— ...Метель утихла.
Над заснеженной горой, где утих шквалистый ветер, в безмолвной тишине кружились чистые, прозрачные снежинки.
Чон Хаюль с ошеломлённым видом протянула руку и поймала одну из падающих снежинок.
Едва коснувшись руки, снежинка растаяла и сжалась под кожей, отчего Чон Хаюль вздрогнула.
— Что это, чёрт возьми, сейчас было?..
Я и сам не мог ответить на её исполненный страха вопрос.
Одно можно было сказать наверняка: кто-то намеренно подтолкнул стигму Чон Хаюль к такому формированию.
Я чувствовал это нутром.
Пусть сейчас оно и отступило, но всё ещё не окончено.
И всё же.
— Не волнуйся.
Моя щедрость вовсе не настолько велика, чтобы так легко уступить.
— Сколько бы этот ублюдок ни возвращался, я буду здесь.
Ещё бы.
Я вовсе не намеревался спокойно смотреть, как какой-то недоумок, не способный толком наложить стигму по собственной воле, корчит из себя билдера.
Тем более когда из-за составленных им билдов новички гибли один за другим.
— ...
Чон Хаюль с ошеломлённым лицом подняла на меня взгляд.
Она долго всматривалась в моё лицо, а затем заговорила:
— Господин. Знаете ли вы?
— Что?
— На вас действительно можно положиться.
И надо же было такое сказать.
Я усмехнулся и достал из-за пазухи Нить Судьбы.
— Ну что ж, перейдём к делу.
[Расходуется 1 шт. Нить Судьбы.]
[Укажите исходную цель.]
— Ли Ынха.
[Цель копирования — наследник «Чон Хаюль».]
[Траектория Звёздной Ночи «Заснеженная гора Глубокой долины» объединяется с «Заточением цепей».]
«Заснеженная гора Глубокой долины» была траекторией Чон Хаюль... Я впервые узнал, что траектория Ли Ынха называлась «Заточение цепей».
— Ну и дружелюбие у системы, ничего не скажешь.
Едва я проворчал это, нить в моей руке вспыхнула ярким светом.
Ба-а-ам-м-м!
Нить в ладони загорелась, словно объятая пламенем, и разделилась на два ослепительных луча света.
Огромные лучи света, устремившиеся в бесконечность, замерли в небе над заснеженной горой.
Затем один из них пронзил небесную высь заснеженной горы.
Он двигался, то выныривая, то погружаясь обратно, как игла при шитье, пока в какой-то момент...
Ш-ш-шух...
Замёрзшее небо над горой разошлось в стороны, словно занавес.
Пейзаж, проглядывавший сквозь эту щель, был мне хорошо знаком.
— ...Господин. Что это я вижу?
— Крепостная стена.
Особенность траектории Ли Ынха.
Плотно обвитая цепями крепостная стена прорвалась сквозь брешь и опустилась из поднебесья прямо на заснеженную гору.
[Траектория наследника «Ли Ынха» и траектория «Чон Хаюль» связываются воедино.]
[Обе траектории соединяются, создавая новую форму.]
[Общая Звёздная Ночь: Вечная крепость]
Гр-р-ро-о-ом!
При столкновении ледяной горы и тяжеловесной крепостной стены пространство и времени судорожно задрожали.
Посреди хладных снегов, будто простояв там с начала времён, вдоль пиков растянулась исполинская заснеженная стена.
И затем.
Ш-ш-ш-ш...
С небес хлынул град метеоров.
Однако падали не только метеоры.
— А-а-а-а-а!..
Вместе с протяжным воплем из воздуха материализовался силуэт и рухнул прямо перед нами.
— Оппа?!
Должно быть, её втянуло внутрь — Ли Ынха окликнула меня растерянным голосом.
Она сбитым с толку взглядом осмотрелась по сторонам, а затем, заметив Чон Хаюль, крепко прижавшуюся к моей груди, широко распахнула глаза.
— Ч-что за дела?! Онни, ты чего это?! Какая подлость, чем вы тут вдвоём занимаетесь без меня?!
— Ынха...?
Из-за внезапного появления Ли Ынха Чон Хаюль с ошеломлённым видом уставилась на неё.
— Вы хоть знаете, как я перепугалась снаружи?! Вы внезапно стали холодной как лёд! Да я изо всех сил тёрлась о вас, чтобы... Кхм!
Изобразив покашливание, Ли Ынха поспешно перевела тему:
— В общем, я тоже с вами!
Ли Ынха, пыхтя, пробралась сквозь сугробы, подбежала и втиснулась аккурат между мной и Чон Хаюль.
Чон Хаюль слегка недовольно окинула взглядом влезшую Ли Ынха, после чего незаметно перебралась на другую сторону и снова прижалась ко мне.
— Ладно, ладно. Липните, сколько влезет.
Складывалось ощущение, будто моё тело мне больше не принадлежит.
Присоединение Ли Ынха оказалось неожиданным, но это вовсе не меняло моих планов.
Среди множества стигм, опустившихся на заснеженную гору, я сосредоточил внимание на той, что была окружена радужным окаймлением.
[Стигма судьбы: Воля за пределами плоти]
[40% получаемого урона расходуется из маны вместо здоровья.]
Стигма конвертации маны.
Эта стигма была жизненно необходима Чон Хаюль.
Оставшаяся нить, словно уловив моё намерение, зашевелилась и устремилась к нужной стигме. Затем она глубоко вонзилась в сверкающую кайму и принялась тщательно пришивать метеор к снежному покрову.
И вот, когда последний стежок был сделан...
Вспых!
Рассыпаясь сияющей золотистой пыльцой, нить исчезла.
[Стигма «Воля за пределами плоти» закрепляется на Заснеженной горе Глубокой долины.]
Я тут же активировал закрепившуюся стигму.
Дзинь!
Радужная кайма ярко вспыхнула, озарив заснеженную гору, и Чон Хаюль с изумлением взглянула на своё тело.
— Это... ощущается иначе, чем энергетический щит. Боль не исчезла полностью, но уменьшилась.
— Рано ещё радоваться.
У меня оставалась ещё одна Нить Судьбы.
Использовать эффект «Ткач, искажающий судьбу» было бы отличным решением, но не сегодня.
Я не мог удовлетвориться какими-то 40%.
Моё внимание привлекла стигма с угольно-чёрным окаймлением.
[Глубинная стигма: Одиночная камера сжавшегося]
[Увеличивает эффект защитных стигм. Радиус обзора снижается на 50%.]
Я без колебаний разжал ладонь с нитью и протянул её к глубинной стигме.
Снова протянулся сияющий золотой луч света, принимаясь пришивать стигму, и наконец...
[Стигма судьбы: Воля за пределами плоти]
[40%→80% получаемого урона расходуется из маны вместо здоровья.]
Боль Чон Хаюль сократилась ровно в пять раз.
В тот же миг тело Чон Хаюль, обвивавшее мою руку, задрожало.
— Ах-х!..
Из самого центра её груди темновато-алая аура сжалась тисками, однако упёрлась в плотный тёмно-синий барьер. Лишь малая её часть сумела просочиться сквозь него.
— Ха-ах...
Из обычно сдержанных уст Чон Хаюль вырвался рваный, задыхающийся стон.
Она спешно повернулась ко мне и обеими руками закрыла уши.
— П-прошу, не слушайте. Какое-то щекочущее чувство...
С этими словами Чон Хаюль крепко прижала ладони к ушам.
На её бледной коже проступил яркий, живой румянец.
Щёки вспыхнули нежным алым цветом, а сквозь налившиеся жизнью губы пробивалось горячее дыхание.
Ш-ш-ш-ш...
Снег под ногами таял.
В морозно-синих глазах Чон Хаюль заблестели чистые слёзы; смущаясь, но словно боясь отпустить меня, она всем телом прижалась к моей груди.
— А-а-ах, онни! Так нечестно!
Рядом Ли Ынха отчаянно пыталась оттащить её, но Чон Хаюль даже не обратила на неё внимания.
Она лишь изо всех сил старалась как можно плотнее прижаться ко мне всем телом.
— Мне... мне слишком горячо, господин. Остудите меня.
Но даже в такой обстановке я не забывал о деле.
Всё ещё не было закончено.
Нужно уладить оставшиеся 20%, чтобы полностью освободить Чон Хаюль от боли.
Я протянул руку и указал на стигму, преображённую из проклятия в энергетический щит, и над заснеженной горой взмыл ослепительный звёздный свет.
[Энергетический щит +30]
[Энергетический щит +10%]
[Энергетический щит +30%]
Стигмы, чьи показатели скопировались благодаря «Одиночной камере сжавшегося» Ли Ынха, разом засияли.
И, наконец, последняя щепотка ингредиентов.
[Ускорение начала перезарядки энергетического щита +30%]
Самый губительный недостаток энергетического щита.
Задержка перед восстановлением после получения урона.
Чтобы сократить её, я вложил 5 очков стигмы до самого конца разветвлённой ветви.
Лишь тогда я похлопал обнимавших меня Чон Хаюль и Ли Ынха и принялся наблюдать.
Я разглядел две разновидности синеватых барьеров, сдерживавших тёмно-алый мороз снаружи тела Чон Хаюль.
Тёмный — мана. Светлый — энергетический щит.
Так, затаив дыхание, проходили минуты, и когда истёк прежний пятиминутный предел...
— ...Господин.
Чон Хаюль взглянула на меня небывалым прежде взором и опустилась на колени прямо на тающий снег.
— А-а, господин...
Ш-ш-ш-ш...
Падающие снежинки касались её лица, но тут же смывались горячими слёзами.
Вместе с этим весь снег на горах вокруг Чон Хаюль начал таять идеальным кругом.
На неё пролились тёплые лучи солнца.
На голых, иссушенных долгой зимой ветвях затеплилась зелёная жизнь, а ноздри защекотал чистый аромат фитонцидов.
Я стоял перед ней и, протянув руку опустившейся на колени Чон Хаюль, произнёс:
— Зима затянулась, не так ли?
В тот же миг нежное тепло, исходившее от тела Чон Хаюль, подхватил ветер.
Ветер понёс это тепло к самым далёким горным пикам.
Затянутое инеем небо очистилось от туч, и послышался ласковый рокот чистой реки, текущей по склонам.
Шесть лет суровых морозов, сковывавших Чон Хаюль смертельной хваткой, беспомощно таяли на глазах.
Я всё так же стоял с протянутой рукой и просто ждал.
Чтобы она могла шагнуть навстречу сама. Чтобы осознала: белоснежное отчаяние больше не сможет сковать её.
И тогда Чон Хаюль медленно протянула дрожащую руку.
— Мой... господин.
Хлоп!
Будто фейерверки, на каждом горном пике распустились ослепительно алые цветы.
Глядя на Чон Хаюль, которая придвинулась вплотную, но так и не решилась сжать мою ладонь, лишь беззвучно шевеля губами, я поторопил её снова:
— Вставай, Чон Хаюль. Наступила весна.
Так настал конец шестилетней зиме.

Комментарии

Загрузка...