Гибель 15-го корпуса ещё можно было понять.
Этот корпус почти не обладал боеспособностью и служил, по сути, лишь тихой гаванью для знати.
На бумаге в нём числилось десять тысяч солдат, но подавляющее большинство составлял нестроевой состав. Даже офицеры, водившие дружбу с аристократами, ничуть не удивились тому, что этот корпус смели в мгновение ока.
Однако...
— Что?! Пятьдесят тысяч уничтожены разом?!
Не пять тысяч, а пятьдесят! Потерять пятидесятитысячную армию в одном-единственном сражении казалось чем-то немыслимым.
Истребить пятьдесят тысяч человек — задача далеко не простая. И столь громадное войско умудрилось погибнуть всего за один день?
Офицеры не могли заставить себя поверить в донесение.
— ...Может, дезертир просто обознался?
— К этому докладу стоит отнестись со скепсисом. Как можно разгромить пятьдесят тысяч солдат за одни сутки?
— Но ведь отряд перехвата уже который день не выходит на связь, разве не так?
Действительно, с силами, отправленными на перехват, связь оборвалась уже несколько дней назад, и с этим фактом поспорить было невозможно.
Даже офицеры имперской армии не могли больше закрывать глаза на происходящее.
— Если столь огромное войско разгромили без малейшего сопротивления...
Такого результата враги не смогли бы достичь даже с помощью своего нового оружия — танков, будь их всего несколько единиц. Сражаясь с бронетехникой лицом к лицу на протяжении двух недель, офицеры империи уже примерно представляли её мощь.
Чтобы сокрушить пятьдесят тысяч человек единым ударом, требовался танковый корпус численностью по меньшей мере в несколько сотен машин.
В то же мгновение в головах офицеров мелькнула леденящая душу мысль:
— Неужели равнина Брюген вовсе не была направлением главного удара?..
Равнина Брюген — лишь приманка, призванная сковать имперскую армию, а настоящие главные силы Юга — то самое соединение, что прорвалось через лес Форца.
И эта догадка вела к двум жутким выводам.
Во-первых, противник на равнине Брюген, связавший боем трехсоттысячную имперскую армию, не являлся основной силой Юга.
Во-вторых, имперцы бросали все свои ресурсы против второстепенного врага.
Империя уподобилась рыбе, отчаянно заглотившей наживку и бьющейся на крючке.
Лицо Матиаса, до этого мгновения свято верившего в собственное преимущество, начало каменеть.
Если траншеи южан на равнине Брюген — это гигантская наковальня, а прошедшие сквозь лес Форца танковые части Юга — огромный молот, то будущее зажатой между ними армии империи было очевидно как день.
Железо, оказавшееся между молотом и наковальней, неизбежно разлетится на куски. Лишь теперь офицерам открылась истинная картина замысла южан.
К тому же тыловые части имперской армии были до крайности уязвимы. Из-за вспыхнувшей на севере коммунистической революции достаточного количества огнестрельного оружия войска так и не получили, поэтому примерно половина армии представляла собой устаревшую пехоту, вооружённую копьями и мечами.
Хватало ли хотя бы магов? Увы, нет. Восток и Запад были потеряны настолько стремительно, что большинство местных чародеев попросту поглотил Юг.
В итоге в тылу пришлось разместить ту самую архаичную пехоту...
А перед лицом бронетехники солдаты с копьями и мечами были всё равно что пустое место.
— Оставаться на месте смерти подобно.
В сущности, тыловые части превратились в обузу: бросить жалко, а в бою прямо сейчас применить нельзя — чистый балласт.
К несчастью, у имперской армии теперь не имелось достаточных сил, чтобы этот балласт защитить, виной чему была гибель пятидесяти тысяч солдат с винтовками и магов.
Разделить же отборные войска на два направления означало получить результат куда худший, чем при концентрации на одном.
Удары наносились с двух сторон, но щит имелся лишь один.
При таком раскладе поражение становилось делом решённым. Стоило развернуть солдат назад, как южане, жадно следившие из траншей налитыми кровью глазами, ни за что не стали бы сидеть сложа руки.
— Не лучше ли нам отвести войска?
— Нет, это гибельный шаг.
Скорость наступления, продемонстрированная танками врага, во много раз превосходила темп обычной пехоты. Попытайся они бежать — их настигнут в мгновение ока.
А если их настигнут на марше, придётся принимать удар на открытом пространстве, без каких-либо оборонительных сооружений.
— Да что же это вообще за чертовщина такая — их «танки»?..
Десятки тонн стали несутся со скоростью лошади, а то и быстрее. Подобное никак не укладывалось в рамки здравого смысла Матиаса.
В итоге перед генералом оставался лишь один-единственный выбор.
Когда отрезаны и бегство, и глухая оборона, остаётся только одно:
— Мы начнём атаку раньше срока.
Оставалось наступать.
В конце концов, численное преимущество всё ещё оставалось на стороне империи.
Пусть пятьдесят тысяч сгинули, а половина войска вооружена копьями и мечами, три с лишним сотни тысяч бойцов никуда не делись.
Численность — это стратегия и тактика сама по себе; бросив вперёд магов и рыцарей, они, быть может, сумеют продавить оборону.
Это был их единственный шанс выжить.
— Завтра, второго марта, мы переходим в наступление.
Вырваться из пространства между молотом и наковальней можно было лишь двумя путями: остановить молот или разбить наковальню.
В нынешнем состоянии остановить вражеский молот имперской армии было не под силу, так что оставался единственный выход — сокрушить наковальню.
— Мы обязаны прорвать эту линию обороны за несколько дней любой ценой.
Асимметричные силы во главе со Святым Меча и высшими магами начали стягиваться в одну точку. Они оставались единственным средством двигаться вперёд под танковым обстрелом.
Опыт двухнедельных боёв отчётливо показал, какой глупостью было бросаться на вражеские траншеи с голой грудью.
И всё же вера в то, что ведомые магами и Святым Меча войска сумеют переломить ход битвы, оставалась их последней надеждой.
◇ ◇ ◇
К сражению готовился и Юг.
— Подвижные соединения во главе с 3-й бронетанковой дивизией прибудут на равнину Брюген в течение двух дней.
— Значит, их атака тоже начнётся со дня на день.
Офицеры Юга прекрасно понимали образ мыслей главнокомандующего имперской армией Матиаса. Окажись они на его месте, то отдали бы точно такой же приказ — наступать.
Отчаянный удар с целью прорвать окружение был единственным оставшимся у имперцев выходом.
— В таком случае мы подготовимся к встрече их натиска.
Укреплённый передовой рубеж армии Юга тоже представлял собой колоссальную мощь: сто тридцать тысяч солдат, около полутора тысяч орудий и пятьсот танков. К ним присоединились три артиллерийские дивизии прорыва с чудовищной огневой мощью, способные обрушить на врага шквал снарядов без малейших ограничений.
Благодаря этому появилась возможность ответить на угрозу Святого Меча и прочих асимметричных сил противника.
— Святой Меча действительно опасный враг. Как и высшие маги, что пойдут вместе с ним.
Сила, способная разрубить танк одним-единственным взмахом клинка, поистине внушала трепет.
Однако сила одиночки никогда не сможет превзойти слаженную мощь коллектива.
— Посему две артиллерийские дивизии прорыва не сдвинутся с места до тех пор, пока вражеский Святой Меча не выйдет вперёд.
Артиллерийские дивизии прорыва существовали исключительно для сокрушения вражеских боевых порядков, и их задачей было подавление позиций неприятеля ураганным огнём.
Эту мощь, рассчитанную на противостояние целому корпусу, собирались сосредоточить на одной-единственной фигуре.
В общей сложности пятьсот стволов двух артиллерийских дивизий прорыва.
Если считать по общей массе снарядов, этот залп почти вдвое превосходил огневую мощь линкора «Альбион».
Прибавьте к этому авиаудары виверн и огонь танков прямой наводкой.
— Каким бы великим ни был Святой Меча, под таким шквалом ему не выжить.
Именно под такую задачу и формировались эти соединения. Поскольку артиллерия, пехота и танки должны были выполнять исключительно роль наковальни, выстроить тактику не составило труда.
— 1-й и 2-й артиллерийским дивизиям прорыва оставаться в резерве в тылу и ждать появления Святого Меча. Остальным артиллерийским дивизиям контролировать всю линию фронта и обрушивать огонь туда, откуда поступит запрос на поддержку.
— Имперцы наверняка примерно представляют, где находятся наши бронетанковые дивизии, так что удар с высокой долей вероятности последует завтра. Подготовьте солдат самым тщательным образом.
— Танкам ни в коем случае не покидать укрытий в траншеях. Наша задача — быть наковальней. Сосредоточьтесь исключительно на отражении вражеского удара.
Первое марта стало днём всеобщей подготовки к грандиозной битве. Пространство между траншеями, разделёнными полосой в три километра, пропиталось густым, удушающим напряжением.
Размещённый в тылу рыцарский орден виверн также перевели на передовую. Около ста двадцати виверн, увешанных сотнями килограммов авиабомб, готовились к вылету.
Наездники тоже были предельно сосредоточены.
— Похоже, нам предстоит встретить бывших товарищей.
Выжившие рыцари ордена виверн Запада отступили в Центральный регион, и значительная их часть наверняка принимала участие в этой битве.
Как в прежние времена, так и сейчас авиация играла ключевую роль. Если уж Юг не отказался от воздушных сил, то Центр и подавно не стал бы этого делать.
Впрочем, хоть они и звались сослуживцами, особой дружбы между ними никогда не водилось.
Рыцари, пользовавшиеся покровительством аристократов, всегда отличались необъяснимым чувством избранности. Разодетые в дорогие ткани и щеголявшие великолепным снаряжением, они вечно смотрели на простых рыцарей свысока.
— Ха-ха, не переживай. При новой встрече всё будет совершенно иначе.
— Уж больно хочется поглядеть на их рожи, сэр.
— Верно, самое время смести этих дворянских прихвостней и показать, что такое истинное рыцарство!
В былые времена благодаря лучшему снаряжению и подготовке победа, возможно, осталась бы за ними.
Однако теперь южные рыцари на вивернах, вооружённые 20-миллиметровыми автопушками, больше не ведали страха.
Пока каждый боец крепил в сердце решимость перед грядущей сечей, ночь первого марта подошла к концу.
***
Переводил и редактировал — Afmos

Комментарии

Загрузка...