Санкт-Петербург.
Зимний дворец.
Екатерина II, полулёжа в кресле с искусной резьбой, бросила взгляд на британского министра иностранных дел и утомлённо подняла палец.
Её здоровье уже не позволяло ей лично вести государственные дела. Лишь посланникам таких великих держав, как Британия, она ещё могла даровать краткую аудиенцию.
Стоявший рядом Зубов тотчас «перевёл» её жест:
— Господин Фокс, Её Величество полагает, что одного месяца вполне достаточно, чтобы ваше правительство эвакуировало всех своих граждан из Тегерана.
— Нет, видите ли, Персия — страна гор. К тому же военные беспорядки неизбежно скажутся на скорости передвижения, — возразил Фокс. — Чтобы добраться до Ахваза, потребуется по меньшей мере три месяца.
Екатерина II с раздражением махнула рукой.
Зубов вновь заговорил вслед за ней:
— Стало быть, вопрос решён.
Фокс нахмурился и мрачно произнёс:
— Вторжение вашей страны в Персию уже отразилось на нашей торговле в Персидском заливе. И если из-за этой войны вновь погибнут британские подданные, я не могу поручиться, что парламент не примет решения вмешаться в персидские дела.
На губах Екатерины II мелькнула холодная усмешка, и она невнятно проронила:
— Я устала.
Теперь, когда Россия и Франция тесно сотрудничали, а объём торговли между ними стремительно рос, да к тому же в центральноазиатской кампании были напрямую замешаны интересы французов — хлопок, — всё это делало её куда менее чувствительной к мнению англичан, чем прежде.
— Постойте, — видя, что дело принимает дурной оборот, Фокс был вынужден пустить в ход козырную карту. — Я слышал, ваше правительство намерено расширить хлопковые плантации в Центральной Азии.
Благодаря тому, что Пруссия и Австрия уже построили множество сигнальных башен Шаппа, он ещё в пути получил депешу из Санкт-Петербурга.
А такое крупное предприятие, как экспансия в Центральную Азию, было трудно утаить от британских шпионов.
Екатерина II жестом остановила слуг и с интересом посмотрела на англичанина.
Фокс глубоко вздохнул и произнёс:
— Если вы соблаговолите предоставить нашей стране достаточно времени для эвакуации и гарантировать неприкосновенность нашей торговли в Персидском заливе, мы могли бы передать вам передовые ткацкие технологии.
Глаза царицы тут же загорелись.
Продавать хлопок-сырец было, безусловно, куда менее выгодно, чем выделывать ткани самой. А как же обещание продавать весь центральноазиатский хлопок Франции? Если прибыль окажется достаточно велика, о подобных мелочах всегда можно будет позабыть.
Несколько часов спустя, вернувшись в свои покои, Фокс велел слуге налить бокал вина и с довольной улыбкой произнёс:
— У этих русских весь ум ушёл в мускулы. Любой пустяковой уловкой можно их одурачить.
Всё верно: Британия уже приняла решение поддержать Персию, а значит, отношения с Россией должны были вот-вот испортиться, и ни о какой передаче ткацких технологий не могло быть и речи.
Но русские, как всегда, не могли устоять перед обманом со стороны европейских держав.
.....
Три месяца спустя.
Валериан Зубов, глядя в подзорную трубу на два бастиона европейского образца, выросшие на внешнем обводе крепости Зенджан, невольно нахмурился.
Подобные сооружения, казалось, никак не должны были появиться подле персидских городов.
Впрочем, он тут же беспечно усмехнулся и приказал стоявшему подле адъютанту:
— Передайте генералу Газманову: начать атаку.
Из-за царского повеления он был вынужден три с половиной месяца бездействовать в Тебризе, и теперь его просто распирало от нетерпения.
Он свято верил, что стоит его армии дать несколько залпов по этому скопищу жалких персов, как они разбегутся в панике.
Точь-в-точь как это уже проделал до него Гудович.
Находившийся рядом штабной офицер поспешно предостерёг:
— Господин главнокомандующий, наш план кампании не предусматривал наличия этих двух бастионов. Прямая атака может обернуться...
Валериан Зубов окинул его презрительным взглядом:
— Прибереги свою трусость для другого раза. В будущем месяце я намерен принимать парад в Тегеранe, и у меня нет времени терять его здесь.
На сей раз он предусмотрительно оставил Гудовича в Тебризе отвечать за оборону, и теперь уже никто не сможет похитить у него лавры взятия Тегерана.
Вскоре, под аккомпанемент полковых горнов, русская артиллерия открыла огонь по двум новопостроенным бастионам.
Час спустя из порохового дыма выступили густые колонны русской пехоты, охватили оба бастиона полукольцом, и отряды добровольцев бросились на яростный штурм.
Наблюдая в трубу за жалким подобием сопротивления, которое оказывали персидские войска, Зубов проникался всё большим презрением. У персов не было даже достаточного количества ружей: с бастионов по большей части летели стрелы, а их пушки были столь примитивны, что стреляли лишь немногим дальше русских кремневых мушкетов.
Он уже видел себя в мечтах удостоенным личной встречи с Её Величеством и произведённым в фельдмаршалы.
Всё вышло именно так, как и предполагал Зубов: всего через три дня русские ворвались в оба новых бастиона.
Он без малейших колебаний приказал Газманову, не останавливаясь, с ходу взять и сам Зенджан.
Газманов, опьянённый успехом, лично повёл десятитысячную армию, преследуя разбитых персов, и устремился к Зенджану через узкий проход между двумя бастионами.
Однако вместо ожидаемой паники среди защитников города он увидел перед собой стройные, готовые к бою порядки персидской армии, развёрнутые под стенами.
Головные части русских вынуждены были замедлить бег, но задние ряды всё ещё напирали, и вскоре под Зенджаном образовалась беспорядочная толчея.
На городской стене персидский главнокомандующий Аббас-Мирза, увидев, что русские вышли точно на намеченное им место, опустил подзорную трубу и энергично махнул рукой адъютанту.
— Слушаюсь, Ваше Высочество!
Адъютант обернулся и подал знак сигнальщикам.
Несколько минут спустя по обе стороны от колонны Газманова грянули пушечные залпы.
Газманов тотчас же нахмурился: его намётанное ухо сразу отличило — это были не кустарные персидские пушки, а добротные, дальнобойные орудия.
И было их никак не меньше двадцати!
Прежде чем он успел что-либо сообразить, двадцатичетырёхфунтовые ядра с пронзительным визгом уже врезались в гущу русских рядов.
Всё вокруг потонуло в диких воплях и тошнотворном хрусте разрываемой плоти.
Пусть персидские канониры и не блистали меткостью, эти цели были ими пристреляны заранее, и теперь почти ни одно ядро не пропадало даром.
Единственный залп из двадцати четырёх тяжёлых орудий унёс жизни почти двухсот русских солдат.
С новыми и новыми залпами, сотрясавшими окрестности, ещё недавно рвавшиеся в бой русские штурмовые части пришли в полное смятение.
А поскольку во время своего стремительного натиска они совсем не заботились о соблюдении строя, теперь огромная, сбившаяся в кучу масса в десять тысяч человек не могла даже мало-мальски организованно отступить.
Газманов с личным конвоем сумел собрать четыре эскадрона казаков и бросился на персидские батареи, но путь им тотчас преградила тысяча персидских латников.
В перестрелке против кремневых ружей эта тяжёлая кавалерия выглядела неуклюже, но теперь, сойдясь в лобовой рубке с казаками, они превратились в настоящих дьяволов.
Казачьи сабли почти не брали чешуйчатые доспехи, тогда как персы ловко и хладнокровно рубили сплеча, в мгновение ока обратив русскую конницу в беспорядочное бегство.
Сразу вслед за тем персидская пехота начала наступать.
В руках у неё были уже не устаревшие фитильные мушкеты и не луки, а сплошь новенькие кремневые ружья «Браун Бесс».
Всё это оружие было доставлено в Персию англичанами чуть более двух месяцев назад.
(Конец главы)

Комментарии

Загрузка...