София опустила взгляд на свои аккуратно сложенные ладони.
Синдром холодных конечностей мучил её с самого детства.
Бледные кончики пальцев оставались ледяными, словно она только что окунула их в реку за окном, но тепло, поднимавшееся из самой глубины груди, казалось, растапливало эту стужу — по крайней мере сегодня.
«Мне было так спокойно».
Алые губы Софии изогнулись в едва заметной, мягкой улыбке.
Удовольствие... Прожив всю жизнь в борьбе с недугом, она слишком хорошо знала: удовольствие способно расцвести лишь тогда, когда в душе царит покой.
Именно поэтому София уже так давно не испытывала истинной радости.
Каждый её день был отравлен дискомфортом от чужих взглядов и осознанием собственной немощи.
А ещё непрестанной тревогой от мысли, что она может потерять сознание в любую секунду.
Вот почему даже сегодня утром, одеваясь перед зеркалом, девушка не питала особых надежд.
Ресторан, наполненный гулом разговоров и смехом.
Встреча с незнакомым мужчиной, который в последнее время находился в самом центре внимания светского общества.
Разве могло её сердце оставаться безмятежным или радоваться при таком удушающем напряжении, сковывавшем от одной лишь мысли об этом?
«Пожалуйста, пусть эта редкая вылазка не обернётся провалом, который опозорит брата».
Она делала эти тяжёлые шаги, лелея лишь одно это искреннее желание.
Брат-близнец устроил эту вынужденную встречу, чтобы вытащить её на свет.
Она прекрасно понимала, насколько любящим и заботливым было сердце Люциуса.
Но сегодняшнее свидание оказалось чередой сплошных сюрпризов, словно насмехавшихся над всеми тревогами и смирением, с которыми она провела весь день.
— ......
Стоило прикрыть глаза, как в памяти всплывало лицо молодого господина Фарна, нежившегося под солнцем у окна на втором этаже.
Мужчина, который при ближайшем рассмотрении казался немного грубоватым, но в то же время обладал поистине невесомой, чуткой деликатностью.
Каждое мгновение наблюдения за ним, каждое слово беседы наполняли её душу непреодолимым, трепетным волнением, которого София никогда прежде не ведала.
*Шурх.*
София осторожно прижала руку к груди и сжала пальцами воротник.
Она не могла совладать со странной жадностью, тихо пустившей ростки в уголке её сердца.
«Смогу ли я... увидеть его снова?»
Это было совершенно незнакомое, щемящее желание — встретиться с тем мужчиной ещё раз.
◇ ◇ ◇
В то же самое время в величественном особняке семьи графа Роганны.
*Скрип, скрип.*
Люциус без конца мерил шагами деревянный пол в вестибюле первого этажа.
«Свидание вслепую уже должно было закончиться».
Поглядывая на часы, парень с тревогой ждал возвращения сестры.
Рассуждая здраво, сильно беспокоиться не стоило.
Случись с Софией хоть что-то, от приставленной к ней теневой стражи семьи немедленно поступил бы доклад.
«Раз до сих пор нет вестей, значит, к счастью, всё прошло без происшествий».
Люциус молча наблюдал за мерным ходом секундной стрелки.
Человеческая жадность воистину не знала границ: стоило мысли о том, что сестра благополучно завершила свидание, укорениться в голове, как он тут же поймал себя на надежде на хороший исход.
— Вот же ненасытный.
Люциус только собрался покачать головой, горько усмехнувшись собственной жалкости, как вдруг раздался голос дворецкого:
— Карета леди Софии въехала в главные ворота.
Услышав доклад слуги, наблюдавшего за окном, Люциус тут же перевёл взгляд наружу.
Экипаж пересёк сад и приблизился к крыльцу. Парень мгновенно повернулся к ожидавшей поблизости старшей горничной:
— Немедленно приготовьте горячий чай и ванну. Следите за температурой воды.
Раздав указания, Люциус сразу же вышел из особняка, чтобы лично встретить сестру.
*Скри-и-ип.*
Дверца кареты распахнулась, и показалась София, осторожно спускавшаяся на подножку при поддержке кучера.
Предельно напряжённый Люциус первым делом вгляделся в цвет её лица.
И...
«...Какое облегчение».
Он выдохнул, поняв, что все тревоги были напрасны.
«Похоже, всё прошло удачно».
На щеках сестры цвёл прелестный, здоровый румянец.
— Люциус, — заметив ожидавшего брата, София подошла к нему лёгкими шагами. — Я вернулась.
— ...Да.
Спрятав не отпускавшее его беспокойство, Люциус бережно приобнял сестру за плечи:
— Хочешь сначала принять ванну? Как самочувствие? Всё в порядке?
— Да, всё хорошо. И ещё... — София слегка кивнула, и на её губах заиграла улыбка. — Думаю, с ванной можно немного подождать. Мне вовсе не холодно и я не устала.
— Ладно, пойдём пока внутрь.
◇ ◇ ◇
*Дзынь.*
В кабинете особняка Роганны стояла тишина.
На столе между близнецами исходил паром травяной чай, известный своей способностью согревать тело.
Глядя на чашку, Люциус осторожно завязал разговор с Софией, сидевшей на диване напротив:
— Ну так.
— ......
— Что произошло? Для той, кто так переживал перед уходом, ты выглядишь просто замечательно.
Услышав этот осторожный вопрос, девушка смутилась:
— Знаешь...
Она обхватила обеими ладонями тёплую чашку и застенчиво улыбнулась, так и не закончив мысль.
Люциус немало изумился этой картине.
Ему стало безумно интересно, как именно они провели время с Кассианом, раз сестра сидит с таким выражением лица.
Однако виду он не подал. Нельзя было выказывать чрезмерное удивление, чтобы София не засмущалась и не замкнулась в себе.
— Да, рассказывай.
Люциус всем своим видом выразил готовность слушать.
Она слегка опустила зардевшееся лицо и прошептала щекочущим душу голоском:
— Если это невозможно, тогда ничего не поделаешь. Но... могу я встретиться с ним ещё один раз?
— ...Ещё раз? Почему?
— Зная его характер, сомневаюсь, что он сам предложит вторую встречу. ...Вот поэтому.
От причины, озвученной с тихим вздохом, шестерёнки в голове Люциуса завертелись с бешеной скоростью.
Вчера утром он ворвался в особняк Фарн и с полубезумным видом попросил Кассиана «соблазнить его сестру». Чего уж греха таить, парень втайне лелеял слабую надежду: человек вроде Кассиана, вокруг которого всегда крутились женщины, наверняка справится с этой просьбой на отлично.
Но подобный чудесный результат, заставивший сестру всего за пару часов самой заговорить о новой встрече, вызвал у Люциуса не просто огромное изумление, а какое-то неведомое доселе чувство ужаса.
«Никак не ожидал, что он справится настолько безупречно».
Неужели он так рьяно стремился вернуть долг? Мужчина, чувствующий себя обязанным, оказался по-настоящему страшен.
— Люциус? — не дождавшись ответа, София растерянно моргнула. — Это... сложно устроить?
— А. Нет, глупости. Конечно же я всё сделаю.
Да разве мог он отказать?
— Софи, если ты так счастлива, что сияешь от радости, разве трудно организовать ещё одну встречу?
На самом деле это было чертовски трудно. Даже вытащить того типа — предпочитавшего вести ленивую жизнь вместо того, чтобы красоваться в лучах славы ученика архимага, — удалось с превеликим трудом, да и то лишь в счёт платы за бесценное лекарственное зелье.
И теперь снова звать его куда-то пообедать?
Он уже во всех красках представлял, как Кассиан с перекошенной от вселенского раздражения физиономией отрезает: «Нет. Ты с дуба рухнул?»
Но Люциус понимал: если только его дорогая сестра сможет улыбаться этой чудесной улыбкой чуточку дольше, совсем чуть-чуть... Он был готов пойти на всё — хоть на колени встать, хоть спустить всё своё состояние.
В конце концов, именно из-за этого отчаяния он вчера нагло заявился к Кассиану с безумной просьбой обольстить его сестру-близнеца.
— Ну так как прошло свидание, Софи? — Люциус улыбнулся, сплетя пальцы на закинутой ноге. — Если тебе трудно говорить об этом, не заставляй себя.
— Нет, — она бережно опустила чашку и покачала головой с ясным, открытым взглядом. — Я хочу рассказать.
— Да? И почему же?
— Внутри словно всё щекочет... Такое чувство, будто мне прямо сейчас нужно с кем-то этим поделиться.
Люциус затаил дыхание, приготовившись слушать.
С пылающими щеками София принялась осторожно, шаг за шагом пересказывать всё: и встречу с Кассианом у полуденной реки, и ту невероятную заботу, которой он её окружил.
— Когда я только вошла в вестибюль «Гранд Астерии», то так разволновалась из-за столика на четвёртом этаже для особых гостей, что не могла даже вздохнуть.
Люциус понимающе кивнул. Ещё бы: тамошняя обстановка должна была стать для неё чистым ядом.
Но как же тогда получился такой результат?
— Но...
И с губ сестры полился рассказ о событиях в ресторане.
Начиная с того, как он перенёс забронированное место с четвёртого этажа на второй, сославшись на благоухание цветущих кустов за окном.
Как вежливо предложил выбрать блюда за неё, заметив, что ей тяжело держать массивное меню.
И как обратил внимание на её замешательство из-за непереносимости кинзы, тут же заказав следующее блюдо под предлогом собственного аппетита.
И наконец:
— Он сказал, что речная рябь на воде прекрасна, и предложил остановить экипаж, чтобы зайти в тихое кафе неподалёку. Думаю, он решил, что мне будет лучше немного пройтись, чем трястись в карете.
— ......
Узнав всю историю целиком, Люциус потерял дар речи.
«Как такое вообще возможно?»
В этом хоть капля смысла есть? Разве это не выходит за рамки того, чего можно достичь простой подготовкой и расчётом?
Слушая сестру, он не верил собственным ушам.
«Говорят, их род заправляет Разведывательным управлением... Неужели в семье Фарн специально учат играть женскими сердцами?»
Но даже если так.
«Он же безвылазно сидел в захолустье на границе. На ком он там тренировался, в этой глухомани?»
Неужели он разбил матримониальные надежды доброй сотни деревенских девиц, накапливая опыт обольщения, словно одержимый богом любви?
Вспомнив того равнодушного, ленивого гения, вдохнувшего жизнь и любопытство в его сестру, Люциус сам не заметил, как до боли прикусил губу.
«Кассиан дель Фарн... Ну ты даёшь».
Он сам просил его соблазнить её. Это была чистая правда. Но почему-то Люциуса начала захлёстывать глухая досада.
***
Переводил и редактировал — Afmos

Комментарии

Загрузка...