— Это возможно.
В ответе Брики не прозвучало ни тени сомнений.
Сняв с перчатки модули, она положила по детали на коммерческие предложения обеих компаний:
— Главное, чтобы соблюдался установленный мной стандарт. А где именно их станут изготавливать — значения не имеет. Мне останется лишь проверить, как они функционируют при подключении.
Её карандаш застрочил по бумаге ещё быстрее:
— В таком случае не придётся с нуля обучать мастеров пошиву перчаток, да и ждать станки для модулей тоже не понадобится.
Брика оборвала свои бормотания и вскинула голову:
— Потому что каждый может сразу взяться за то, к чему уже готов.
— Почтенный мастер.
Едва она договорила, как слово взял Веларус:
— Прошу прощения, что перебиваю, но мы пришли сюда ради обсуждения вопроса о поглощении мастерской.
Микаэль тоже согласно кивнул:
— Предложенные нами условия поддержки также базировались на предпосылке о выкупе. Если же мы разделим производство, это будет совсем другой разговор.
Ещё мгновение назад яростно соперничавшие представители заговорили в один голос.
Брика перевела взгляд с одного на другого:
— Ну так измените условия, делов-то.
— И как именно, по-вашему?
— Прямо сейчас мастерскую я передавать не стану. Вместо этого разделю заказ на изготовление между двумя компаниями.
В комнате повисла короткая тишина.
Ручка начальника отдела Миллеро замерла, а стоявший за спиной Микаэля ангел вновь принялся тщательно изучать документы.
«Может, я зря это ляпнул?..»
Однако Брика, вопреки моим опасениям, выглядела так, будто с её души свалился тяжкий груз:
— Я всё пыталась выбрать, какая из двух фирм сошьёт перчатки лучше. Но послушав вас сейчас, поняла: совместное производство — самый быстрый способ добиться высочайшего качества.
— Для вас, почтенный мастер, это так, но нам придётся делить проект с прямым конкурентом, — возразил Микаэль. — В таком случае мы не сможем выделить инвестиционные средства, заготовленные для единоличного получения технологии, в полном объёме.
— Я понимаю. У меня и в мыслях не было бессовестно требовать плату за выкуп при таком раскладе. Поддержку тоже пересчитаем с учётом того, что конкретно нужно каждому направлению. Расширение личной мастерской можно и на потом отложить.
Похоже, она окончательно утвердилась в своём решении, раз была готова пойти на столь существенное сокращение предложенных выплат.
Ни Веларус, ни Микаэль не находили что ответить.
Мало того что рушился их первоначальный план, так ещё и приходилось фактически отказываться от эксклюзивных прав на мастерскую. Было слышно, как со скрипом крутятся шестерёнки в головах представителей двух корпораций, изначально явившихся сюда лишь ради победы над оппонентом.
— А как в таком случае будет организован сбыт готовой продукции? — первым нарушил молчание Веларус.
— Продавать разрешается любые изделия, сошедшие с ваших производственных линий, в свободном порядке. Разумеется, только если они пройдут мою строгую проверку качества.
Лица обоих собеседников сделались крайне сложными. Им предлагали отложить шанс на полную монополию и разделить бизнес с заклятым соперником.
С другой стороны, в этом крылась и немалая выгода.
«Эндлисс» не придётся месяцами ждать мастеров для изготовления модулей. Корпорация Спасения сможет начать продавать готовые изделия задолго до наладки автоматизированного оборудования. Пусть сорвать весь куш в одиночку не удастся, зато старт коммерческого проекта приблизится на месяцы.
Прибыль от монополии против немедленного сокращения издержек — какая чаша весов перевешивала, я знать не мог. Но в одном сомневаться не приходилось: если сейчас одна из сторон откажется и выйдет из игры, оставшаяся компания продолжит переговоры с Брикой один на один, что в конечном итоге непременно приведёт к монополии.
И Микаэль, и Веларус прекрасно это понимали.
— Мы готовы рассмотреть вариант с разделением производства, — произнёс Микаэль. — Однако нам необходимо чётко понимать дальнейшие перспективы.
Веларус согласно кивнул:
— Мы также пришли сюда с прицелом на долгосрочное сотрудничество.
Карандаш Брики прочертил прямую линию на бумаге:
— Для начала изготовим первую партию вместе. Поглядим, сможете ли вы выдержать обещанный объём и качество, и как поведёте себя, если возникнут проблемы.
— Означает ли это, что после успешной пробной партии мы сможем вернуться к переговорам о выкупе мастерской?
— Да. Я не собираюсь вечно взваливать весь этот контроль на свои плечи. Если появятся партнёры, на которых можно безбоязненно положиться, мы вернёмся к этому вопросу.
Микаэль тихо постучал пальцами по столу:
— В таком случае хотелось бы закрепить условие: сторона, показавшая лучшие результаты в ходе совместной работы, получит приоритетное право на выкуп.
— Разумеется. Это само собой. Но сразу предупреждаю: за одну лишь скорость преимуществ не будет. Даже не думайте обучать работников на скорую руку или гнать брак ради показателей.
— Безусловно.
С синхронным кивком Микаэль взял со стола модуль:
— И ещё одна деталь. Если одна из сторон в итоге победит в борьбе за выкуп, но сразу же отберёт у проигравшего его долю производства, мы не сможем пойти на такую сделку.
Брика кивнула:
— Победитель будет обязан сохранить первоначальный производственный контракт со вторым участником. Зачем отбирать то, что и так отлично налажено и работает?
Их взгляды пересеклись. Было заметно, как лихорадочно заработал их внутренний калькулятор: они взвешивали, насколько снижение риска в случае собственного поражения компенсирует потенциальный убыток от сохранения чужой цепочки поставок.
— Если этот пункт будет внесён в договор, мы согласны на совместное производство, — Веларус кивнул заместителю Киму.
Тот немедленно принялся вносить обновлённые условия.
— Корпорация Спасения также согласна, — добавил Микаэль. — Но нам следует предельно чётко зафиксировать критерии оценки и минимальный срок действия производственного контракта.
— По рукам. С этого и начнём.
Так соглашение было достигнуто.
◇ ◇ ◇
— Уф-ф, ну наконец-то всё встало на свои места! — с облегчением рассмеялась Брика, закончив убирать подписанные бумаги. — Пусть из-за задержки с передачей мастерской расширение личной зоны откладывается, но я и этим вполне довольна.
— Рад, что всё разрешилось так, как вы хотели.
— Вы сегодня здорово меня выручили! Сама-то я только и делала, что пыталась выбрать кого-то одного, — она аккуратно задвинула контракт в ящик стола. — Всё-таки полезно слушать тех, кто занят совсем другим делом. Взгляд со стороны сразу наводит на мысли, до которых сам вовек бы не додумался.
— Да я лишь повторил то, о чём уже слышал краем уха.
— И это оказалось огромной помощью. Сама бы я до такого точно не дошла.
Закончив раскладывать документы, дварфийка сладко потянулась, поднялась с места и направилась в сторону импровизированной кухни:
— Выпейте хоть чаю перед уходом. А то из-за всей этой кутерьмы я вам даже воды толком не предложила.
— А, благодарю вас.
Доставая чашки, она довольно улыбнулась. Вот только при каждой улыбке кончик её усов странно подрагивал. Сперва мне показалось, будто они просто двигаются вместе с уголком рта, но...
«Погодите, он же слегка отклеился?»
И без того приметные фальшивые усы теперь шевелились ещё заметнее.
— Госпожа Брика.
— Ась?
— У вас усы немного...
Я деликатно указал пальцем себе на верхнюю губу.
Она тут же вскинула руку:
— Ой, опять отвалились!
Прижимая кончик усов пальцами, Брика скосила на меня взгляд:
— Вы с самого начала поняли, что они ненастоящие, да?
— Поначалу я подумал, что они самые что ни на есть подлинные. И даже решил, будто у женщин-дварфов всегда растут усы.
— Да бросьте вы! Мы же не зверолюди какие-нибудь, с чего бы у дварфийки росли усы? Конечно нет, — она неловко усмехнулась.
— А работать с ними не мешает?
— Ещё как мешает. Потеешь — отклеиваются, долго перед горном постоишь — клей размягчается и плывёт. Есть с ними тоже сущее мучение.
И тем не менее отлеплять их она не спешила. Неужели есть какая-то веская причина носить их во что бы то ни стало?
— И всё же вы обязаны их носить?
Брика коснулась вышитого золотого молота на своём фартуке:
— Я ведь мейстер.
— Что, простите?
— В моём ремесленном цехе, чтобы владеть собственной мастерской и работать в статусе мейстера, обязательно нужно иметь усы. Таково правило, оставшееся с давних времён.
Я вновь взглянул на её аккуратные усики. Оказывается, дело было вовсе не в желании казаться старше и солиднее.
— Даже для женщин?
— Когда составляли эти правила, никому и в голову не приходило, что женщина может стать мейстером, — Брика пожала плечами. — Обычно дварфийки идут в гончары, вязальщицы или кожевницы. Там действуют свои цеховые обычаи.
— То есть направления ремесла строго разделены?
— Именно. Я умею работать с кожей, но также выучилась на кузнеца и ювелира. То есть пошла по оружейной ветке. А здесь испокон веков мейстерами становились только мужчины, — она щёлкнула ногтем по кончику уса. — Вот это древнее правило и сохранилось в неизменном виде.
Я на мгновение задержал на ней взгляд:
— Выходит, вы первая женщина-мейстер в своей гильдии?
Пальцы, поправлявшие усы, замерли:
— ...Ну, можно и так сказать.
— Это потрясающе.
Уголки её губ тронула гордая усмешка:
— Хе-хе-хе... Д-да ладно вам, нет ничего невозможного. Хочешь научиться — учись, хочешь ковать — бери и куй.
Хотя слова звучали небрежно, плечи её заметно расправились. Поглаживая усы, она украдкой взглянула на меня, проверяя мою реакцию:
— Конечно, у дварфов разница в физической силе между мужчинами и женщинами приличная. Пришлось приложить уйму усилий, чтобы это преодолеть! Фу-ху-ху! — она вся буквально засияла от гордости. — Поначалу меня то и дело гнали прочь. Твердили, мол, если умеешь шить из кожи, незачем лезть в кузницу.
— И почему же вы выбрали именно этот путь?
— Во время работы над изделием мне постоянно чего-то недоставало, а ждать, пока это скуёт кто-то другой, было выше моих сил, — Брика указала на оставшуюся на столе деталь. — Перчатки, которые я создаю, требуют куда больше разных материалов, чем кажется. С кожей-то я и сама управлюсь, а вот чтобы сделать для неё металлические накладки и детали, приходилось унижаться, просить других мастеров и ждать их милости — сплошная морока. Сейчас-то я мейстер, и мне никто не указ, но раньше приходилось обивать пороги, часами растолковывать свои задумки и доказывать эффективность, лишь бы кто-то согласился взяться за работу. Натерпелась я тогда сполна.
— Вот и решили научиться всему самостоятельно.
— В точку. По той же причине я освоила и огранку драгоценных камней.
Речь её лилась всё быстрее и оживлённее.
— Как-то раз отдала огранщику камень для перчатки, так он, паразит этакий, форму-то выточил красивую, а циркуляцию маны вообще проигнорировал! Я когда это увидела, прямо на месте... — Брика вдруг осеклась: — Ой, что-то я разболталась о себе.
— Да что вы, это очень интересно.
Она смущённо опустила взгляд в чашку. Сделав глоток, словно пытаясь скрыть блуждающую на лице улыбку, она вновь повернулась ко мне:
— В общем, пока училась да пробовала, так сюда и дошла. Экзамен на мейстера сдала без единой запинки, а в самом конце мне заявляют: «А где твои усы?».
— И они признали накладные?
— В регламенте ведь не сказано, что они должны расти из собственного лица!
Так вот почему она нацепила накладные усы. Поразительно бюрократический подход: главное — формально соответствовать регламенту, и точка.
— Выходит, поступили строго по уставу.
— Конечно. Недоброжелатели, увидев фальшивые усы, даже пикнуть не посмели. Это лишь доказывает, насколько безупречно моё мастерство! Хе-хе.
Она с гордостью пригладила усы. И куда делось недавнее недовольство этой помехой? Сейчас её жест выглядел исполненным величайшего достоинства.
И в этот самый момент...
— А вам обязательно носить их прямо сейчас? — сидевшая напротив Габи, подперев подбородок ладонью, лениво протянула: — Клиенты ведь ушли, да и за работой вы сейчас не сидите.
— Ну, дело привычки. Без них я теперь чувствую себя как-то неуютно.
— Хм-м. А не ради ли сонбэ вы продолжаете щеголять этим украшением?
Брика удивлённо моргнула, а затем окинула Габи оценивающим взглядом с головы до пят. Точнее — задержалась на её чересчур небрежно расстёгнутой рубашке и глубоком вырезе:
— А вы, значит, специально расстегнулись, чтобы мужика подцепить?
— ...Что?
Рука Габи соскользнула с подбородка.
Брика выразительно постучала пальцем по своим усам:
— Я-то ношу их из-за регламента, а у вас-то таких правил точно нет. Мне вот с самого начала было любопытно. Для рабочей одежды вы уж больно вольно распахнулись.
На лице дварфийки сияло искреннее, неподдельное любопытство.
Осознав скрытый подтекст вопроса, Габи мгновенно залилась краской до самых кончиков ушей:
— Э-это вовсе не то, о чём вы подумали!
— А, просто так удобнее?
— И-именно! Если застегнуться на все пуговицы, д-дышать тяжело...
С этими словами она украдкой зыркнула в мою сторону.
Я тоже невольно бросил взгляд на её декольте. Она и в обычные дни одевалась довольно свободно, но сегодня расстегнула на одну пуговицу больше обычного. Из-за этого взгляду открывалась пышная, манящая ложбинка, на которую я с самого порога мастерской изо всех сил старался не пялиться.
— ...
Стоило мне оторвать взгляд от её выреза, как наши глаза встретились. Сердце ухнуло куда-то в пятки — точно меня поймали за ночной игрой в компьютер тайком от родителей.
Я поспешно уткнулся взглядом в свою чашку. Фух, ну и стыдобища.
— А-а, ясно. А я-то была уверена, что вы расстегнулись ради того красавчика-ангела, — простодушно выдала Брика.
Едва прозвучали эти слова, взгляд Габи стал леденяще-убийственным:
— Даже в шутку не смейте такого говорить... пожалуйста.
— Кхм, виновата.
Одарив Брику испепеляющим взглядом, Габи торопливо запахнула ворот. Застегнув одну пуговицу, она снова стрельнула глазами в мою сторону.
— Не смотрите.
— ...Хорошо.
— Э? А разве вы расстёгивались не для того, чтобы на вас смотрели?
— А вы вообще помолчите!
— Постойте, вы же сами первая эту тему подняли, разве нет?
— Ой, да ну вас!
Кажется, Габи окончательно загнали в угол.
Я неловко поднёс чашку к губам. В такие моменты лучше всего сделать вид, будто меня здесь вообще нет.
— Сонбэ.
«И зачем только вы меня зовёте?.. Я ведь с таким трудом отвёл взгляд».
— Да?
— Вы только ничего не подумайте. На работе я застёгиваюсь ещё на две пуговицы выше.
— Да. Я знаю.
— Просто сегодня мы встретились вне работы. Не ходить же всё время в одном и том же застёгнутом виде.
— Разумеется.
— Вы ведь меня сейчас даже не слушаете, да?
— Разуме...
Её взгляд посуровел.
— Ш-шучу. Я внимательно вас слушал.
— На первый раз прощаю.
Поглядывая на меня, она застегнула ещё одну пуговицу. Теперь расстёгнутой оставалась лишь самая верхняя — привычный повседневный вид.
Я честно пытался притвориться ветошью. Но когда на тебя так пристально и нервно оглядываются, не обращать внимания становится просто физически невозможно.
***
Переводил и редактировал — Afmos

Комментарии

Загрузка...