Первое впечатление Марон о Гильяме было, мягко говоря, не самым благоприятным.
«И правда... такой же беспутный, как о нём рассказывали...»
Первый день. Первый урок.
Пока остальные студенты кучками собирались, завязывая знакомства на будущее, Гильям спал, уткнувшись лицом в парту.
И не где-нибудь, а на самой задней парте. Совсем один.
Словно нарочно кричал всему миру: «Я не собираюсь вести себя здесь как подобает!»
И всё же.
Именно рядом с ним Марон в итоге и села.
«Всё равно я и сама одиночка».
Если подойти к тем, кто уже сбился в группки, чувство собственной отверженности лишь усилится.
А вдруг... ну, вдруг, если поговорить, он окажется не таким уж плохим?
Радужка, меняющая цвет в такт эмоциям.
Проклятие и одновременно благословение Марон Клериас.
Из-за него она до сих пор так и не сумела построить ни одной настоящей человеческой связи.
«Может, два одиночки смогут ужиться...»
С этой тайной надеждой она села рядом и, слегка пересиливая себя, обратилась к нему почти по-приятельски: «Господин Лиам».
— У вас удивительно красивые глаза, госпожа Марон.
Внезапный, ничем не мотивированный комплимент.
Сначала она, разумеется, решила, что это оскорбление.
— Марон... у тебя такие... необычные глаза.
— Глаза... довольно милые.
Сколько раз она уже слышала подобное.
На словах — похвала.
А во взгляде — презрение.
Неприязнь.
Отторжение.
Утончённая враждебность аристократов.
Она была уверена: Гильям говорит то же самое.
Пока он не произнёс:
— В моих словах не было никакого скрытого смысла.
Сказал, что говорил искренне.
Смотрел прямо в глаза. С лицом предельно серьёзным.
— Госпожа Марон. Я нахожу ваши глаза привлекательными именно потому, что они необычны.
Слова, которых она никогда в жизни не слышала.
В голове у Марон словно вспыхнула искра. Мысли исчезли, осталось лишь лёгкое, приятное головокружение.
А он не остановился. Продолжал хвалить — и при этом всё ближе наклонялся к ней.
«Близко! Слишком близко!»
До этого момента Гильям никогда не казался ей красивым.
Черты лица были вполне правильными, но взгляд — мутный, будто у тухлой рыбы, а вся атмосфера вокруг него — унылая и вялая.
Теперь эти недостатки исчезли без следа.
Взгляд стал прямым, ясным, словно душа внутри действительно сменилась.
И тогда...
«Л-Лиам... он всегда был таким красивым...?»
Внешность, прежде погребённая под гнилью прежней души, вдруг засияла.
Загадочные серебристые волосы.
Глаза цвета тёплого мёда, в которые можно было провалиться, если смотреть слишком долго.
— Я... считаю ваши глаза... очень красивыми.
Сердце Марон дрогнуло.
А в следующий миг заколотилось с невиданной доселе скоростью.
«Что со мной происходит...?!»
Жарко. В груди поднималось что-то горячее, почти обжигающее.
Если бы рядом никого не было, она бы, наверное, зажала лицо ладонями, тяжело дышала и издавала странные звуки.
Но пришлось держать всё внутри.
«Сейчас взорвусь...!»
Гильям Эверчес.
Тот самый пресловутый негодяй. Почему он ведёт себя так?
«Неужели с сегодняшнего дня решил исправиться?»
Какова бы ни была причина, нынешний он явно лучше прежнего... так она думала.
Но очень скоро поняла свою ошибку.
Похвала, обращённая к ней, оказалась всего лишь лёгким ветерком перед настоящей бурей.
— Разве не правда, что вы не терпите несправедливости и даже если от вас потребуют подтасовать оценки — ни за что не согласитесь?
— Г-господин Гильям!
Когда Кадиша вскрикнула, Марон мысленно вскрикнула вместе с ней.
«Господин Гильям?! Что вы сейчас вообще несёте?!»
Она бросила взгляд в сторону студентов из фракции наследного принца — и, как и ожидала, те уже смотрели на Гильяма волчьими глазами.
«О чём вы думаете?! Теперь они точно придут, чтобы растоптать вас!»
И предсказание сбылось буквально через несколько минут.
— На послеобеденном показательном поединке я вызову тебя.
Вот!
Они решили сделать так, чтобы Лиам больше не смог поднять голову в академии!
А сам Гильям... оставался совершенно спокойным.
Марон же чуть не сходила с ума от тревоги.
«Стоп...?»
Почему она так сильно за него переживает?
Если рассуждать холодно, они знакомы всего несколько часов.
И если рассуждать ещё холоднее — самое разумное сейчас было бы как можно быстрее от него дистанцироваться.
Гильям в одиночку бросил вызов самой могущественной силе в академии.
Чтобы не оказаться втянутой — нужно отойти.
Нужно было отойти.
И всё же.
— Я действительно считаю, что у вас красивые глаза.
Эта одна-единственная фраза крепко засела у неё в груди.
Рыба, проглотившая крючок.
Олень, угодивший в силок.
Марон, услышавшая искреннюю похвалу.
Она уже попалась.
«Ах!»
А вдруг у Лиама есть какой-то план?
Наверняка же он что-то задумал, раз решился на такое?
— Марон, извини, но у меня одна просьба.
Хорошо. Я выслушаю.
Только расскажите же наконец свой секрет!
— Сейчас и до начала показательных поединков, на каждой перемене ходи со мной вдвоём в тихое место, где никого нет.
— .........Что?
Марон всерьёз задумалась: не лучше ли прямо сейчас убежать.
— Времени мало. Нет ли где-нибудь места, где мы могли бы побыть только вдвоём?
Что это за человек?
Он просто сошёл с ума?
Гипотеза выглядела весьма убедительной.
Но тогда и она сама, видимо, тоже сошла с ума. Потому что вместо того, чтобы бежать, схватила его за рукав и встала следом.
Взгляды однокурсников жгли спину. Марон низко опустила голову и втянула плечи.
Но руку с рукава Гильяма так и не разжала.
Вдруг он снова её похвалит... Отпустить было уже невозможно.
«Место, где мы можем остаться наедине...»
Марон сама приехала в академию всего несколько дней назад. Она изо всех сил напрягала память.
«Если искать место, куда почти никто не ходит... Ах!»
В голове вспыхнула идея.
— Идите за мной!
Они вышли в коридор и поднялись на два пролёта вверх.
Туда, куда студенты почти никогда не заглядывают.
— В-вот здесь точно никого не будет!
У входа Гильям слегка замялся.
— Подождите, это же—
— Всё в порядке! Здесь всё равно никого, кроме нас!
Она потянула его за собой. Гильям, слабый физически, не смог сопротивляться.
Внутрь — в чистое помещение со слабым запахом дезинфекции.
А на всякий случай — ещё и в дальнюю кабинку, которую она заботливо заперла. После чего Марон гордо подняла голову.
— Ну как? Идеально, правда?
Глаза её сияли. Радужка от предвкушения приобрела свежий светло-зелёный оттенок.
Сама того не осознавая, она выглядела как огромная собака, которая виляет хвостом в ожидании похвалы.
Огромная — да.
Особенно в области груди.
Гильям же выглядел слегка растерянным.
— ...Людей здесь, возможно, и правда нет.
Чистота.
Запах дезинфекции.
Отдельные кабинки.
— Но зачем вы тащили меня в женский туалет?
— ...
— ...
— ...А.
Лицо Марон снова вспыхнуло.
«Пять звёзд размаха души...»
Хм.
Что-то в этом даже логично. Да. Во всём этом действительно ощущается «размах на пять звёзд».
Ничего не поделаешь.
Искать другое место уже нет времени.
— Ладно, давайте побыстрее закончим и уйдём.
— В этой ситуации такая формулировка звучит как-то... странно...
— Есть что-нибудь, за что вы хотите, чтобы вас похвалили?
— Я сама должна это говорить...?!
Радужка Марон стала оранжевой.
— Н-ну... что угодно...
— Что угодно? Правда?
— Да-а...
Госпожа Марон, ваш заказ «что угодно» выполнен.
— У нашей Марон такая большая и красивая грудь. Приятно смотреть.
— Вы совсем с ума сошли?!?!
【Объект испытал лёгкое неудовольствие】
〈Очки похвалы: −1 (449→448)〉
«Ну да... сказал “что угодно” — и сразу добавил взбитые сливки в юдзу-чай».
Но штраф всего один балл.
Интересно, почему.
«Может, в отношении меня она готова терпеть лёгкие непристойности?»
Да ну, вряд ли.
Марон топнула ногой.
— Не такое... что-нибудь... обычное...
Глаза, например.
Её самая большая травма — глаза.
«Но как стыдно просить об этом самой!»
Прямо высказывать свои желания — вульгарно. Не по-аристократически.
Её так учили.
Поэтому вслух она ничего не сказала. Вместо этого медленно моргнула.
А чтобы сигнал был ещё понятнее — чуть подалась лицом ближе.
«Ах... какой красивый».
Голова слегка затуманилась.
Вблизи он выглядел ещё лучше.
Она и не подозревала, что у Гильяма такое привлекательное лицо.
— Эм... перемена сейчас закончится.
— Глаза! Похвалите глаза!
— ...У Марон действительно очень красивые глаза.
— Хааа...!
【Объект почувствовал радость】
〈Очки похвалы: +20 (448→468)〉
Отлично. Осталось всего тридцать два.
«Если ещё два раза в том же духе — наберём пятьсот».
И в этот момент снаружи послышались шаги.
— !?
Перевод: «Вы же говорили, что никто не придёт!»
— !?!?
Перевод: «Я думала, никто не придёт!! Простите!!»
Они обменялись взглядами, но было уже поздно. Оба затаили дыхание.
— Хааа...
Женский вздох.
И почему-то до боли знакомый.
«Неужели...»
Через щель в двери мелькнули серебристые волосы с голубоватым отливом.
Профессор Кадиша.
— Господин Гильям... что он вообще задумал... Хотя и приятно было...
— ...
— ...
Их взгляды встретились.
Радужка Марон уже стала мутно-серой. Судя по всему, она загадывала то же самое желание, что и он:
«Только бы профессор нас не заметила и ушла...»

Комментарии

Загрузка...