— Хм. А ты в какую сторону хочешь это повернуть? В падение? Или в пробуждение?
— Даже не знаю.
Сону слегка улыбнулся.
Его вид выражал такое удовольствие, будто одно лишь взвешивание этих двух вариантов уже приносило ему радость.
— Я понемногу разобрался. Как именно нужно показать Ли Банвона. И какой человек — мой Ли Банвон.
—...Хм-м.
Сихун задумался.
Определенно, Ли Банвон в исполнении Сону будет стоить того, чтобы на него посмотреть.
На самом деле, игра Ли Банвона, которую Сону демонстрировал во время репетиций, даже на взгляд Сихуна была весьма притягательной.
И дело не в том, что он хорошо играл.
Это само собой разумеется. Разве умение выстраивать эмоциональные линии — не базовая компетенция актера?
Профессиональный актер должен смотреть дальше.
Что это за персонаж, которого я играю?
Почему зрители должны следить за этим героем, почему они должны отдать ему свои сердца... он должен уметь объяснить это.
И Сону, безусловно, был выдающимся актером в плане выстраивания образа персонажа.
Гений? Не хотелось бы описывать его такими избитыми словами.
Скорее даже не гений, а...
«Извращенец».
Да. Слово «извращенец» подходит куда лучше и звучит приятнее.
Сихун, будучи «старшим извращенцем», испытывал гордость, глядя на «младшего извращенца». Хотя он его особо не учил и не взращивал, но одно лишь наблюдение за ним вызывало странное удовлетворение.
— Поэтому, сонбэ, подойдите-ка сюда на минутку. Я тут нашел кое-что интересное.
—...А?
— Посмотрите на эту статью. Здесь проанализировано психологическое состояние У-вана с точки зрения психиатрии. Она на английском, так что я перевел только те части, которые показались мне интересными.
— О, да. С-спасибо, парень.
— А это исследование о взаимосвязи симптомов тиранов со всего мира с социально-политической обстановкой их эпохи. Оно на корейском, так что можете читать как есть!
— О... а это довольно толстая штука, да?
— Нет, что вы. Это просто бумага плотная, а так всего 25 страниц! Как начнете читать, проглотите в один миг!
— О-о-ох...
А, забираю свои слова про удовлетворение назад.
Все-таки он... немного пугает!
Глава 174
Солнце печет нещадно.
Казалось, еще совсем недавно от солнечных лучей, падающих на кожу, не исходило никакого тепла, так когда же лето успело подобраться так близко?
Со Тхэрок смотрел на солнечный свет, упавший на стол в форме угловатого оконного проема.
Это летнее солнце. Света определенно больше, чем обычно, а значит, и тени становятся глубже.
Все предметы выглядят объемнее, а цвета становятся ярче.
Со Тхэрок любил летнее солнце.
Настолько, что считал: если он сможет снять фильм, способный передать эту жизненную силу в чистом виде, то уже этим он состоялся как режиссер.
«...Жаль».
Поэтому было до слез обидно, что в такой день, когда льется столь прекрасный свет, нельзя проводить съемки.
Ему уже шестьдесят. Вряд ли в его жизни осталось так уж много таких летних дней.
В глазах Со Тхэрока на мгновение промелькнула грусть.
В голове роилось столько историй, столько прекрасных моментов и сцен, которыми хотелось похвастаться перед всеми... но времени всегда не хватало.
Со Тхэрок медленно выровнял стопку сценариев и документов на столе и одновременно с этим заговорил:
— Сын Иль. Какие роли мы сегодня прослушиваем?
— А, да! Планируем посмотреть У-вана, Ли Банвона и Ли Бангана.
На самом деле он знал.
Но спрашивать было своего рода привычкой. Снова подтверждая расписание через уста помощника режиссера, он заранее настраивался на предстоящий день.
Это была одна из привычек, выработанных за всю жизнь в режиссерском кресле.
Только так он обретал душевное спокойствие.
Конечно, даже несмотря на это, на душе у Со Тхэрока сегодня было неспокойно.
«Да уж, эти прослушивания — сплошная мука».
Бывают режиссеры, которые любят прослушивания.
Им нравится видеть, как актеры раскрывают роли совершенно неожиданным образом, и черпать в этом вдохновение.
Но для Со Тхэрока такое вдохновение было лишь помехой.
Помехой, которая еще больше запутывала и без того переполненную идеями голову.
Со Тхэрок не любил игру, выходящую за рамки его ожиданий. Конечно, иногда этот «шум» помогал выстроить лучшую картину, но... это случалось нечасто.
Со Тхэрок жевал жвачку для бодрости, чтобы сменить настроение.
И именно в этот момент помощник режиссера, который все это время осторожно наблюдал за ним, робко подал голос:
— Э-э, режиссер.
— Что?
— Тот... может, сегодня вы будете немного помягче с актерами?
—...
Вместо ответа Со Тхэрок молча уставился на помощника.
Тот вздрогнул и замахал руками:
— А, это не я придумал...! Это кастинг-директор сказал. Вчера из-за того, что вы довели Сон Чхэбин до слез, было столько звонков с жалобами. Поэтому...
— Быть помягче — значит работать спустя рукава?
— А, нет! Я не хотел сказать, что нужно работать спустя рукава... Простите. Я сам все улажу.
Со Тхэрок не стал больше отчитывать помощника.
В конце концов, он и сам понимал, почему возникают такие разговоры.
И дело не только в прослушиваниях.
Во время съемок, если Со Тхэрок чувствовал «шум» в игре актера, он требовал пересъемки столько раз, сколько было нужно. Однажды он потребовал сто дублей.
Ничего не поделаешь. Если режиссер будет игнорировать такие мелкие сигналы, в конечном итоге работа развалится.
Именно поэтому вчера пришлось довести Сон Чхэбин до слез.
Этот легкий шум продолжал мозолить глаза, и оставалась надежда, что если надавить еще немного, то его удастся устранить.
И действительно, в конце концов шум исчез.
Конечно, Со Тхэрок так поступал не со всеми актерами.
Если актер создавал настолько неприятный шум, что не было смысла даже пытаться что-то исправлять, он просто отпускал его без лишних слов.
Да. Как сейчас.
— Спасибо, я все увидел.
Со Тхэрок с трудом сдержал подступающее раздражение и заговорил.
Перед ним стоял актер, только что сыгравший У-вана, и с напряженным лицом смотрел на него. Только что он играл сцену, где узнает о том, что Ли Сонге повернул армию [Хвегун].
Сцену, где он, охваченный страхом, что Ли Сонге убьет его, приказывает схватить семью Ли Сонге.
Интерпретация была неплохой. Попытка выразить гнев и страх одновременно тоже была хороша, да и актерское мастерство не подкачало.
Однако, несмотря на это, всё, что чувствовал Со Тхэрок, глядя на него, — это шум.
Он пытался впихнуть в игру слишком много всего.
Не то чтобы он считал стремление вложить что-то в игру плохим качеством для актера, но если жадность актера видна сильнее, чем чувства персонажа, значит, игра провалена.
Со Тхэрок не дал ему никаких отзывов и не попросил сыграть иначе.
Нет нужды смотреть больше. В голове лишь прибавится этого нелепого шума, который его раздражает.
Лучше отправить его восвояси, пока голова не засорилась окончательно.
К счастью — или, скорее, в качестве утешения — было то, что при выборе актеров ему не нужно было ни с кем договариваться.
Со Тхэрок никогда не проводил прослушивания вместе с кастинг-директором или кем-либо еще.
Если прислушиваться к их неумелым мнениям, фильм в конечном итоге развалится.
Поэтому, видя актеров, полных шума, Со Тхэрок сразу же их отсеивал.
Те, кого он внимательно рассматривал, требуя другой игры, были в основном актеры с минимальным уровнем шума.
То есть актеры, которые могли показать именно ту игру, которую он хотел, если немного их подправить.
Конечно, были и исключения.
— Спрашиваете, сошел ли я с ума? Ха-ха, Сангон. Как же мне не сойти? Это эпоха, в которой невозможно не сойти с ума. Эпоха, в которой нужно быть безумным. Единственный человек на этой земле, который хочет, чтобы мой рассудок оставался в порядке, — это вы, Сангон.
Глядя на Ю Сихуна, который постоянно хихикал и занимался самобичеванием, Со Тхэрок нахмурился.
То, что сейчас играл Сихун, отсутствовало в сценарии.
Это был процесс, через который проходили все актеры. В сценарии изначально не было прописано нормальных реплик. Чтобы подготовиться, им приходилось самим фантазировать: «Что бы сказал У-ван?»
И Сихун сказал, что хочет сыграть сцену, где он жалуется перед Чхве Ёном, который отчитывает его и призывает прийти в себя.
— Прийти в себя? Если я приду в себя, то пойму лишь то, что стою на лезвии ножа, так зачем мне это делать? Уж лучше мы... будем наслаждаться с этими красотками! Ха-ха-ха-ха-ха!
Грубо.
Игра Сихуна была действительно сырой, первобытной.
Со Тхэрок понял: Сихун — актер с настолько сильным эго, что его нельзя запирать в рамках ансамблевой драмы, такой как [Мятежник]. Это актер, способный в одно мгновение окрасить историю [Мятежника] в свои собственные цвета.
Настоящий комок шума.
— Покажете еще сцену, где У-ван молит о пощаде?
И все же, он попросил показать другую сцену исключительно из жадности.
Ведь не весь шум бесполезен. Бывает такой шум... который хочется оставить, даже если это пошатнет произведение.
Игра Сихуна была именно такой.
В итоге, посмотрев на игру Сихуна еще несколько раз, Со Тхэрок, отпуская его, снова не смог сдержать глубокого вздоха от стресса.
«Актеры...»
Одни сплошные монстры.
У каждого такой сильный дух, что кажется, будто они пытаются убедить его одной лишь игрой: «Режиссер, эта мысль хороша, но не лучше ли развить ее вот так?»
Если бы это делал посредственный актер, можно было бы просто фыркнуть и пройти мимо, но когда за дело берется настоящий мастер, поделать ничего нельзя.
Оглянуться не успеешь, как твое сердце уже покорено.
Поэтому режиссер должен быть еще упрямее.
Если не иметь собственного стержня и поддаться напору актера, можно упустить штурвал управления фильмом.
Нельзя позволять убедить себя посредственной игрой.
— Режиссер. Теперь очередь Ли Банвона.
— М-м.
На слова сотрудника Со Тхэрок тяжело кивнул.
Ли Банвон. Разве бывают неважные роли? Но Ли Банвона нужно было выбирать с особой осторожностью.
[Мятежник] состоит из двух частей.
История мятежника, пошедшего против страны, Ли Сонге, и... мятежника, пошедшего против отца, Ли Банвона.
В первой части он останется на уровне второстепенного персонажа, но во второй части должен будет исполнить роль главного героя. Поэтому нужно было выбрать максимально подходящего человека.
Его нельзя выбрать только потому, что он хорошо играет.
Это должен быть человек, который лучше всех подходит на роль Ли Банвона, человек, при одном взгляде на атмосферу которого сразу вспоминается Тхэджон.
В этом смысле,
— Здравствуйте. Я Ким Сону.
О Ким Сону он знал.
Для режиссера актер... всё равно что кисть для художника. Где появилась какая кисть? Если рисовать этой кистью, получится такая линия. Он всегда держал ухо востро по поводу всех подобных историй.
Конечно, он не мог не знать о Ким Сону.
Новичок, который в последнее время выделяется больше всех.
Однако первое впечатление от Ким Сону ему во многом не понравилось.
Во-первых, кожа слишком бледная. Хотя Ли Банвон и был ученым, он также был воином, который чуть что поднимал армию, а в этом Сону совсем не чувствовалось грубости, присущей Ли Банвону.
Казалось, от одной только внешности уже исходит шум.
«Лучше бы он пробовался на другую роль, а не на Ли Банвона».
Со Тхэрок про себя вздохнул и заговорил.
В любом случае, нельзя судить, даже не посмотрев игру.
— Сыграйте сцену, которая, по-вашему, лучше всего характеризует Ли Банвона.
Ему было любопытно.
Что же этот молодой человек считает самым характерным для Ли Банвона? Какую сторону Ли Банвона он попытается оживить? Изобразит ли он горящие амбиции? Покажет ли он человека, который до безумия любит Чосон? Или, может быть, выразит гнев на все, что преграждает ему путь?
Все было не так.
— Я сыграю сцену, где Банвон советует Ли Сонге убить Чон Монджу.
Сону выбрал неожиданную сцену.
Не сцену убийства Чон Монджу, а сцену, где он советует его убить? Для Со Тхэрока это было неожиданно. Ведь это не было ключевым моментом.
В конце концов, суть той сцены заключается в том, как Ли Банвон забивает Чон Монджу до смерти железной булавой, не так ли?
Однако вскоре Со Тхэрок понял, почему Сону посчитал эту сцену «самой характерной для Ли Банвона».

Комментарии

Загрузка...