Похоже, после этого Стелла и Айрин немного поговорили. Правда, я не владел чтением мыслей, так что не мог знать наверняка, о чём они думали.
К счастью, судя по всему, всё разрешилось благополучно.
Если так пойдёт и дальше, весьма вероятно, что Айрин встанет на мою сторону. Этого вполне достаточно.
Узнай она, что я намереваюсь убить Арию, то, возможно, тут же отвернулась бы от меня. Но пока что и этого было более чем довольно.
В зале царила суматоха, словно здесь только что пронёсся мощный ураган. Отчасти потому, что не прошло и пяти минут с тех пор, как Ария набросилась на меня.
Наследный принц, видимо, забеспокоился, не вызвала ли Ария недовольство его отца и что будет, если император составит о ней дурное впечатление. Он поспешил к государю и принялся что-то объяснять, всячески выгораживая её.
Жалко было смотреть, как он мечется. Да уж, тяжело сносить, когда поносят любимого человека. Но куда больнее, если этот самый любимый человек сам натворил глупостей, заслуживающих брани.
Если этот приём, как я и предполагал, устроили ради того, чтобы удержать меня от побега в другую страну... Попроси я сейчас казнить Арию, император с охотой пошёл бы мне навстречу.
Разумеется, риск был слишком велик. Случись так, что Ария погибнет из-за этого инцидента, виновником всё равно сочтут меня. Даже если она сама кругом виновата, когда вмешиваются сильные чувства, голос разума притупляется.
Если император скончается и нынешний наследный принц взойдёт на трон... Моё будущее окажется под огромной угрозой.
Этого я никак не мог допустить.
Я неспешно и осторожно приблизился к императору — так, чтобы ни в коем случае не побеспокоить его и чтобы моё появление не выглядело подозрительным политическим манёвром в глазах наследного принца.
Я лишь напустил на себя вид старшего брата, искренне скорбящего о разрушенных когда-то узах.
— Ваше Величество, молю вас не судить юную госпожу Арию слишком строго, — тем временем подобострастно убеждал государя принц. — Пусть её отношения со старшим братом и кажутся в высшей степени скверными... но я полагаю, что между братьями и сёстрами порой возникают размолвки. Говорят, среди простолюдинов сплошь и рядом случается, что родные брат и сестра становятся заклятыми врагами. Поэтому...
— Погоди. Об этом поговорим позже, — прервал его император. — Здесь есть тот, кто ждёт аудиенции. Ну что, Джиан Моргенхайм. Зачем ты пришёл ко мне?
Вмешиваться в разговор особ, стоящих выше тебя по положению, противоречило этикету. Это правило действовало в любой стране мира.
Если дело не касалось чрезвычайной ситуации вроде внезапно вспыхнувшей войны, следовало терпеливо ждать, поэтому я около трёх минут смирно стоял неподалёку в ожидании окончания беседы.
Пусть наследному принцу ещё и было что сказать, раз уж отец и единоличный владыка этой державы прервал разговор, ему ничего не оставалось, кроме как смолкнуть и отступить.
Ничего страшного. Ведь то, о чём я собираюсь просить, как раз придётся тебе по душе.
Хотя моя истинная цель была бесконечно далека от его чаяний.
— Дозволено ли ничтожному слуге обратиться с вопросом к великому и достопочтенному императору?
— Дозволяю. Всё равно ведь речь пойдёт о твоей сестре. Если желаешь для неё наказания, я накажу её. Причиной тому послужит не только высокая оценка твоих способностей. Я устроил этот пир в твою честь, так что главный виновник торжества — ты. Она прилюдно оскорбила тебя, поэтому повод более чем весомый.
Едва прозвучали слова правителя, наследный принц заметно напрягся.
И неудивительно, ведь император открыто заявил о готовности покарать Арию.
Впрочем, раз уж я однажды продемонстрировал поведение, близкое к святому, стоило зайти чуть дальше.
— Всё в порядке, Ваше Императорское Величество. Напротив, я предстал пред вашим взором с совершенно противоположной просьбой.
— Ваши отношения не назовёшь тёплыми. Неужели ты желаешь, чтобы твоя сестра избежала наказания?
— Именно так.
Услышав мой ответ, стоявший поодаль наследный принц тут же переменился в лице.
Как и подобает искусному политику, он попытался скрыть эмоции, но на его губах всё же промелькнула улыбка облегчения.
По правде говоря, в этих словах не было особой нужды. Более того, мой поступок был сопряжён с некоторым риском.
Если бы выходка Арии всерьёз испортила императору настроение, он непременно покарал бы её.
А моя мольба о помиловании... в зависимости от того, как правитель воспримет подобное заступничество, могла обернуться опасностью для меня самого.
Однако причина, по которой я заговорил об этом, была проста: заставить наследного принца задуматься о том, что я за человек.
Дать понять, что, как бы то ни было, я изменился. Показать, что даже имея законную и неоспоримую возможность погубить Арию, я не собираюсь причинять ей вред.
Тогда в глазах окружающих я предстану благодетелем, совершившим немало великих дел на благо людей.
А наследный принц вдобавок ко всему решит, что я не способен на убийство Арии.
И когда она погибнет, с меня с высокой вероятностью спадут все подозрения. По крайней мере, никто не сочтёт меня виновником.
Тогда я смогу спокойно жить дальше. Именно ради этого я так поступил. Ради себя в далёком будущем.
К тому же, даже если император и был не в духе, раз уж он пригласил меня сюда, он не станет наказывать меня, пока я не оскорблю его лично.
Даже если я задену его чувства, потом не составит труда загладить вину и польстить ему. Ведь я обладаю знаниями, способными превратить нынешнего императора в мудрого и великого правителя.
— Хорошо. В таком случае я не стану ворошить осиное гнездо и раздувать скандал. Было бы странно наказывать её, раз сам пострадавший против. Буду надеяться, что вы сумеете поладить.
— Моё ничтожное естество трепещет перед безграничной милостью и состраданием Солнца Империи. Смиренный слуга от всего сердца молит о том, чтобы Ваше Императорское Величество здравствовали ещё долгие лета.
— Ступай. Если закончил, наслаждайся пиром.
— Позвольте откланяться. Крепкого вам здравия.
Повернувшись, чтобы уйти, я бросил взгляд на наследного принца: тот украдкой перевёл дух с явным облегчением.
Вроде бы пронесло.
Но хоть я и продолжал набивать очки симпатии, проблем всё ещё хватало. Страшно было даже представить, что случится, если дело примет дурной оборот.
Если в будущем, взойдя на престол, он услышит мольбы Арии казнить меня... послушает ли он её?
В обычных обстоятельствах он бы наверняка отказал, но... в мире романтического фэнтези предугадать развитие событий было совершенно невозможно.
Ради надёжного будущего следовало действовать наверняка.
Да и смерть для Арии — чистая выгода. Разве ей самой не лучше избавиться от столь жалкой участи?
Хм? О чём это я сейчас подумал? Нет, мысли завели меня куда-то не туда.
Арии, конечно, и правда стоило бы вырваться из оков этой судьбы, но... вряд ли это вообще возможно.
Было бы славно, если бы для неё существовал счастливый конец, однако шансы на это ничтожно малы.
Разобравшись с этим, я поспешил отойти подальше от государя, в чьём присутствии поневоле чувствуешь себя не в своей тарелке, и направился к Стелле.
Гости вокруг вновь принялись украдкой наблюдать за мной. Стоило ли считать это удачей? Из-за недавнего происшествия мало кто решался подойти ко мне лично.
Все они лишь молча таращились издалека.
За исключением одного-единственного человека.
— Джиан...
— Кажется, меня кто-то окликнул... Кто?.. А.
Позвавшей меня оказалась не кто иная, как Селена Петроберн. Петроберн... маркизы они были или виконты? В общем, младшая дочь того рода.
И человек, некогда бывший моей невестой.
В каком-то смысле — самая главная жертва Джиана Моргенхайма.
Если вспомнить, что она годами держалась за помолвку, заключённую ещё в детстве, даже после того как её наречённый превратился в отпетого негодяя... видимо, эта девушка невероятно сильно любила Джиана Моргенхайма.
Ведь союз заключили не из сугубо клановых интересов: они с детства были влюблены друг в друга, и поскольку семья Селены стояла выше по положению, а я подавал большие надежды своим умом, их помолвку всего лишь одобрили заранее.
Чувства, зародившиеся в восемь лет, не угасали целое десятилетие. В некотором роде это можно назвать поистине поразительной, чистой любовью.
Хотя, с другой стороны, это лишь подчёркивало, насколько же законченным мерзавцем был прежний Джиан, раз уж даже человек с такой преданностью в конце концов опустил руки.
Но право же, удивительно. С какой стати Джиан Моргенхайм вообще стал никчёмным пьяницей и дебоширом? Ни единого мало-мальски внятного повода для этого не проглядывалось.
Будь он изначально нормальным, для такой перемены требовалась бы веская причина. Но в восемь лет до переходного возраста ещё как до луны пешком; у него была любящая, преданная невеста, статус признанного наследника и всеобщее восхищение — так почему же он сломался?
— Давно не виделись...
— Прошу прощения? А-а. Вы та самая госпожа, с которой мы столкнулись в академии. Рад встрече вновь.
— Значит, это всё-таки был ты. А та беловолосая особа... твоя новая возлюбленная?
— Нет. Мы вовсе не пара. Юная госпожа Стелла действительно призналась мне в чувствах, но я ей отказал. Можете спросить у кого угодно, вам подтвердят.
— ...Раз я расторгла помолвку, то больше не имею права ни о чём спрашивать. Я знаю, как бессовестно поступаю.
— Мы с вами точно находимся в одной комнате? Такое чувство, будто мы говорим о совершенно разных вещах.
Эта девушка знала всю правду. В отличие от остальных, кто не видел меня на выпускной церемонии, Селена столкнулась со мной лицом к лицу. Должно быть, она сразу поняла, кто я.
Тогда благодаря смекалке Стеллы мне удалось как-то выкрутиться. Неужто из-за этого она решила, что мы со Стеллой возлюбленные?
— Прости меня. Не знаю, какая у тебя была причина, но тебе, должно быть, пришлось так поступить. Прости, что не поверила. Или, даже если так... мне стоило разорвать помолвку ещё раньше. Прости.
— А?
— Я пойду. Береги себя.
Сказав это, она медленно развернулась и пошла прочь.
У меня не сохранилось воспоминаний о ней. О том, как Селена относилась ко мне, я знал лишь с чужих слов.
В прошлой жизни на Земле у меня никогда не было девушки, так что я вряд ли смог бы по-настоящему понять её чувства.
Однако в одном я был уверен точно.
То была неугасшая привязанность.
Она до сих пор любила меня. Нет...
В ней всё ещё теплились чувства к Джиану Моргенхайму.

Комментарии

Загрузка...