Когда на стол наконец принесли кисть, тушь, бумагу и тушечницу, всё остальное Сяо Хэ решил сделать сам.
Скорее всего, Цю Чжэньлун просто пытался поставить его в затруднительное положение. Но Сяо Хэ ничуть не пал духом. Он спокойно сел за стол и уверенными, привычными движениями принялся растирать тушь.
Неделя с лишним изнурительных занятий у учителя Вэнь Юань наконец принесла плоды.
Молодой человек, сидевший перед всеми, не проявлял ни малейшей суеты. Полностью сосредоточенный на своём деле, он неторопливо готовил всё необходимое, словно присутствие комиссии его совершенно не волновало.
В этот момент он целиком погрузился в собственный мир. Мир, куда никто не мог вторгнуться. Даже окружающие невольно затаили дыхание, молча наблюдая за происходящим.
Спустя несколько минут члены комиссии уже не скрывали своего восхищения.
В финальном отборе на роль собрались люди, действительно обладавшие весомым словом в индустрии. Помимо самого Цю Чжэньлуна, режиссёра, назначенного руководить проектом, здесь присутствовали продюсер, направленный Государственным управлением радио и телевидения, представитель Jingyou Entertainment, несколько историков-консультантов и сценаристы исторической драмы...
Поэтому, если говорить откровенно, заседание комиссии вовсе не было местом, где последнее слово принадлежало исключительно Цю Чжэньлуну или Jingyou Entertainment.
Особенно это касалось нескольких пожилых учёных, сидевших сбоку. Все они были техническими консультантами, направленными профильными ассоциациями. Историческая драма, претендующая на достоверность, требовала огромного количества специальных знаний и внимания к деталям. Без этих специалистов Цю Чжэньлуну пришлось бы самому разбираться во множестве сложных вопросов, а это означало колоссальное давление.
Один из учёных, крупнейший специалист по эпохе императора Чэнь и одновременно заместитель председателя Ассоциации каллиграфии, долго смотрел на лежавший перед ним лист.
Впервые за всё время он даже надел очки для чтения.
Осторожно поглаживая рисовую бумагу, старик внимательно изучал каждый штрих. Если присмотреться, можно было заметить, что его руки едва заметно дрожали.
Наконец он пробормотал себе под нос:
— Прекрасно... Прекрасно... Один в один... Совпадает не только почерк — совпадает сам дух письма. Словно сам император Чэнь вновь взял в руки кисть... Если бы я не видел всё собственными глазами, то, боюсь, и сам не смог бы отличить подлинник от копии.
— Да быть такого не может... Это правда ты только что написал?
Сценаристка, которая совсем недавно плакала, ещё не успела вытереть слёзы. Глаза у неё покраснели, но теперь распахнулись ещё шире, пока она недоверчиво смотрела на лист перед собой.
Тем временем остальные пожилые учёные уже повскакивали со своих мест, сгрудились вокруг стола и возбуждённо зашептались между собой. Лица у всех раскраснелись от волнения, и Сяо Хэ всерьёз начал опасаться, как бы кого-нибудь из них не хватил удар.
Даже Цю Чжэньлун долго разглядывал написанное. Не выдержав, он протянул руку, собираясь проверить, не высохли ли чернила, чтобы окончательно убедиться: всё это действительно было написано только что у всех на глазах.
Но не успел он коснуться бумаги, как сидевший рядом учёный шлёпнул его по тыльной стороне ладони.
— Ай-ай! Не трогайте! Чернила ещё не высохли! Вы что, хотите испортить такую работу?
— Идите-идите отсюда! Совсем не уважаете чужой труд!
— Невежда! Только место занимаете!
— Подвиньтесь же, не заслоняйте!
— Вы уже насмотрелись? Тогда дайте теперь мне, хочу как следует изучить...
Пожилые учёные ничуть не стеснялись в выражениях. Их неприязнь к Цю Чжэньлуну буквально выплёскивалась наружу. Все тянули шеи, стараясь получше рассмотреть работу Сяо Хэ, так что режиссёра едва не вытолкали вместе со стулом.
Но обижаться он не смел.
В конце концов именно он лично приглашал каждого из этих признанных авторитетов.
Поэтому ему оставалось лишь неловко кашлянуть, чуть отодвинуться и сделать вид, будто он ничего не услышал.
Если честно... В каллиграфии он разбирался весьма посредственно.
С возрастом у него действительно появились некоторые «утончённые» увлечения, но это были шахматы и чай. А вот живопись и каллиграфия никогда не входили в круг его интересов, поэтому он совершенно не понимал, отчего эти старики так потрясены увиденным.
Хотя даже человеку, далёкому от искусства, было очевидно, что почерк великолепен.
Тем более что настоящий оригинал до сих пор висел этажом ниже. Цю Чжэньлун несколько раз специально ходил на него посмотреть, так что впечатление осталось очень ярким.
Наблюдая, как режиссёр оказался в таком неловком положении, Сяо Хэ лишь мысленно ещё раз поблагодарил Юнь Цзыци за столь удачную «помощь».
Вот уж действительно... Кто бы мог подумать, что оригинал, который тот всеми силами раздобыл, чтобы произвести впечатление на съёмочную группу, в итоге станет для него самого лучшей рекламой?
Глядя на восторг пожилых учёных, Цю Чжэньлун уже не решался придираться дальше. Затем он перевёл взгляд на собственный оценочный лист, где его рукой уже стояла оценка — девяносто восемь баллов.
Как ни не хотелось это признавать, но молодой человек действительно идеально подходил на роль.
«Ладно... Эти два балла я снял исключительно за первое впечатление.»
После тех нескольких популярных молодых звёзд, приходивших утром, он уже успел порядком разочароваться.
«Хорошо... Тогда добавлю ещё один.»
Теперь он наконец был готов всерьёз рассмотреть кандидатуру Сяо Хэ.
По крайней мере талант у парня был настоящий.
— Очень хорошо. Возвращайтесь и ждите результатов, — подвёл итог Цю Чжэньлун.
Сяо Хэ поднялся, поклонился всем членам комиссии, поблагодарил их и направился к выходу.
Но едва его рука легла на дверную ручку, как позади раздался голос:
— Постойте... Сяо Хэ! Вас ведь зовут Сяо Хэ?
Обернувшись, он увидел того самого пожилого учёного, который всё это время не выпускал из рук лист с его каллиграфией.
Старик носил слегка сползавшие на нос очки, волосы его давно стали совершенно седыми, а на лице неизменно сияла добродушная улыбка. С первого взгляда было понятно, что перед ним человек, пользующийся всеобщим уважением.
— Можно... вы подарите мне эту работу?
— Конечно, никаких проблем.
Сяо Хэ сразу кивнул.
Он и не собирался забирать её с собой.
— Тогда давайте обменяемся контактами! Видно, что вы глубоко изучали каллиграфию императора Чэнь. Когда появится время, обязательно обсудим её подробнее.
«Что?..»
На прослушивании судья сам просит оставить контакты? Что это вообще за невероятный поворот? Конечно, возможность наладить отношения с одним из членов комиссии была очень кстати. Вот только, машинально похлопав себя по карманам, Сяо Хэ виновато улыбнулся:
— Простите, но телефон нельзя было брать в аудиторию. Может быть, вы оставите мне свой номер? Как только заберу телефон, сразу свяжусь с вами.
— Конечно, конечно.
Старик без лишних слов оторвал угол оценочного листа и несколькими быстрыми движениями записал свои контакты.
— Моя фамилия Цянь. Обязательно свяжитесь со мной, как только освободитесь. Потом я приглашу вас к нам в ассоциацию, покажу всё.
Глядя на безжалостно оторванный оценочный лист, Цю Чжэньлун лишь дёрнул уголком рта.
«...Постойте. Кто вообще разрешил вам рвать мои бланки?»
Сяо Хэ поспешно подошёл ближе и обеими руками с уважением принял записку.
— Спасибо, господин Цянь.
— Пустяки, пустяки. Только обязательно позвоните.
Старик довольно закивал и снова опустил взгляд на каллиграфию, не переставая восхищённо цокать языком.
Цю Чжэньлун был почти уверен: не будь это сейчас прослушивание, господин Цянь уже достал бы телефон, сфотографировал работу и выложил её в WeChat.
Хотя нет... Скорее всего, он бы уже утащил Сяо Хэ в сторону обсуждать каллиграфию. А вот самому Сяо Хэ, когда он посмотрел на несколько написанных размашистым, безупречным почерком иероглифов на записке, стало не по себе.
Вот это влип... Настоящий мастер встретился с самозванцем. Для окружающих казалось, будто он только что продемонстрировал выдающееся искусство. Но лишь он один прекрасно понимал правду. На самом деле он умел писать всего несколько тех самых иероглифов.
Без оригинала перед глазами его собственная каллиграфия была очень далека от уровня, который можно назвать произведением искусства. Да и те знания, которые он в спешке успел освоить за неделю занятий, никак не позволяли вести серьёзные разговоры о каллиграфии с мастером такого уровня.
Стоило обменяться несколькими фразами — и всё сразу раскроется. Но... Раз уж всё дошло до этого, сначала нужно хотя бы наладить знакомство.
Недавно Юнь Цзыци успел натворить столько дел, что его буквально возненавидели и поклонники сериала, и любители истории. Именно из-за этого прослушивание в «Имперское дело» даже пришлось перенести на время после Нового года.
Судя по характеру Цю Чжэньлуна, он никак не должен был оставить Юнь Цзыци среди финальных кандидатов. И всё же тот благополучно прошёл в заключительный рекомендованный список. Одного этого было достаточно, чтобы понять, насколько ценным оказался подаренный им подлинник.
Глядя на отношение режиссёра, Сяо Хэ даже заподозрил: уж не благодаря ли именно этой работе удалось пригласить на прослушивание всех этих именитых специалистов? Если бы не тот оригинал, Юнь Цзыци, скорее всего, вообще не смог бы побороться за роль.
Впрочем... На губах Сяо Хэ появилась лёгкая улыбка. Кто бы мог подумать, что всё это обернётся для него такой приятной неожиданностью.

Комментарии

Загрузка...