Лиана когда-то была героиней, которая держала на себе один из фронтов Африканского Магического Рубежа.
Проще говоря, она прошла огонь, воду и медные трубы, сумев выжить.
Повидав на своем веку немало диковинных вещей, она привыкла встречать любые трудности с холодным спокойствием.
— Хва-а-ать...
— Ах... м-м, по... подожди...
Но сейчас самообладание ей изменило.
Разум, которому следовало оставаться трезвым, до краев заполнила вязкая сладостная нега.
Из непроизвольно приоткрытых губ раз за разом вырывались постыдные стоны.
Лиана плотно сжала рот.
Наконец, она осторожно разомкнула веки и опустила взгляд.
[Мягко]
[Огромное]
[Корова?]
[Вопрос]
[Счастье]
Белоснежные ладони, крепко сжимавшие её груди, двигались без остановки.
В сравнении с этими пышными формами его руки казались крошечными, изящными и хрупкими, словно выточенными из нефрита.
Даже двух таких ладоней не хватило бы, чтобы обхватить всю эту плоть целиком.
Однако он, ничуть не смущаясь, с невероятным усердием продолжал мять и тискать податливую плоть.
Под его пальцами грудь деформировалась, и волны покалывающего удовольствия, пусть и чуть слабее прежних, продолжали пробегать по телу.
— Ах, м-м...
Это был далеко не первый раз, когда Ли Ха Юль проявлял интерес к груди Лианы.
В Китае... когда Ли Ха Юль стал ребенком и был истощен, он каждый раз успокаивался, играя с её грудью, пока она давала ему лекарство.
Даже когда он дрожал от страха перед сном.
Стоило ему прильнуть к ней и устроиться на её руке, как он мгновенно затихал и погружался в глубокий сон.
То же самое было и тогда, когда у него на лбу внезапно вырос рог единорога.
Словно невинное дитя, он лучезарно улыбался и ритмично сжимал её грудь.
Называя Лиану коровой или Цербером, он наносил ей удары безжалостными, хоть и лишенными злобы словами...
— Ха-а...
Но нынешнее возбуждение было куда сильнее, чем тогда.
Его руки всё еще были маленькими, но теперь, когда они заметно подросли и уверенно хватали её за соски, ощущения стали острее.
Казалось, причина была не только в этом.
Лицо её исказилось от ощущения, будто она откликается на его прикосновения на каком-то ином... фундаментальном уровне.
— Малыш... курсант? Будь хорошим мальчиком, ладно? Ну же, убери руки...
В любом случае, если нега продолжит накапливаться, добром это не кончится.
Лиана сдержала дрогнувшие уголки губ и осторожно опустила руку.
Ли Ха Юль, полностью поглощенный её грудью, даже не заметил, как она погладила его по волосам.
Другой рукой она обхватила его пониже спины, поддерживая за ягодицы, и ласково похлопала.
Она никогда не имела детей и не воспитывала их, но почему-то подобные странные навыки у неё только множились...
[М-м-м...]
[Протест]
[Счастье]
[Удовлетворение]
— Ох...
Теперь он начал даже капризничать.
В ответ на её попытку остановиться он обиженно захныкал и поглубже зарылся лицом в её грудь.
При этом он обвил её спину руками, словно умоляя не отпускать, и жалобно завертел головой.
— С чего вдруг ты стал таким капризным... Неужели вспомнил что-то плохое?
От его дыхания, скапливающегося в ложбинке между грудей, она невольно поерзала бедрами.
Она не была пьяна, но алкоголь уже разогнал кровь, и её тело и без того пылало.
А из-за этого непрекращающегося дыхания ей начало казаться, что не только тонкая одежда, но и нижнее белье стали влажными.
Судя по жару, исходящему от его прижимающегося тела, и прерывистому дыханию, он всё же был пьян.
Неужели хмель затуманил его разум, заставив инстинктивно искать грудь?
«... Неужели у него такая привычка — лезть к груди, когда выпьет?»
... Это было проблемой.
И дело не только в том, что это аморально — если Ли Ха Юль будет так себя вести, случится катастрофа.
Если Ли Ха Юль пойдет бродить по улицам и станет канючить, прося женщин обнять его... найдется ли хоть кто-то, способный ему отказать?
Скорее уж выстроится очередь из желающих похитить его и забрать себе...
[Не пахнет]
[Даже молоком не пахнет...]
[Такие огромные]
[Вопрос]
— ... Это потому, что молока там нет. И вообще, там должен быть хоть какой-то запах...?
Пока она в раздумьях прижимала его к себе, прозвучал этот странный вопрос.
Уткнувшись лицом в плоть, превосходящую размером его собственную голову, он принюхался и вдруг ни с того ни с сего расстроился.
Лиана, смущенная таким вопросом, грустно улыбнулась и погладила его по белоснежным волосам.
— Ох... серьезно, ты хоть собираешься брать за меня ответственность? Я ведь тоже женщина... Ну же, для начала убери руки...
[Я возьму ответственность...]
— Вот и славно, правильное решение. Ответственность... ответственность... Стоп, что?!
Лиана лишилась дара речи.
Что я сейчас услышала?
Не веря своим ушам, Лиана опустила голову.
Ли Ха Юль, вынырнувший из её объятий, встретился с ней взглядом.
Его раскрасневшееся от жара лицо было покрыто капельками пота, а серые глаза не могли сфокусироваться.
Но почему-то ей казалось, что он смотрит прямо на неё.
[Я защищу тебя]
Щёлк-щёлк...
Из его объятий донесся лязг металла.
Ожерелье откровения.
Его эффект заключался в том, чтобы озвучивать мысли владельца...
Окружающие, включая Ли Ха Юля, в последнее время начали замечать, что его функции меняются.
Иногда оно щелкало, иногда скрежетало, словно металл о металл...
А порой возникала иллюзия, будто в этом голосе слышны настоящие эмоции...
[Будь со мной]
Это не было иллюзией.
Лиана почувствовала эмоции Ли Ха Юля, исходящие от этого голоса... его сердце.
Он возьмет за неё ответственность.
Перед лицом грядущих бедствий он будет отвечать за Лиану.
Он защитит её.
Во что бы то ни стало, он убережет Лиану от любых угроз.
[Профессор, вы мне нравитесь...]
Лиана ему дорога.
[Давайте и впредь всегда будем вместе...]
А значит, он просит её и дальше оставаться рядом...
И хотя слова не были произнесены вслух, эти чувства, полные решимости...
...напрямую и с поразительной точностью вонзились в сознание Лианы.
— А... а-а...?
Ответственность, защита, привязанность, спутница жизни...
Трудно было сказать, что на самом деле творилось в душе Ли Ха Юля.
Но для слушателя эти слова звучали так, что их было слишком легко истолковать превратно... вызывая в сердце поистине сложную гамму чувств.
И потому Лиана, чье тело и разум окончательно оцепенели, не смогла помешать его рукам, вновь вернувшимся к её груди.
◆ ◆ ◆
Голова раскалывалась.
Противная, ноющая боль, словно кто-то вбил в череп маленький гвоздик и медленно на него надавливал.
Внутри всё горело и покалывало, будто в мозг залили газировку...
«Ах, у-ух...»
Ли Джиён болезненно нахмурилась.
Из-за довольно сильного похмелья у неё невольно вырвался стон.
«Ах, не стоило мне поддаваться общему порыву...»
Пьяная дуэль между Хон Ёнхва и профессором Атра.
То, как они мгновенно притихли после одного лишь каприза Ли Ха Юля, было настолько забавно, что она тихонько посмеивалась про себя.
Но незаметно для самой себя она оказалась втянута в их противостояние.
Лиана, остававшаяся бодрой даже после такого количества выпитого, со смешком подняла бутылку.
Пэк Арин тоже влезла, заявив, что это весело.
Хон Ёнхва и Атра с самого начала были главными соперницами.
Оставались только Элия и Ли Джиён.
Но Элия не участвовала, так как её руки были заняты — она обнимала Ли Ха Юля.
Единственной из трезвых (относительно), кто еще не держал в руках бутылку, оставалась Ли Джиён.
Все подняли свои бутылки и покосились на неё.
Поддавшись моменту, Ли Джиён тоже в спешке схватила бутылку и была увлечена общим безумием.
«Гх...»
Она не пила слишком давно, и в этот раз явно перебрала.
Следовало последовать примеру Пэк Арин, которая незаметно ускользнула, когда страсти накалились, но из вежливости Ли Джиён не смогла уйти...
Теперь, ощущая, как похмелье заполняет голову, она горько об этом сожалела.
«Где я... Неужели вырубилась на диване? Шея болит... Хочу в кровать...»
Судя по тому, что она видела раньше, в особняке было полно комнат.
Их было невероятно много, и все они были полностью обустроены для жизни.
Казалось, можно зайти в любую и лечь спать.
«Уже поздно, так что сначала посплю... а завтра... встретимся, и я извинюсь...»
— А-ах...!
— ...?!
В этот миг.
От сладкого стона, просочившегося в уши, Ли Джиён вздрогнула всем телом.
Её затуманенное сознание мгновенно прояснилось от этого возбуждающего звука.
— Ах... м-м... по... ах... м-м-м...
Стоило ей сдержать порыв вскочить на ноги, как стоны повторились.
«Ч-что это...?»
Ноющая головная боль утихла.
Точнее, она была вытеснена куда более сильным потрясением.
В голове Ли Джиён замелькали вопросительные и восклицательные знаки.
Стон. Этот голос, полный истомы и наслаждения... был чистым и до боли знакомым.
«Профессор Лиана...»
Ли Джиён никогда не посещала лекций профессора Лианы.
Их первая встреча состоялась благодаря Ли Ха Юлю.
Однако она и раньше слышала это имя.
Вопреки её формальному статусу героя высокого ранга.
На деле она обладала славой редчайшего духолова, способного в одиночку противостоять целым армиям.
К тому же — элегантная внешность и неизменная мягкая улыбка на губах.
Добрый и теплый характер.
И всё это сочеталось с почти агрессивно чувственным телом.
Сильный и прекрасный сверхчеловек, которую по праву можно было назвать одной из первых красавиц даже среди ей подобных.
— М-м... ах... а-ах...
«О... о-о...»
Ли Джиён осторожно приподняла веки.
Сквозь узкие щелочки глаз она быстро осмотрела комнату.
Хон Ёнхва и Атра. Обе вырубились, уткнувшись лицами в стол.
Пэк Арин? Она должна была сидеть напротив, но её нигде не было.
Элии тоже.
Наконец, она перевела взгляд туда, куда старалась не смотреть... к источнику стонов.
«Ох...»
Ли Джиён судорожно сглотнула.
На одном из длинных диванов в комнате.
На прямом диване без подлокотников лежала Лиана.
Прикрыв лицо одной рукой, она тяжело и прерывисто дышала.
— Хвать...
— А-ах...
«О-ох...»
Ли Ха Юль, усевшийся верхом на живот Лианы, вовсю тискал её грудь.
Не обращая внимания на шокированную Ли Джиён, Ли Ха Юль продолжал без устали двигать руками.
Пышная плоть, сохранявшая свой внушительный объем даже в положении лежа.
Под его пальцами она порочно деформировалась прямо сквозь одежду и белье.
Он наваливался сверху, всем весом надавливая на неё, словно наслаждаясь этой мягкостью.
Подкладывал ладони снизу, приподнимая грудь, будто пытаясь оценить её истинный размер.
— Ах... м-м-м...
«Боже мой...»
Словно позволяя Ли Ха Юлю эти ласки.
Она гладила его по голове свободной рукой, а на её лице сквозь пелену экстаза проступала почти материнская улыбка...
И...
В тот миг, когда Ли Ха Юль, забавлявшийся с её телом, крепко обхватил основание груди и сжал её, словно пытаясь что-то выдавить.
— Ах... м-м-м...! А-ах...!
Снова раздался тот самый сладкий стон, что так поразил Ли Джиён.
Тело Лианы выгнулось.
Её согнутые ноги забились в конвульсиях, подталкивая туловище вверх.
— О-ох, ха-а...
Из-за Ли Ха Юля, сидевшего на её бедрах, нижняя часть тела была прижата, а верхняя — вздымалась, словно подставляя грудь под эти сжимающие пальцы...
В этот момент рука, закрывавшая лицо, бессильно соскользнула на диван, обнажая облик Лианы.
«...!»
На мгновение их взгляды встретились.
Вздрогнув, Ли Джиён зажмурилась, но тут же, сообразив, что происходит нечто странное, снова приоткрыла глаза.
Глаза Лианы были открыты.
Но она не смотрела на неё.
Её ярко-зеленые глаза, обычно полные жизни и блеска, теперь изменились.
Зрачки мелко дрожали, не в силах сфокусироваться, а радужка затуманилась от переполнявшего её экстаза.
Из безвольно приоткрытого рта уже вовсю тянулась тонкая ниточка слюны...
«Ох...»
Ли Джиён в который раз затаила дыхание перед этим зрелищем — куда более порочным и непристойным, чем она могла себе вообразить.
— А-ах...
От вязких стонов, льнущих к ушам, кружилась голова.
Руки Лианы безвольно раскинулись.
Звук того, как он зарывался лицом в её обнаженную пышную грудь и терся о неё, был невыносимо возбуждающим...
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...