в день премьеры вышли довольно скромными. Фильм нельзя было назвать ни провалом, ни сенсацией — он просто занял место позади нескольких крупных новогодних релизов.
Зато блогеры и многочисленные кинокритические паблики не собирались упускать такой повод. Уже в ночь после премьеры в сети появилось огромное количество первых обзоров и рецензий.
Особенно отличился брат Ху.
Вернувшись домой ночным рейсом, он в одиночку умудрился вывести тему со своим обзором «Пусть будет как будет» на вершину рейтинга самых обсуждаемых.
На следующее утро брат Ху, как обычно, открыл статистику нового ролика... И застыл.
— А?..
Он недоверчиво уставился на график просмотров, всерьёз заподозрив, что случайно проспал несколько суток.
Что это вообще за прирост?! За одну ночь видео набрало почти столько же просмотров, сколько раньше приносили три дня.
Конечно, сейчас брат Ху уже был крупным блогером на Bilibili с миллионной аудиторией, а на Douyin его дела тоже шли весьма успешно. Но подобные аккаунты обычно быстро упираются в потолок охватов.
И всё же... На этот раз ролик без всяких сомнений стал настоящим хитом.
Только вот одного брат Ху никак не мог понять. Что такого особенного оказалось именно в этом видео?

Комментарии

Загрузка...