─ Цзяньго, ты же хотел найти работу для старшей сестры, так вот, у меня как раз есть направление на текстильную фабрику.
Ван Шоуин оттолкнула Цинь Цзяньго и вернулась за свой стол.
Нынешняя эпоха – время обязательного распределения. Выпускники техникумов и вузов поголовно получали назначения, а уличные комитеты в городах ведали трудоустройством молодежи призывного возраста из своих кварталов.
─ Сестра Шоуин, это... боюсь, нехорошо отразится на репутации.
Цинь Цзяньго знал, что у уличкома есть квоты. Раньше он даже подумывал завести нужные знакомства, чтобы урвать одно место, но со вчерашнего дня, после того как они сошлись, он больше не помышлял о том, чтобы выбить работу через нее. Сколько в городе слонялось бездельников и тунеядцев из числа молодежи, оставшейся у разбитого корыта!
Сестра – не городская жительница, и заговорить с Ван Шоуин о квоте означало подвергнуть их отношения суровому испытанию, вне зависимости от ответа.
Поэтому он предпочел молчать, не желая ставить ее в неловкое положение.
Дашь место – и это будет смахивать на сделку; не дашь – на душе у обоих останется осадок.
─ Никто и не говорит о том, чтобы отдать его даром. Всё как с оформлением прописки.
─ Ладно, давай, наша парочка снова провернет сделку. Ты ведь положила глаз на тех двух диких кабанов, что я недавно добыл? – улыбнувшись, догадался Цинь Цзяньго.
─ Хи-хи, уличкому хватит и одного, а со вторым мы вместе отправимся на фабрику. Сейчас в городе и на предприятиях массово зачищают тех, кто прибыл из деревни в прошлые годы, но я верю, что ради свинины они пойдут на уступки.
Вообще-то Цинь Цзяньго знал, что в следующем году грянет Большой прыжок и заводы начнут набирать рабочих тысячами – тогда пробиться в город станет куда проще, но за этим неизбежно последует еще более масштабная волна чисток.
Перебраться в город пораньше – тоже благо.
К тому же он не бедствовал, да и пара лишних кабанов погоды не делала. Любые проблемы, решаемые с помощью денег, – вовсе не проблемы, а если не срабатывают деньги – в ход идет мясо.
Лишь бы через два года перевели в штат на постоянную основу.
Хоть это и расходилось с его первоначальными планами, раз уж Ван Шоуин сама заговорила об этом, нельзя было пренебрегать ее душевным порывом.
В ту эпоху дефицита, когда мясо было на вес золота, устоять перед ним не мог никто. В самые трудные времена целая туша кабана гарантированно решала вопрос с работой и пропиской в городе.
─ Ладно, раз это никому не в тягость, поступай с семейными делами так, как считаешь нужным.
─ Тьфу! И кто это тут собрался за тебя хозяйничать? – с наигранным гневом фыркнула Ван Шоуин, а затем повернулась, чтобы пойти потолковать с заместителем председателя и остальными. Раз на кону стояло мясо, она вовсе не собиралась давать повод обвинить себя в злоупотреблении служебным положением.
Пусть тешится, если ей так хочется. Наверняка пытается задобрить старшую золовку.
Вообще-то Цинь Цзяньго мог запросто отвезти мясо прямо на сталелитейный завод – такие гиганты с легкостью проглатывали подношения, что уж говорить о скромной текстильной фабрике.
Раз уж Ван Шоуин горит желанием стать частью его большой семьи, пусть сестры проникнутся к ней благодарностью.
Совещание принесло блестящие результаты: квота уличкома всё равно подлежала распределению, так почему бы не отдать ее кому надо? Тем более что расставание с единицей учета, которая всё равно бы ушла на сторону, в обмен на целого дикого кабана – баснословная прибыль для уличкома.
─ Спасибо, сестра Шоуин, вернувшись домой, я непременно паду жертвой служения... то есть нет, напрягу все силы и буду служить до самого конца!
─ Проваливай! Живо тащи свинью в столовую.
Изображая крайнюю степень восторга, Цинь Цзяньго подпрыгнул на три аршина ввысь и вылетел из кабинета.
─ Эх, молодежь-молодежь...
Заместитель председателя уличного комитета и остальные сотрудники, в отличие от сентиментальной начальницы Ван, уже давным-давно ожидали добычу Цинь Цзяньго прямо у дверей столовой.
Мало того что столовая получала мясо для разнообразия рациона, так еще и каждому сотруднику уличкома перепало бы по два цзиня свинины.
Когда Цинь Цзяньго подрулил на машине к крыльцу столовой и общими усилиями тушу выволокли наружу, все ахнули при виде двухсоткилограммового исполина, и поднялся невообразимый галдеж.
─ Спасибо товарищу Сяо Циню за заботу о нашем уличкоме!
─ И то верно, всего пару дней назад ели мясо, а завтра опять будем с мясным блюдом.
─ А товарищ начальник Ван еще говорила про дележку мяса.
─ Вот если бы перед самым Новым годом – тогда да, шик и блеск.
─ И так грех жаловаться, чего нос воротишь.
Хотя ранее доставленная свинина в основном разошлась по семьям семей погибших воинов и прочим льготникам, свиные головы и потроха позволили сотрудникам уличкома от души набить животы и насладиться жирной пищей.
─ Товарищ Сяо Цинь, у меня в родне племянница есть, ровесница твоя, может, сведем вас как-нибудь?
Заместитель председателя уличкома, женщина лет пятидесяти, рассудила: раз человек щедр на мясо, грех упускать шанс сосватать его, однако ее тут же оборвала Ван Шоуин.
─ Сестра Ху, да сколько моему брату лет-то?
─ Так оставим задел на будущее, подрастет – глядишь, и сойдутся, а там и до свадьбы рукой подать.
В нынешние времена бурного революционного строительства понятия свободной любви не существовало: стоило сватам свести пару, как после взаимного согласия следовала скорая свадьба, и никто не ухаживал годами.
Взяться за руки без намерений жениться – прямая уличная хулиганщина.
─ Тетя, не надо заделов, я сам как-нибудь.
Этого допустить было нельзя: так ведь и девушке жизнь испортишь в ожидании, а если еще пойдет в Чжан Фэя лицом – потом вовек не отделаешься.
Тьфу... кому надо, тот пусть и женится.
─ И правда, сестра Ху, у моего брата голова на плечах есть, без невест не останется. Подойдет срок – сам найдет себе по сердцу, нечего нам в это вмешиваться.
Ван Шоуин была крайне довольна позицией Цинь Цзяньго: уж кто-кто, а она прекрасно знала, способна ли баба легко отпустить кусок мяса, попавший в когти к собственной хозяйке.
─ Тоже верно, парень у нас башковитый, мало того что при деле, так еще и целый сыхэюань отгрохал, любая за счастье сочтет за него выскочить.
Поразмыслив, сестра Ху решила, что, видимо, не судьба, однако по-прежнему глядела на Цинь Цзяньго с затаенной надеждой.
─ Сяо Цинь, как придет Новый год, не забывай про уличком.
Ишь чего! Служба службой, а дружба врозь.
Разве наездишься к ним с дарами каждый раз? Захотелось кабанятины...
Плати звонкой монетой!
Ворота Чаоянмэнь еще не снесли, застава выглядела пустынной и заброшенной, вокруг вовсю строили новые цеха, дорога на Чаоянлу оставалась брусчатой со следами глубоких колес: на южной стороне раскинулись заводские территории, на северной – жилые общежития.
Цинь Цзяньго привез кабана на 3-ю Пекинскую хлопчатобумажную фабрику.
Она располагалась в районе храма Цыюньсы, следом за ней шли 2-я текстильная фабрика в Баличжуане и 1-я в Шилипу. Первой была построена и пущена в ход 1-я фабрика, за ней последовала 2-я, а 3-я распахнула свои двери для производства только в нынешнем году.
Ах да, Юй Ли как раз работала здесь ткачихой.
─ Сестра Шоуин, к кому мы направляемся?
Уже ступив на территорию фабрики, поинтересовался Цинь Цзяньго.
─ Сразу к директору Ляну, но имена твоих сестриц придется сменить – кто нынче так детей называет?
─ Ох, вся вина на приемном отце, он грамоты не ведал.
Тьфу ты пропасть, имена сестер ей не по душе, а мои лучше что ли? Товарищ заготовитель Цинь Гоудан...
─ Пфф! Ха-ха-ха... – расхохоталась она.
─ Чего смеешься? Раз уж пошла такая пьянка с переводом прописки в город, давай-ка переименуем их разом.
Ван Шоуин продемонстрировала непреклонный нрав главы семейства.
─ Да лишь бы зацепка какая была, их ведь девять штук.
─ Не твоего ума дело. Как только оформят переезд в город, принеси мне их свидетельства и свою домовую книгу.
Ван Шоуин еще толком не подобрала звучных имен и с досадой оборвала Цинь Цзяньго: мужчине положено ведать тем, что за порогом, а в домашние дела нос совать нечего.
─ Ладно, с сегодняшнего дня продуктовые книжки и талоны тоже твои. Раз уж все карточки числятся при уличкоме, будешь получать их за компанию.
─ Так не годится, мне ведь еще на службу ходить.
Главное – пока не светиться лишний раз с их отношениями. А вот исполнится Цинь Цзяньго положенный возраст, тогда... погоди-ка.
До двадцатилетия еще целых три года.
Да мне же через три года стукнет почти сорок...
При этой мысли исполненная сладких надежд Ван Шоуин вдруг помрачнела. А Цинь Цзяньго... неужто его не смутит, что она бесплодна?
Тоска зеленая...
Настроение вмиг испортилось, растаяв без следа, и тусклую тревогу не получалось отогнать никакими силами.
Ох, хуже и страшнее бесплодия...
Этот бессердечный увалень даже не додумается подойти и утешить старую дурнушку.
─ О чем задумалась, сестрица? Пойдем наверх.
Цинь Цзяньго бросил взгляд на помрачневшую Ван Шоуин: только что сияла, как майская роза, и вдруг в один миг превратилась в обиженную молодую жену.
Глядя на ее надутые губы, рассерженные щеки и сведенные к переносице брови, он едва сдержался, чтобы не рассмеяться.
До чего же потешная эта бабца.
Гремит громом, когда властна; сияет улыбкой, когда счастлива; надувает щеки в обиде – физиономия прямо как в мультике.
─ Да ни о чем, идем-идем наверх.
Ван Шоуин, словно кошка, которой наступили на хвост, мгновенно вернула себе невозмутимый вид и застучала каблуками по лестнице.
─ Если что на душе скребет – говори мне. Раз уж мы сошлись, надо доверять друг другу, понимать и прощать. Смотри, чуть расстроилась – и на лбу морщинки залегли, дай-ка я разглажу.
─ Убирайся! Перестань баловаться.
Она отмахнулась от его загребущих рук: ишь удумал, парень непутевый, место ли для шуток.
Понимать, доверять, прощать...
Сумею ли я?
Может, дома выложить ему всё как есть? И правда, как говорил этот наглец, не потому ли развалился мой прошлый брак, что мы слишком мало откровенничали? Наверняка бывший муж втайне не мог простить мне бесплодия, раз уж завел на стороне бабу и приплод, а в прошлом году вернулся лишь затем, чтобы поставить точку.
Но поймет ли меня этот парень?
Он ведь молод еще, вдруг это лишь минутный порыв.
Эх... тоска зеленая...
Нет, так дело не пойдет. Раз из-за отсутствия детей я уже однажды хлебнула горя с разводом, нужно открыто поговорить с ним. Если для него это принципиально – что ж, лучше жить бобылкой...
И впрямь, какой дурак возьмет бесплодную бабу?
К тому же годы берут свое.
Терпеть унижения в роли мачехи я не собираюсь: чужие дети к сердцу не прирастут, горбатиться на чужой приплод – лучше уж пусть этот малец останется со мной.
А-а-ах...
Будь что будет! Раз уж посчастливилось встретить родную душу, так хоть напоследок побуду счастливой, а коль не стерпит моего изъяна – приму его в приемные сыновья.
Хи-хи, приемная мать и приемный сынок – тоже неплохо.
...
─ Очнись, сестрица, глаза пучишь да улыбаешься, что стряслось-то? Если хворь какая одолела, давай домой вернемся.
─ Всё в порядке, Цзяньго, дома потолкуем.
─ Ладно. Хоть годами я и мал, со вчерашнего дня считаю себя взрослым мужчиной, и оградить тебя от бурь да невзгод – моя прямая обязанность. Коли не по себе – говори сразу.
─ Цзяньго, за что ты ко мне так добр?
─ Смешной вопрос, кому же еще добро делать, если не тебе? Мы с тобой впотьмах на одном ложе побывали, неужто ты думала, я пододеяльник стряхну да сбегу?
─ Тьфу ты, перестань, услышит кто – живой не сгину.
Ван Шоуин вмиг расцвела душой: подкупило именно это – твердость характера и готовность отвечать за поступки.
─ Тук-тук-тук!
─ Войдите!
─ Здравия желаю, товарищ командир, Ван Шоуин прибыла с докладом!
Ван Шоуин вошла в кабинет и вскинула руку в воинском приветствии, оставив Цинь Цзяньго в полном оцепенении. Начальник городского управления общественной безопасности Фэн приходился ей старым командиром, да и этот сорокалетний директор Лян носил чин повыше ее собственного...
Старушка Ван прослужила в армии с семнадцати лет, пусть даже годков восемь-девять отбарабанила, но отдавать честь первому встречному – это ж додуматься надо!
─ Ван Шоуин? Из какого ты соединения?
─ Докладываю, заместитель командира отряда! 5-й отряд Шаньдунской колонны, женская рота отдельного полка, Ван Шоуин!
─ А, вспомнил, точно... сорок второй год, кажется? Вы тогда вместе с У Сюэмэй на службу поступили. Мы вас назад отправляли, да куда там – увязались же за частью тайком две девчонки.
─ Память у командира светлая, словно вчера было.
─ Брось лесть разводить. Выкладывай, зачем пожаловала? После реорганизации пятого отряда в сорок третьем я убыл на учебу в Яньань и с тех пор тебя не видел.
Директор Лян явно не верил, что она хранит в памяти его персону.
─ Старый командир, не будь в нашем уличкоме свободной квоты на 3-ю хлопчатобумажную, я бы и не надеялась свидеться со старым командиром. Вот, решила подкинуть вам пополнение.
─ Есть направление – ступай в кадровую часть и оформляйся.
Тот еще лис, подумал Цинь Цзяньго, глядя на директора Ляна: из тех, кто не увидит кролика – не станет выпускать орла.

Комментарии

Загрузка...