Они молча передвигались между припаркованными машинами. Ха Им то замедляла шаг, то снова догоняла Му Хёка, напрягая слух до предела.
Она слышала потрескивание остывающего металла, глухое эхо удаляющихся шагов и треск раций — всё это наслаивалось друг на друга, но ничто не вызывало подозрений.
Чем дольше это продолжалось, тем сильнее сгущалось напряжение в воздухе. Доклады оперативников, перекрывших выезды, звучали как под копирку.
[Движения транспорта нет, без происшествий.]
Когда этот доклад прозвучал в очередной раз, Му Хёк на секунду опустил взгляд и снова поднял глаза. Он уже собирался отбросить мелькнувшую мысль о том, что цель могла ускользнуть, как вдруг...
Ха Им резко повернула голову вправо. Уставившись на неприметную машину, стоявшую в дальнем углу, который они ещё не успели осмотреть, она в панике закричала:
— Му Хёк!
Едва они оба посмотрели на автомобиль, как внутри него словно что-то дёрнулось. Сквозь ровный гул работающего двигателя прорвался очень короткий, резкий звук. А в следующую секунду...
БА-БАХ—!
Воздух разорвал оглушительный удар. Не было ни вспышки пламени, ни взрыва самой машины. Чудовищная волна давления, вырвавшаяся из дверной щели, с силой хлестнула по воздуху.
— Ложись!
Находившиеся поблизости оперативники синхронно бросились на бетонный пол, и Му Хёк рефлекторно пригнулся, укрывая Ха Им собой. Но от звуковой волны защитить её он не успел — удар пришёлся прямо по ушам.
— А-а...
Ей показалось, будто её ударили прямо по барабанным перепонкам. На мгновение все звуки оборвались, а затем хлынули обратно скомканным, хаотичным потоком. Высокие и низкие частоты слились в неразборчивый гул.
Пронзительный, высокий звон ввинтился в уши и завис там бесконечной нотой. Воздух словно застрял в груди, Ха Им задохнулась и, потеряв равновесие, начала заваливаться назад. Руки Му Хёка успели подхватить её. Он практически выдернул девушку из падения и крепко обхватил за талию.
— Ха Им. Посмотри на меня.
Она видела, как шевелятся его губы, но слова до неё не долетали. Зато она почувствовала странное тепло глубоко в ушах. Что-то влажное медленно стекало по коже. Ха Им поднесла руку к лицу, и на кончиках пальцев осталось нечто липкое.
Кровь.
— ...
При виде крови, текущей из обоих ушей Ха Им, лицо Му Хёка окаменело. В этот момент откуда-то донёсся рёв набирающего обороты двигателя.
Ледяной взгляд капитана метнулся в сторону звука. На этот раз он исходил от чёрного седана, припаркованного в противоположном углу. Машина с визгом сорвалась с места, резко выкручивая руль и выискивая брешь для побега. Расчёт был очевиден — ускользнуть под прикрытием секундного хаоса.
Взгляд Му Хёка потемнел от ярости. Он вскинул пистолет. Ни единого лишнего движения, только смертоносная концентрация. Он нажал на спусковой крючок.
Серия выстрелов гулким эхом разнеслась по подземной парковке. Первая пуля пробила переднее колесо, следующая разорвала второе. Под визг рвущейся резины машина потеряла управление и накренилась.
Несмотря на это, седан пытался выровнять курс и вырваться, но Му Хёк хладнокровно выстрелил снова. Пули прошили лобовое стекло, осыпая салон градом осколков. Машина окончательно потеряла управление и пошла юзом.
Визг тормозов—!
Седан занесло боком, и он на полном ходу влетел в бетонную колонну. Раздался оглушительный грохот, капот смялся гармошкой. Спустя мгновение из-под него повалил сизый дым.
На лице Му Хёка, наблюдавшего за этим, не дрогнул ни один мускул. Его дыхание даже не сбилось; он лишь сверлил разбитую машину взглядом, от которого веяло могильным холодом. Эта ледяная, тихая ярость пугала куда больше любых криков.
Пока оперативники со всех сторон бросились к седану, Му Хёк снова перевёл взгляд на Ха Им. Она обмякла в его руках, тяжело и прерывисто хватая ртом воздух.
Её худые плечи дрожали, а попытки выровнять дыхание раз за разом срывались. Сквозь пальцы, которыми она всё ещё зажимала уши, продолжала сочиться кровь.
— Ха Им.
Он позвал её низким голосом, находясь совсем рядом, но она его не услышала. Её зрачки метались, губы беззвучно шевелились, и лишь с огромным трудом она смогла выдавить:
— Я... я ничего не слышу...
— ...
— Вообще ничего... не слышу...
Её голос сорвался и затих. В ушах продолжал стоять невыносимый, режущий звон. Все звуки извне исчезли, оставив её один на один с этой оглушающей какофонией.
Ха Им крепко зажмурилась и снова открыла глаза, но мир перед ней закружился. Боль глубоко в ушах была такой, словно кто-то с силой давил на перепонки, выкручивая их наизнанку. Наблюдая за её мучениями, Му Хёк побледнел.
— М-Му Хёк... кажется, я...
Ха Им так и не договорила. Силы окончательно покинули её, и тяжёлые веки опустились.
Му Хёк со скрипом стиснул зубы, ещё крепче прижимая к себе потерявшую сознание девушку.
* * *
Когда к ней начало возвращаться сознание, первым делом она почувствовала странную, давящую тишину.
Это было не полное отсутствие звуков, а скорее ощущение, словно всё вокруг накрыли толстым слоем ваты. Приглушённое, глухое давление в ушах, как будто она находилась глубоко под водой.
Веки Ха Им медленно дрогнули и приоткрылись.
Мутное зрение начало проясняться, и сначала она увидела незнакомый потолок и тусклый свет больничной лампы. Вскоре вокруг кровати проступили силуэты людей.
— ...Ха Им. Девочка моя.
Она заметила, как шевелятся его губы. И лишь с небольшим запозданием до неё донёсся сдавленный, глухой голос. Это был Бон Чжу.
Как только Ха Им увидела лицо дедушки, напряжение в её глазах немного отпустило. Рядом с ним стоял Сам Дон.
— Ха Им очнулась!
Его радостный голос тоже пробился с задержкой. Звук был нечётким, но она могла догадаться, о чём он говорит. Чуть поодаль стояла Со Чжин.
— Ты как?
Ха Им хотела ответить, но горло пересохло так сильно, что голос не слушался. Она лишь едва заметно кивнула. Только теперь к ней начало возвращаться ощущение собственного тела.
Она почувствовала навалившуюся тяжесть, капельницу в руке и странный дискомфорт при каждой попытке пошевелиться.
Переведя дух, Ха Им окинула взглядом присутствующих. Дедушка, Сам Дон, сестра Со Чжин. Среди этих дорогих лиц её глаза искали ещё кого-то. Заметив её блуждающий взгляд, Со Чжин с горькой усмешкой произнесла:
— Капитан ненадолго отлучился.
— ...
— Сама понимаешь, ситуация сейчас такая, что работы по горло.
Со Чжин слегка пожала плечами и добавила:
— Но он всё равно приходил каждую ночь, как только появлялась свободная минута. Хотел увидеть, как ты очнёшься.
Она на мгновение отвела глаза и снова посмотрела на Ха Им.
— Он и недавно был здесь. Вы просто немного разминулись.
Ха Им лишь молча моргала, не в силах ничего сказать. Вдруг Сам Дон что-то быстро нацарапал в большом блокноте и сунул ей прямо под нос.
[Ха Им, операция прошла хорошо. Скоро поправишься.]
Операция?
Увидев непонимающий взгляд Ха Им, Сам Дон снова зачиркал ручкой.
[Барабанные перепонки порвались, но врачи их зашили. Сказали, можно не волноваться.]
Взгляд Ха Им замер на этих словах. Барабанные перепонки. Как только она прочитала это, давящее чувство в ушах стало ощущаться гораздо яснее. Эта ватная глухота и слабое, гулкое эхо где-то глубоко внутри наконец обрели логическое объяснение.
Рука сама собой потянулась к лицу. Пальцы нащупали толстые слои марли, закрывающие уши.
— Из-за ударной волны они обе порвались. Тебя сразу же прооперировали, и, к счастью, всё успешно зашили. Конечно, до полного восстановления пройдёт какое-то время, — пояснила Со Чжин.
Ха Им не смогла разобрать каждое слово, но по губам догадалась о смысле и осторожно кивнула.
[Сейчас ты плохо слышишь, но слух потихоньку вернётся. Не переживай, Ха Им. Я так скучал.]
— ...Я тоже. Я тоже по всем вам очень скучала.
Ха Им слабо улыбнулась, подумав, что за то время, пока они не виделись, Сам Дон, кажется, стал чуточку умнее.

Комментарии

Загрузка...