Мысль о том, что раз уж покупатели не идут, можно просто закрыть лавку и расслабиться — подобную идею мог позволить себе лишь тот, у кого всего в избытке. Она и та аристократка, которая заявила: «Если нет хлеба, пусть едят пирожные», наверняка отлично поладили бы.
К сожалению, у меня за душой не было ничего, поэтому я не мог так легко принять подобный образ мыслей.
— Ваше Высочество, и всё же закрывать лавку насовсем — это как-то...
— Не беспокойся. Денег у меня более чем достаточно.
Эрье вдруг расстегнула пару пуговиц на своей форме и просунула руку внутрь.
«Постойте, что она вообще творит...»
Я почувствовал, как меня накрывает волна замешательства от её действий, но продолжать смотреть было никак нельзя. В конце концов, меня могли ослепить прямо на месте за подобную дерзость.
Поэтому я какое-то время решительно смотрел в потолок, пока что-то тёплое не коснулось моей щеки.
Повернув голову, я обнаружил поблескивающую золотую монету. С учётом той, что коснулась моей щеки, в руке Эрье было как минимум десять монет.
— Я арендую эту чайную на вторую половину дня.
— Вы имеете в виду... чайную Великого герцога... то есть чайную под управлением клуба садоводства арендует сама принцесса, которая этот клуб садоводства и возглавляет?
— Да. С этим есть какие-то проблемы?
Да тут не просто проблемы, их вообще не счесть.
Мы открыли эту чайную вовсе не ради заработка. Мы сделали это для того, чтобы, будучи студентами Академии, насладиться фестивалем и дать как можно большему числу людей попробовать приготовленные нами угощения.
Не говоря уже о том, что все студенты Академии изначально были аристократами. Любая прибыль, которую мы могли бы получить своим трудом, для них была бы лишь карманной мелочью.
В общем, то, что Эрье выкупает всю чайную, совершенно не соответствовало нашей первоначальной цели...
— Ну же, ну же, не будь таким букой.
Эрье достала из своего декольте ещё две золотые монеты и засунула их мне в карман. То, что это была взятка, было очевидно и без лишних подтверждений.
Она протянула их так небрежно, но это действительно была огромная сумма — эквивалент расходов простолюдина на жизнь в течение двадцати лет.
— Ваше Высочество, я не могу это принять, — произнёс я, одновременно запустив руку в карман и вытащив две тёплые золотые монеты.
Конечно, я действительно люблю бездельничать и когда меня кормят. Но я не гоняюсь за лёгкими деньгами бездумно — я действую согласно определённым принципам. И один из этих принципов гласит: не делай ничего, что идёт вразрез с твоей совестью.
Даже если бы я принял эти монеты, я бы не смог их потратить. Деньги, заработанные вопреки собственным принципам. И это абсолютно, совершенно точно не потому, что эти деньги побывали в декольте Эрье.
Разочаровала ли её моя реакция? Губы Эрье обиженно надулись.
— Ну, тогда ничего не поделаешь. Верни их на место.
— Вы хотите, чтобы я сам их вернул...?
— Я ведь сама положила их тебе в карман, верно? Ты должен сделать то же самое для меня.
Эрье обхватила свою грудь обеими руками снизу, беззастенчиво демонстрируя свои намерения.
Мне следовало предвидеть подобное ещё с того момента, как она начала хвастаться своей грудью и предлагать мне потрогать её...
Я вздохнул и положил монеты на стол. Затем медленно протянул к ней руку.
Рука, в итоге коснувшаяся её, принялась застёгивать расстёгнутые пуговицы.
— Ваше Высочество, не уверен, что имею право говорить это, но, пожалуйста, цените себя чуточку больше.
— Неужели я... совсем не привлекательна?
В какой-то момент Эрье подняла веки, пристально глядя на меня своими золотистыми глазами. И вместе с этим взглядом из её голоса исчезли последние следы игривости.
Раз уж она не собиралась шутить, мне тоже следовало ответить ей со всей серьёзностью.
— Это совершенно не так. Вы более чем привлекательны, Ваше Высочество. Если не считать того, что ваши шутки порой бывают чересчур озорными.
— Я... ясно.
Эрье, обычно столь невозмутимая, запнулась — поистине редкое зрелище.
Позволив мне застегнуть форму, она накручивала прядь волос на палец. Как бы это описать? Сейчас она походила не столько на принцессу, сколько на самую обычную девушку.
— Я закончил. Если то, что я посмел коснуться вас, оскорбило ваше достоинство, я приму любое наказание, которое вы сочтёте нужным.
— Я не обиделась. Так что не стоит беспокоиться.
Эрье застенчиво улыбнулась.
Учитывая, насколько смело она себя вела, в глубине души я изрядно переживал, так что её искреннее заверение принесло мне облегчение. Без преувеличения — мне казалось, что моё сердце вот-вот выпрыгнет из груди.
Когда ситуация уладилась, Эрье перевернула висевшую у входа табличку обратно стороной «ОТКРЫТО».
Было ли её заявление об аренде всей чайной шуткой или она говорила серьёзно?
К сожалению, узнать это было невозможно. Я не умею читать чужие мысли. Честно говоря, мне и не было особо любопытно.
Единственное, в чём я был уверен наверняка: согласись я без колебаний, она действительно выкупила бы это заведение.
Откуда мне это знать? Проработав слугой десять лет, начинаешь подмечать абсолютно всё. Если слегка преувеличить, я мог понять, чего хочет Елена, по одному лишь выражению её лица.
Как бы то ни было, это довольно хлопотное время подошло к концу, и ко мне снова вернулся покой.
«Вот он, настоящий отдых...»
Я сидел напротив Эрье, неторопливо попивая чай.
Если бы она действительно арендовала всю чайную, я бы не смог наслаждаться этим отдыхом со спокойной душой — меня бы грызло чувство вины.
Но теперь? Лавка была открыта для посетителей, однако на горизонте не виднелось ни единого клиента. Вот это действительно был отдых без капли вины — идеальный отдых.
А поскольку Эрье больше не устраивала никаких каверз, этот момент казался просто непревзойдённым...
— Люк, ты не против, если я присяду рядом?
Помяни черта, как говорится, а он и рад явиться. Не успел я об этом подумать, как Эрье пересела на стул рядом со мной.
Сделав глоток чая, она перевела взгляд на меня.
— Люк, у меня есть к тебе просьба.
— Какого рода просьба?
Спокойно ответил я и сделал глоток чая. Рука, державшая чашку, едва заметно дрогнула, но благодаря многолетней выучке мне удалось сохранить самообладание.
Пожалуйста, пусть это окажется не очередной миной.
— Не мог бы ты подержать меня за руку?
В то мгновение, когда я услышал эту просьбу, я понял, что Бог меня оставил.
Если вы спросите, почему я виню Бога, когда виновница сидит прямо передо мной, я отвечу, что лучше уж буду винить принцессу, попутно помахивая перед ней морковкой.
Кто посмеет проявить неуважение к нашей принцессе? Это же практически государственная измена.
— Могу я спросить, с чем связана подобная просьба?
— Когда ты сегодня погладил меня по голове, мне показалось — лишь на мгновение, — будто из моих глаз ушла вся сила. Я хочу проверить эту теорию. И заметь, это абсолютно не из-за каких-то личных желаний.
— Раз причина в этом, я помогу.
Зная, с какими тревогами боролась Эрье, я просто не мог заставить себя отказать. Хотя, учитывая, кто был моим партнёром, я не мог не испытывать напряжения.
«Кстати говоря, с какой стати у меня вообще появилась подобная способность?»
В оригинальной истории Люк Найнхарт был в лучшем случае второстепенным персонажем. У него было больше экранного времени, чем у какого-нибудь случайного «Жителя А», но по значимости он и близко не стоял с Трио Дураков.
И всё же, глядя на способности, которыми я теперь обладал, не было бы ничего странного, окажись я главным героем. Будь я автором, я бы точно не стал наделять второстепенного персонажа такой силой.
Из-за чего оставалась лишь одна-единственная возможность...
«Эта способность проявилась потому, что именно я переселился в это тело».
Побочный эффект, возникший из-за наложения души под названием «я» на тело Люка Найнхарта.
Такое было вполне возможно, но у меня не было способа прийти к окончательному выводу. Прецедентов не существовало — поистине беспрецедентная ситуация, не имеющая аналогов ни в прошлом, ни в будущем.
«Я действительно понятия не имею...»
Пока я был погружён в эти размышления, Эрье под столом осторожно накрыла своей ладонью мою руку.
Возможно, дело было в уходе за грядками и цветочными клумбами — несмотря на то, что она была принцессой, кожа на её руках на ощупь казалась совершенно обычной.
— Люк, попробуй вообще ни о чём не думать.
— Понял.
Я очистил разум от переполнявших его тревог и попытался ни о чём не думать...
Но что вообще значит «ни о чём»?
Разве выбор «что угодно» не является самым сложным даже при заказе еды? А мысли имеют куда более широкий диапазон, так что, естественно, я пришёл в замешательство.
Но постойте — если даже это считалось «мыслями ни о чём», тогда...
— Попробуй подумать о чём-то более ярком?
— Понял.
Следуя просьбе принцессы, я начал воскрешать в памяти самое яркое воспоминание из недавних событий.
И этим воспоминанием было не что иное, как...
...образ Эрье, достающей монеты из своего декольте.
«И как мне, чёрт возьми, выбросить это из головы?»
И дело было вовсе не во мне — любой человек, мужчина или женщина, старый или молодой, подумал бы точно так же, увидев подобное.
А учитывая, что оттуда появилось целых двенадцать монет, как тут не поразиться? У неё ведь там не четырёхмерный карман какого-то синего енота.
Пока я мысленно сокрушался о несправедливости бытия, мне вдруг пришла в голову одна мысль.
«Что, если Эрье прямо сейчас прочитает эту мысль?»
Даже при всей её снисходительности, такое она вряд ли спустила бы мне с рук. Если она использует это как рычаг, чтобы мучить или дразнить меня, за этим последует то, с чем я ни за что не справлюсь.
К счастью, это моё беспокойство вскоре оказалось напрасным.
— Я ничего не вижу и не слышу...!
— Правда?
— Никогда не думала, что для меня настанет такой день...
Эрье заговорила заметно повеселевшим голосом, переводя взгляд на окно, и я инстинктивно проследил за направлением её взора.
И тут я увидел это.
— Э-э, а...?
— ...
— Понятия не имею, о чём думает профессор Сабель, но по какой-то причине она выглядит невероятно злой.
— ...Я подумал о том же.
Сабель стояла, прижавшись к окну и наклонив голову набок. Её взгляд был необычайно холодным — нет, прямо-таки леденящим.
◇ ◇ ◇
Переводил: Afmos
Редактировал: Afmos

Комментарии

Загрузка...