Дом Юми стоял посреди тихих фермерских угодий чуть в стороне от жилого квартала.
Вероятно, семье Накатани принадлежала вся земля в этой округе.
Я позвонил в звонок у старых ворот.
[Кто там?]
Из домофона раздался женский голос.
— Меня зовут Маэсима Сатору. Прошу прощения, что пришел без предупреждения.
[Маэсима... Пожалуйста, подождите минутку.]
Домофон затих. Примерно через пять минут боковая калитка со скрипом отворилась.
— Маэсима-сан, мой муж примет вас. Пожалуйста, входите...
— Да. Извините за столь неожиданный визит... Прошу меня простить.
У бокового входа появилась красивая женщина в кимоно...
В ней угадывалось легкое сходство с Юми.
Я никогда не слышал, чтобы у Юми были братья или сестры — неужели это ее мать?
Она провела меня не в главный дом... а во флигель.
— Пожалуйста, подождите немного здесь.
— Хорошо.
Комната во флигеле была размером около двадцати татами, с модернистским интерьером, навевающим воспоминания об эпохе Сёва. В полном контрасте с внешним видом здания в традиционном японском стиле, внутри царила старомодная западная атмосфера.
Я присел подождать на стул, похожий на произведение искусства, рядом с покрытым черным лаком столом.
В тишине комнаты раздавалось лишь тиканье настенных часов...
Двойные двери бесшумно разъехались в стороны, и на пороге появился мужчина. Как и встретившая меня женщина, он был одет в кимоно.
Я встал и склонил голову.
— Меня зовут Маэсима Сатору... Прошу прощения, что явился без приглашения и предварительной договоренности.
Женщина отодвинула стул. Когда мужчина подошел к нему и начал садиться, она плавно пододвинула сиденье под него.
Затем она отступила на шаг и встала чуть позади и сбоку от него, чинно сложив руки у пояса оби.
— Нет, депутат Маэсима уже связался со мной по этому поводу. Извиняться нет нужды.
— Вот как... Мой отец...
— Позволь представиться как полагается. Я Накатани Юя, нынешний глава семьи Накатани.
Накатани Юя... Честно говоря, на вид он казался лишь немногим старше меня.
— А это моя жена, Сатоми.
— Я Накатани Сатоми...
Сатоми-сан низко поклонилась в знак приветствия.
— Это... скромный подарок, но прошу принять...
Я протянул Юе-сану бумажный пакет со сладостями. Нагасаки-сан вручил мне его перед самым выходом.
— Как любезно с твоей стороны... О, "Сацукидо".
Я совершенно не разбирался в марках сладостей... но по одной только коробке было видно, что они дорогие.
Не оборачиваясь, Юя передал бумажный пакет ожидавшей позади него Сатоми-сан.
Сатоми-сан низко поклонилась, приняла пакет обеими руками, придерживая его снизу за дно, и отступила назад, не поднимая головы.
— Именно этого я и ожидал от сына семьи Маэсима... Несмотря на юный возраст, ты прекрасно знаком с хорошими манерами.
— Что вы... об этом позаботился мой отец... Сам я не слишком силен в подобном этикете...
— Вот как...
Взгляд Юи-сана стал острее. Он посмотрел на меня так, словно оценивал.
— Моя собственная оплошность доставила неприятности и вашей дочери... Я искренне прошу за это прощения.
Казалось, он видит насквозь даже те страницы моего прошлого, которые я хотел бы скрыть, поэтому я сам заговорил об этом первым.
— Подробности я также слышал от депутата Маэсимы.
— Да...
— Что касается фотографии с моей дочерью, то каждый волен понимать увиденное в меру своего восприятия. Поэтому я не рассматриваю вариант подачи иска против учеников, оставивших те комментарии, или человека, выложившего снимок.
— Понимаю...
— Впрочем, не знаю, что сказал тебе депутат Маэсима, но даже если оправдывать случившееся самообороной, я не могу одобрить ответ насилием на насилие.
— Вы совершенно правы.
Выражение лица Юи-сана оставалось спокойным, но я совершенно не мог прочесть эмоций в глубине его глаз...
— Прошу прощения... Чай и небольшое угощение к нему.
Вошла Сатоми-сан с деревянным подносом, на котором стояли чайные чашки и блюдца со сладким бобовым желе.
Сначала она поставила угощение передо мной, а затем перед Юей-саном.
— Пожалуйста, угощайся, пока не остыл.
— Благодарю...
Я мало что понимал в чае, но этот явно был отменного качества.
— Хе-хе, этот чай выращен у нас дома.
— О, вот как... А я-то подумал, что он наверняка очень дорогой.
— Аха-ха-ха... Ты показался мне очень серьезным юношей, Сатору-кун, но у тебя отличное чувство юмора.
— Аха-ха... Разве?..
— Что ж, ему все равно не сравниться с чаем, который заваривает Хара-сенсей в "Гэнъан".
Усмехнувшись, Юя-сан поднес чашку к губам.
Сатоми-сан проследила за ним взглядом, после чего бесшумно покинула комнату.
— Маэсима-кун... Нет, позволишь называть тебя Сатору-кун?
— Да.
Поставив чашку на стол, Юя-сан скрестил руки на груди и с улыбкой перешел к главному вопросу.
— Какие отношения связывают тебя с Юми, Сатору-кун?
— Наши отношения?.. Я считаю ее подругой.
— Подругой... Понятно.
Юя-сан перевел взгляд на сад и с легкой грустью улыбнулся.
— Однако мне кажется, что она испытывает к тебе чувства, разве нет?
— ......
"Даже если у тебя есть девушка, Сатору-семпай, пожалуйста, позволь мне и дальше любить тебя..."
Юми уже признавалась мне раньше, и я отверг ее. Возможно, он уже догадывался об этом.
— Ну да. Должно быть, тебе неловко о таком говорить.
— Нет... дело не в...
— И все же это ведь был ты, не так ли? Тот, кто изменил Юми.
— Не уверен, что понимаю, о чем вы.
Юя посмотрел на фотографию в рамке в глубине комнаты.
Я проследил за его взглядом, но с моего места из-за бликов на стекле разглядеть снимок было невозможно.
— Юми с малых лет воспитывали как достойную женщину рода Накатани... Думаю, ты понимаешь, что я имею в виду, глядя на мою жену... Сатоми.
... Она и правда совсем не похожа на маму Томоки и Сацуки, Ёко-сан... Но не потому ли ее поведение не показалось мне странным... что она напомнила мне мою собственную мать?
— Я человек из рода Накатани и сам решил следовать его традициям. Наш с женой брак был предрешен заранее. Когда Сатоми исполнилось тринадцать, ее передали на попечение нашей семьи, и моя ныне покойная матушка со всей строгостью обучила ее тому... как подобает держать себя женщине дома Накатани...
Не отрывая взгляда от фотографии, Юя грустно улыбнулся.
— Мой покойный отец с раннего детства готовил меня к роли главы семьи Накатани... Но я вырос в этом доме, а моя жена была наречена мне с самого рождения, поэтому никто из нас никогда не ставил такой порядок вещей под сомнение. То же самое касалось и Юми, родившейся здесь.
— Вы воспитывали Юми-тян точно так же?
Юя-сан тихо кивнул.
— Да. Мы следовали устоям рода Накатани и растили Юми как дочь этой семьи — чтобы однажды она стала хорошей женой для зятя, которого мы примем в наш род.
... Я уже слышал об этом от самой Юми.
— Понятно. Судя по выражению твоего лица... Значит, это все-таки был ты.
— ... Я не считаю, что перешел черту, сказав тогда вашей дочери те слова.
Я твердо и прямо посмотрел в глаза Юе-сану.
— Нет, я не злюсь. Точнее сказать... уже не злюсь. В тот день, когда мы впервые представили Юми ее жениху... Это было здесь, во флигеле, на том самом месте, где сейчас сидишь ты... Обычно она соглашалась со всем со словами "Да, отец", но в тот день держалась непривычно уклончиво.
Сейчас Юя-сан криво улыбался... но каким он был в тот день?
Об этом я мог лишь догадываться, вспоминая, как горько Юми плакала тем вечером в парке...
— Я до сих пор помню, как она вернулась поздно вечером и заявила нам: "Я не согласна на помолвку"... И как моя жена, Сатоми, впервые в жизни потеряла самообладание и ударила Юми... Но решение девочки было непоколебимым... После более чем десяти лет обучения тому, как должна жить женщина семьи Накатани, Юми проявила такую решимость, такую волю самой выбрать свой путь...
Юя-сан обхватил чашку обеими ладонями и опустил взгляд на оставшийся на дне чай.
— Мои слова тут ни при чем... Она сама все обдумала и сделала собственный выбор.
— Да... ты прав. Дети — не отражение своих родителей... Дожив до своих лет, я понял эту истину лишь благодаря собственной дочери.
В этот самый момент двойные двери тихо отворились, и на пороге появилась Сатоми-сан.
— Дорогой... Юми вернулась домой. Как нам поступить?..
— Приведи ее сюда.

Комментарии

Загрузка...