Трое людей и один бог могли лишь дрожащими глазами смотреть на Дорена.
Слуга, сжимающий камень размером с кулак.
Хрупкий человек, никогда прежде не проявлявший истинной храбрости, совершенно неуместный на этом жестоком поле битвы.
Глядя на господина, которому служил, на его спутников и на тёмного бога, с которым они столкнулись...
Он понял, какую роль должен сыграть.
Но тело Дорена отзывалось противоречиво.
*Дрожь...*
Его худые ноги жалко тряслись, а веки подёргивались.
И всё же, вопреки страху, его полные решимости руки высоко над головой держали один-единственный камень.
С каждым тяжёлым шагом в голове мучительно звенело. Должно быть, даже сам Дорен не понимал, почему оказался в таком месте.
Но тревожное сердце в конечном счёте направило эти бесполезные шаги к полю битвы против бога.
Он не предвидел будущего. Предсказать исход битвы между богами и людьми было почти невозможно.
Но Дорен просто хотел помочь своему господину.
Это чувство проявилось как чудо в этой худшей — или, возможно, лучшей — ситуации.
Нет, возможно, это было вовсе не наставление чуда...
Возможно, вмешались [Смерть] и [Хаос], чьи пути невозможно предсказать даже на шаг вперёд.
Но то, что Дорен получил «маленькую помощь», ничуть не обесценивало произошедшего.
Сделать первый шаг было его собственной волей, а проползти весь этот путь сюда — его собственной решимостью.
Арка лишь следовала за ним.
И теперь, здесь...
Дорен должен был проявить себя.
— Х-хийя-а-а!
Он закричал своим слабым голосом так громко, как только мог.
Его нетвёрдые шаги, словно у новорождённого жеребёнка, постепенно ускорялись.
Неужели он собирался подбежать и со всей силы впечатать камень прямо в лоб богу?
Ненависть широко распахнул алые глаза от этой неожиданной переменной в ситуации, когда никто не мог даже толком пошевелить пальцем...
— Ува-а-ак!
Ноги Дорена подкосились, и он с громким стуком рухнул на землю.
Камень, который он держал, пролетел мимо виска Принцессы Хомяков, упал на пол и покатился далеко от руки Дорена.
Всё из-за того, что он встретился взглядом с богом. Хотя у пристальных взоров и жажды убийства нет физической формы, Дорен почувствовал, будто бог пробормотал:
«Тронешь меня — убью».
От этого зловещего давления и алых вспышек, заполнивших пространство позади бога, Дорен просто оцепенел.
...Конечно, если подумать, Дорен только что едва не убил всех троих людей.
— Ух, уэ-э...
К счастью, учитывая обстановку, ни Принцесса Хомяков, ни другие люди не стали кричать на Дорена или ругать его.
Никто не мог вымолвить ни слова. Все дрожали, стискивая зубы так сильно, что дёсны едва не лопались, — теперь всё зависело от Дорена.
Но, к сожалению, сердце слуги бешено колотилось, а по лицу градом катился холодный пот лишь оттого, что бог продолжал смотреть на него, лишая возможности нормально двигаться.
Те жалкие редкие волоски, что ещё оставались на его голове, выпадали один за другим прямо на глазах.
От одного лишь нахождения в этом месте Дорену казалось, что его мозг и сердце вот-вот разорвутся.
Но Дорен...
Его испуганные глаза...
Встретились со взглядом человека, сцепившегося с Богом Ненависти.
На мужчине был шлем.
Он редко терял самообладание, в какую бы передрягу ни попадал.
Герой, который всегда достигал своих целей.
— Ик, ик...
Задыхающийся Дорен увидел, как дрогнул взгляд этого героя.
Каким бы великим и поразительным ни был этот воин...
Его господин всё же оставался человеком.
Дорен пополз по полу, схватил выскользнувший из рук камень...
— И-ик... и-и-ик!
Затем глубоко вздохнул и резко поднялся на ноги.
Теперь никто не мог остановить Дорена.
Ни Арка, прячущаяся за дверью и наслаждающаяся этим захватывающим моментом...
Ни бог, пылающий багровой ненавистью...
Ни даже собственный господин Дорена...
Никто не мог сломить решимость этого ничем не примечательного человека.
*Хрясь!*
Камень прилетел Ненависти точно в затылок.
Кулак слабейшего, самого заурядного человека и обычный булыжник с земли совершили святотатство против бога.
Это казалось невозможным. Нет, подобного вообще не должно было случиться.
— Ик, ик...
Даже занося руку для удара, этот человек всё ещё судорожно глотал воздух от страха. Он совершенно не годился для битвы.
*Хрясь!*
Но сомнений не было.
Каждый раз, когда Дорен опускал камень...
*Хрясь!*
Клинки мечей, сжимаемые тремя людьми...
*Хрясь!*
Врезались в плоть бога.
Сделать первый шаг очень трудно, но повторять то же действие после — уже не так тяжело.
Начавшись однажды, святотатство против бога уже не могло прекратиться.
Дорен не мог справиться с последствиями, как не мог и взглянуть богу прямо в лицо.
— С-сдохни! Просто сдохни!
Чувствуя на себе взгляд Палача...
Наблюдая, как клинок Пина вонзается в тело бога...
— Б-бог ты или кто угодно! Сдохни! Сдохни!..
Он продолжал остервенело колотить камнем.
Каким же унизительным и кошмарным должно быть это краткое мгновение для Бога Ненависти?
Не трое людей, достойных называться героями, а жалкий простолюдин, влачивший ничтожное существование на этой ненавистной земле, посмел напасть на него.
Неужели ему суждено вот так погибнуть от рук смертных, не знающих своего места и совершающих столь безумные поступки?
— Кья-а-ак!
Бог Ненависти Ид, чья манера боя была столь же холодна, сколь горяча была его пылающая ненависть, теперь отчаянно метался, беспорядочно размахивая мечом.
Разумеется, ведь его тело было разрублено пополам.
Даже удерживать эти рассечённые части, насильно соединённые вместе, причиняло невыносимую боль.
— Кья-а-а-ак!
Ненависть беспорядочно рубил своим смоляно-чёрным мечом, не позволяя людям приблизиться к нему.
И эта резня...
Была атакой, от которой такой простолюдин, как Дорен, ни за что не смог бы увернуться или пережить её.
Палач первым ринулся вперёд. Пусть сам он мог погибнуть и вернуться к жизни, вновь прийти в себя и продолжить бой...
Но Дорен на такое способен не был.
Если бы он погиб здесь от руки бога, то даже будучи НИП с вечной жизнью, мог превратиться в одного из проклятых Опустошенных.
Палач вскинул щит из драконьей чешуи, пытаясь заслонить собой слугу, однако...
*Кр-р-рах!*
Невообразимая техника меча, разящая во всех направлениях от тела бога, уже была приведена в действие.
Лезвие впилось в тела людей.
Возникли десятки глубоких ран.
Ни Принцесса Хомяков в своих толстых доспехах, ни Рыцарь Пин, изо всех сил взмахнувший мечом...
Ни Палач, попытавшийся парировать, поскольку для переката было уже слишком поздно...
Ни даже Дорен, ошеломлённо застывший перед Палачом...
Никто не сумел разминуться с клинком Ненависти.
*Бум!*
Все четверо людей разлетелись в стороны, брызжа кровью.
Теперь у Ненависти оставалось двадцать процентов здоровья.
И даже этот остаток медленно таял от яда Палача, так что настал поистине последний шанс.
— Кх-х, кхе-ек...
Ненависть израненными руками крепко сжал меч, пытаясь во что бы то ни стало сразить этих упорных противников.
Смоляно-чёрная тьма, вздымающаяся подобно яростным волнам и напитанная кровавой силой ненависти, порождала смертоносный поток.
Вполне естественно, что первым делом он попытался бы убить самого опасного — [Рыцаря Пина].
Пусть тот сейчас и походил на живой труп.
Однако многочисленные заклинания, которыми рыцарь разил с помощью своего изношенного меча, обладали достаточной мощью, чтобы прикончить бога одним точным ударом.
К несчастью, прежде чем Ненависть успел хотя бы разглядеть, куда отлетел Пин...
Он наткнулся на Палача, несущегося на него с длинным мечом.
Тот даже не успел пригубить зелье. Всем смертным требовалось восполнять жизненные силы, чтобы избежать гибели, но Палач сейчас...
Словно разъярённый зверь, он бросился вперёд, не обращая внимания на смертельную опасность...
*Лязг!*
От удара, пришедшегося на долю секунды быстрее, Ненависть покачнулся.
За долгие века Ненависть стал невероятно хладнокровен, одержимый единственной целью — истреблением рода людского, застыв до леденящего спокойствия.
— Кья-ак!.. Кьяк!
Но по мере приближения развязки он снова становился всё более похожим на дикого зверя.
Подавленный страх и тревога сотрясали его рассудок. Инстинктивная паника от мысли, что он действительно может пасть от рук смертных, полностью завладела разумом Ида.
Однако, в противовес ему...
Во взгляде Палача не читалось ни капли жизни.
Он был холодным и давящим. Простому человеку нелегко носить в себе такую бездну ненависти.
Палач, сойдясь с Богом Ненависти один на один, намеревался во что бы то ни стало сразить даже божество.
Разумеется, в одиночку это было почти невозможно. Скорее всего, он бы пал прежде, чем сумел в одиночку снять эти оставшиеся двадцать процентов здоровья.
Но он продолжал бы возрождаться. Он бесконечно возвращался бы к жизни и разил мечом до тех пор, пока само существование Ида, Бога Ненависти, не будет стёрто окончательно.
— Кья-а-а-ак!
Ид отступал, отчаянно отбиваясь мечом, чтобы сразить Палача...
И одновременно следя за остальными людьми.
В любой миг со стороны могла прилететь гибель. Тот самый Рыцарь Пин мог очнуться и нанести завершающий выпад.
Поэтому, сдерживая натиск Палача, бог также настороженно ловил малейшие шорохи за спиной, надеясь добить выживших...
— И-и-ик!
Принцесса Хомяков первым бросился на подмогу Палачу.
Прикрывшись огромным щитом, он ринулся на Ненависть, пытаясь выиграть время, чтобы Палач перевёл дух...
*Вжух!*
Ненависть мгновенно переключил внимание на бегущих к нему врагов, оставив Палача на второй план.
Стоило ему ощутить цель в пределах досягаемости, как он тут же обрушивал клинок, разрубая всё на пути.
Только такая глухая оборона могла помешать Рыцарю Пину нанести роковой удар.
— Кхэ-эк!
Принцессу Хомяков снова сшибло с ног.
У него не осталось ни капли Золотого эликсира надежды, чтобы восстановить здоровье.
Он больше ничем не мог помочь Палачу...
И вот в этот миг божество уловило едва заметное колебание воздуха со спины.
Не колеблясь ни доли секунды, он развернулся и рассёк пространство мечом.
Молниеносная реакция, чтобы избежать неминуемой гибели.
Безумная скорость, рождённая отчаянным нежеланием пасть от рук ничтожных смертных и жаждой мести...
С двумя людьми было покончено.
Осталось разобраться лишь с обезумевшим Палачом.
*Тук...*
Но по горькой иронии судьбы клинок Ненависти рассёк вовсе не плоть Рыцаря Пина.
Разрубленный надвое камень глухо ударился о тёмный пол.
Ненависть ошеломлённо уставился на этот нелепый обрубок.
И не только он.
Палач, на мгновение растеряв боевой раж, тоже замер...
И опустил взгляд на расколотый булыжник.
Человек, который отродясь не умел толком метать камни...
На этот раз совершил идеальный бросок.
И благодаря этой короткой заминке Рыцарь Пин наконец сумел подобраться к Ненависти со спины...
*Вжух!*
***
Переводил и редактировал — Afmos

Комментарии

Загрузка...