Наследный принц Людвиг Ойген отёр холодный пот и, запинаясь, проговорил:
— Вы знаете, если наша держава заключит торговое соглашение с Францией, это непременно навлечёт на нас возмездие Австрии...
Талейран улыбнулся:
— Франция окажет вам самую твёрдую поддержку — силою пушек.
Слова эти имели, очевидно, два значения: французские пушки могут и защитить тебя от Австрии, и упереться тебе прямо в лоб.
Талейран поднял бокал в сторону побледневшего вюртембергского наследного принца:
— К тому же наша держава отнюдь не намерена создавать замкнутый рынок. Члены торгового союза вольны и впредь торговать с Веною. Даже если ваши пошлины для Австрии будут такими же, как внутри союза, — это не имеет значения.
С виду это условие должно было облегчить давление Австрии на малые южногерманские государства. На деле же оно скрывало искусный обходной манёвр.
При нынешнем уровне промышленного развития Австрии между нею и Францией уже зияла настоящая технологическая пропасть.
При равных пошлинах австрийские товары попросту не могли соперничать с французскими, так что Франции была совершенно безразлична торговля Австрии с южногерманскими княжествами.
Скорее напротив: если бы между южными княжествами и Австрией установились низкие пошлины, французские товары потекли бы через них прямо в Австрию.
При тогдашнем уровне техники проследить происхождение товара было решительно невозможно.
Да-да, ещё в двадцать первом веке даже передовая в информационном смысле Америка ломала голову над загадкой происхождения грузов. Восточные державы через Мексику, в обход тарифных барьеров, успешно наводняли США своими товарами.
Конечно, когда Австрия почует неладное, она может поднять пошлины для южных княжеств, но это означало бы самолично отрезать себя от южногерманского рынка.
Услышав, что изгонять Австрию не потребуется, Людвиг Ойген облегчённо выдохнул и кивнул:
— Я понял, господин Талейран. Я приложу все усилия, чтобы продвинуть торговый союз.
Талейран протянул ему бокал, они легонько чокнулись, и он с улыбкою произнёс:
— Я с нетерпением жду того дня, когда договор будет подписан.
.....
На другой день в полдень.
Талейран, лаская тонкую талию своей новой зазнобы графини Нотман, шептал ей на ухо:
— О, моя сладкая, меня ждут государственные дела. Я навещу тебя через месяц.
Обменявшись ещё несколькими нежностями, Талейран сел в карету и тронулся в Ротенбург.
Ему предстояло совершить дипломатический объезд южногерманских княжеств, чтобы обеспечить создание торгового союза.
Впрочем, можно было не сомневаться, что по меньшей мере те государства, которые нарушили кредитные соглашения, вступят в него непременно.
Месяц спустя.
По почину Вюртемберга Франция, Верхний Гессен, Ротенбург и ещё четыре государства собрались в баденской столице Карлсруэ и открыли учредительную конференцию «Рейнского торгового союза».
Да, Франция, после того как установила контроль над Рейнландом, сама стала прирейнской державой, и прежнее название «Сенско-Рейнский торговый договор» было сообразно изменено.
На этом Жозеф особо настаивал.
Прежде при слове «Рейн» люди невольно представляли себе германские земли.
Отныне же Франция будет непрестанно подчёркивать собственное присутствие на рейнских берегах, покуда «Рейн» не превратится в простой географический термин.
Переговоры о торговом союзе шли без сучка и задоринки.
Текст соглашения почти дословно повторял прежний «Сенско-Рейнский договор», к тому же Франция выставила довольно мягкие условия, и уже через пять дней основные статьи «Рейнского торгового союза», включая пошлинные ставки для каждой страны, были в общих чертах согласованы.
Достойно упоминания, что по предложению Верхнего Гессена страны-участницы союза постановили единодушно осудить действия Австрии, некогда разорвавшей «Сенско-Рейнский договор».
Видит Бог, это исходило не от Франции, а от тех имперских княжеств, которые оказались втянуты в войну против Франции и которым Австрия отказалась возместить убытки, — так они выражали своё затаённое недовольство.
.....
Центральная Италия.
Коринский перевал к северо-востоку от Флоренции.
Андреа, оглядываясь на склоны холмов, повсюду пестревшие гербами дома Медичи, чувствовал себя словно во сне.
Всего несколько месяцев назад он был скромным венецианским купцом, обманутым вкладчиком, стоявшим на краю потери всего имущества.
А теперь он — грозный герцог Флорентийский, за спиною у него восемьсот с лишним солдат, принёсших ему клятву верности и готовых возвратить ему родовое достояние Медичи.
— Ваша Светлость, враг развернул боевой порядок в одной миле к югу, — доложил, поклонившись, рослый гусар. — Их около тысячи человек.
Герцог Флорентийский беспомощно перевёл взгляд на стоявшего рядом шурина:
— Феррари, как нам теперь быть?
Да, всего неделю назад знатная вдова из прославленного тосканского рода Гваданьи — Катерина Лукреция де Гваданьи — скоропостижно сочеталась с ним браком.
Новоиспечённая герцогиня Флорентийская принесла ему приданое в двести восемьдесят тысяч дукатов, сто пятьдесят семейных гвардейцев и своего кузена — Феррари де Гваданьи.
Тот некогда учился несколько лет в Неаполитанской военной школе и теперь, само собой, сделался главнокомандующим герцогской гвардии.
Генерал Гваданьи единым движением выхватил палаш и вскричал:
— Я поведу солдат и разобью всякого, кто осмелится стать у вас на пути!
В этот миг французский советник в сутане Блот Бенар выступил вперёд и остановил неопытного вояку, а затем поклонился герцогу:
— Ваша Светлость, я полагаю, что вашего веса как государя Флоренции будет довольно, чтобы рассеять этих дерзких глупцов.
— А?.. Ах да, хорошо, — растерянно кивнул герцог.
Бенар взял знамя с гербом Медичи и в сопровождении четырёх гвардейцев выехал к самому фронту тосканских войск.
Тосканский главнокомандующий немедленно поскакал ему навстречу, но Бенар не обратил на него ни малейшего внимания. Подняв знамя над головой, он поехал вдоль вражеского строя и громогласно возглашал:
— Великий дом Медичи возвратился.
— Былая слава Флоренции воссияет вновь!
— Герцог Флорентийский даёт вам слово: никто, кроме Фердинанда Третьего, не будет изгнан. Достояние и права всех остальных останутся неприкосновенны.
— А теперь — раздайтесь и пропустите Медичи вступить в его владения!
В рядах тосканских солдат тотчас поднялся сдержанный говор.
Нет сомнений, дом Медичи оставался вечным божеством в сердце всякого тосканца.
В пору, когда Медичи правили Флоренцией, край этот процветал, был торговым, культурным и художественным средоточием всей Средней Италии и стоял у истоков Ренессанса.
Бенар выждал немного и продолжал:
— Его Величество король Франции полагает, что лишь дом Медичи есть единственно законный владыка Флоренции. Если Его Светлости герцогу понадобится, генерал Наполеон самолично поможет ему возвратиться в свой дворец.
Тосканский строй мгновенно умолк.
Тоскана, при всём её высочайшем расцвете в торговле и искусствах, издавна отличалась прискорбным отсутствием воинского духа.
Вышло с некоторым опозданием. Сегодня будет ещё две главы. Чмок-чмок.
(Конец главы)

Комментарии

Загрузка...