От лица Айбы Наоки:
Справочник по созвездиям, который я открыл вчера вечером, так и остался лежать на краю моего стола, даже когда наступило утро.
После того как я вспомнил день, когда мы втроём — папа, Кохару и я — отправились покупать эту книгу, мне не захотелось сразу возвращать её на полку.
За утро я несколько раз брал её в руки и даже перелистывал страницы, которые не успел прочитать вчера. Закончив обед и вернувшись в комнату, я снова засмотрелся на звёздное небо, раскинувшееся на развороте справочника.
В этот момент снизу раздался звонок домофона. Я взглянул на часы, стоявшие на столе.
Как раз назначенное время.
Оставив справочник раскрытым, я поднялся со стула и вышел из комнаты. Когда я спустился по лестнице, мама как раз направлялась к входной двери.
— Я открою.
— Правда? Тогда, пожалуйста.
Взяв это на себя, я прошёл по коридору и открыл входную дверь.
В лучах летнего солнца передо мной стояла Хина, загоревшая на тренировках в легкоатлетическом клубе. Её короткие волосы слегка покачивались, когда она повернула ко мне голову.
Стоило ей увидеть меня, как её лицо озарилось широкой улыбкой.
— Наоки-ни, я дома! ... То есть, простите за вторжение!
Позади Хины, весело поправившей саму себя, стояла Асахи-сан.
Держа в одной руке бумажный пакет, она устало улыбнулась, услышав приветствие дочери.
— Ну, после стольких лет можно уже не переживать из-за таких мелочей. Заходите обе.
— Вот видишь? Наоки-ни тоже говорит, что можно и так и так.
— Не пользуйся тем, что Наоки-кун такой добрый. Когда приходишь в чужой дом, нужно правильно здороваться, понимаешь?
— Но я ведь исправилась!
Продолжая возражать матери, Хина вошла в прихожую и уже было потянулась ко мне обеими руками, но вдруг остановилась.
Её взгляд переместился с моего лица на правое плечо и задержался на том месте, которое скрывала рубашка.
— Наоки-ни, ты правда уже в порядке? Выглядишь гораздо лучше, чем в больнице, но плечо всё ещё болит?
— Если двигаюсь как обычно, почти не болит. Правда, когда слишком далеко отвожу правую руку, немного тянет.
— Ты ведь не перенапрягаешься и не притворяешься, что всё хорошо?
— Правда нет. С каждым днём становится понемногу лучше. Сегодня я вообще спокойно отдыхал дома.
Хотя Хина перевела взгляд с моего плеча обратно на лицо, по её выражению было видно, что она всё ещё хочет что-то сказать.
В больнице она попрощалась со мной, предупредив, что рассердится, если к нашей следующей встрече мне не станет лучше.
Вспомнив это, я терпеливо подождал, и наконец она слегка кивнула.
— Тогда пока что проверку ты прошёл.
— Почему это "пока что"?
— Потому что ты ещё не до конца поправился, так что я не могу перестать беспокоиться. Даже когда говоришь, что всё хорошо, ты ведь иногда себя перенапрягаешь, Наоки-ни?
— ... Даже ты такое говоришь, Хина?
— Конечно. Я ведь очень переживала, когда увидела тебя в больнице.
Последние слова Хина произнесла чуть тише, после чего принялась снимать обувь. Рядом с ней Асахи-сан тоже разулась и приподняла бумажный пакет, который держала в руке.
— Я купила немного выпечки возле станции. Подумала, что мы могли бы все вместе попить чаю, поэтому взяла несколько разных видов.
— Извините, вы ведь каждый раз что-нибудь приносите.
— Мне самой захотелось сладкого, так что не переживай. Лучше прости за то, что Хина устроила тебе целый медосмотр прямо у входной двери.
— Это был не медосмотр! Я просто проверяла!
— Очень уж обстоятельная получилась проверка.
После замечания Асахи-сан Хина слегка надула щёки. И тут из гостиной появилась Кохару.
— Хина, Асахи-сан, добро пожаловать!
— Кохару-нэ, давно не виделись!
— Но ведь мы встречались в прошлом месяце.
— За месяц многое может измениться! Как думаешь, я снова подросла?
— Мне кажется, ты говоришь это каждый месяц...
Подойдя к Кохару, Хина выпрямила спину и встала рядом с ней. Кохару тоже посмотрела на Хину, словно сравнивая высоту их макушек.
Каждый раз, когда они вставали рядом вот так, я замечал, что разница в росте между ними становится всё меньше.
Хотя мы виделись каждый месяц, именно в такие моменты я особенно ясно осознавал, что Хина сейчас находится в самом разгаре периода активного роста.
— Я точно стала выше с того раза, когда мы измерялись!
— Тогда хочешь позже снова измерить рост? Старые отметки, которые я делала раньше, всё ещё остались.
— Хочу, хочу! Надо проверить, стала ли я выше, чем ты, Кохару-нэ, когда училась в шестом классе!
— Почему это вдруг превратилось в соревнование со мной...?
— Потому что я хочу сравнить себя с тобой, Кохару-нэ!
Весело ответив, Хина направилась в гостиную бок о бок с Кохару. Мы с Асахи-сан переглянулись и последовали за ними.
Когда мы вошли в гостиную, мама поприветствовала Асахи-сан и приняла протянутый ей бумажный пакет.
— Добро пожаловать, Асахи-сан. На улице ведь жарко, правда?
— Немного жарковато было, пока шли от станции. Хотя труднее было поспевать за Хиной, которая всё время убегала вперёд.
— Потому что я хотела как можно скорее увидеть Наоки-ни...
— В таком случае хотелось бы, чтобы ты хотя бы не пыталась оставить меня позади.
— Я тебя не оставляла! Я много раз оборачивалась!
— Вот именно, только оборачивалась, а ждать меня даже не пыталась.
Мама едва сдержала смешок. Когда она уже собиралась отнести пакет на кухню, Асахи-сан окликнула её.
— Каори-сан, можно я сначала отдам дань памяти?
— Конечно. А я пока приготовлю чай.
Асахи-сан направилась к домашнему буддийскому алтарю, а Хина последовала за ней. Остановившись чуть позади них, я перевёл взгляд на фотографию папы.
Асахи-сан молча склонила голову перед фотографией и сложила ладони в молитвенном жесте. Хина тоже сложила руки рядом с ней и закрыла глаза.
Пока с кухни доносился звон посуды, они обе некоторое время оставались неподвижными.
Наконец Хина подняла голову и тихо обратилась к фотографии:
— Дядя, я снова пришла.
Асахи-сан тоже медленно опустила руки и вместе с Хиной посмотрела на фотографию папы. Я молча подождал, а когда они обе повернулись ко мне, жестом указал на диван.
— Присаживайтесь. Мама сейчас приготовит чай.
Когда я сел на диван, Хина обошла меня слева и устроилась прямо рядом. Кохару села напротив нас, а Асахи-сан заняла свободное кресло.
Немного погодя мама принесла напитки и выпечку. Когда она выложила сладости из коробки на тарелку, Хина принялась переводить взгляд с круглой на квадратную.
Её рука, уже потянувшаяся к угощению, замерла на полпути.
— Хина, разве ты пришла не потому, что беспокоилась о Наоки-куне? А теперь уже полностью увлеклась сладостями.
— Даже если я переживаю, это не значит, что не могу выбирать сладости! К тому же Наоки-ни выглядит бодрым.
— Разве ты не говорила буквально минуту назад, что пока нельзя терять бдительность?
— Я всё ещё переживаю. Но по сравнению с тем, каким я увидела тебя в больнице, сейчас ты гораздо больше похож на прежнего себя, Наоки-ни.
Выбрав круглую сладость, Хина наконец развернула её. Когда она приходила ко мне в больницу, то была намного молчаливее обычного.
Но сегодня она снова бойко возражала и мне, и Асахи-сан. Слыша её привычный живой голос, я тоже почувствовал облегчение.
Некоторое время понаблюдав за Хиной, Асахи-сан повернулась ко мне.
— Я видела тебя в больнице, но когда вот так спокойно разговариваю с тобой дома, действительно чувствую, что ты наконец вернулся.
— Простите, что заставил вас волноваться.
— Я вовсе не хочу, чтобы ты извинялся. Для меня уже достаточно того, что сегодня я вижу тебя таким здоровым и бодрым.
Асахи-сан взяла чашку, сделала глоток и поставила её обратно на стол. Когда мама тоже присела, Асахи-сан заговорила чуть тише:
— Каори-сан рассказала мне, что ты снова вошёл в горящее здание, чтобы спасти человека, который оставался внутри, a та девушка, которую ты спас, сейчас тоже в порядке?
— Да. Она уже вернулась в школу, и у неё всё хорошо.
Асахи-сан облегчённо кивнула.
Хина, которая слушала наш разговор рядом со мной, остановила руку со сладостью и подняла голову.
— В школу?
— Ага. Она учится в той же школе что и я
Услышав мой ответ, Кохару, сидевшая напротив, посмотрела на меня и тихонько рассмеялась.
— Вчера братик выглядел таким счастливым каждый раз, когда рассказывал о Серине-сэмпай...
— Эй, Кохару.
Кохару отправила сладость в рот и больше ничего не сказала.
Однако Хина перевела взгляд с меня на Кохару и обратно, после чего положила сладость, которую держала, на тарелку.
— Серина? Наоки-ни, ты близко общаешься с этой старшеклассницей?
— ... Ну да. Мы неплохо ладим.
— Хм-м. Тогда почему ты остановил Кохару-нэ? Теперь мне ещё интереснее!
Прежде чем я успел придумать ответ, Хина повернулась к Кохару.
— Кохару-нэ, а какая она, эта старшеклассница?
— Ну, она даже среди нашего года известна как невероятно красивая старшеклассница. Когда я увидела её вблизи, то сама не могла отвести взгляд. Думаю, она вообще самая красивая девушка во всей школе. И ещё она очень добрая, если с ней поговорить.
— Ого! Даже Кохару-нэ не могла от неё глаз оторвать, Наоки-ни!
— А почему ты говоришь об этом мне?
— Потому что я хочу услышать и твоё мнение, Наоки-ни.
Хина ответила так, словно это было само собой разумеющимся, и, сидя рядом, заглянула мне в лицо.
— Ты тоже так считаешь, Наоки-ни?
— Да. Я тоже считаю, что она красивая.
Не было никакой причины отрицать очевидное. Когда я ответил, Хина и Кохару обменялись какими-то странно довольными взглядами.
Не желая вмешиваться в их безмолвное общение, я поднял чашку.
— Хотела бы я когда-нибудь познакомиться с этой старшеклассницей.
— Если представится возможность.
Хина кивнула и снова взяла сладость, но не спешила отправлять её в рот. Когда её взгляд случайно упал на моё правое плечо, улыбка исчезла с её лица.
— ... Значит, ты получил травму, когда вернулся спасать эту старшеклассницу?
— Д-да. Я обжёгся, когда выносил её наружу.
— Наоки-ни, ты ведь до этого уже один раз выбрался из здания?
— ... Хина, это не самая приятная история.
— Дело не в этом. Я просто хочу знать, что с тобой произошло, Наоки-ни.
Хина продолжала пристально смотреть на меня, ожидая ответа.
Я не был уверен, не напугает ли её рассказ о пожаре ещё сильнее, поэтому посмотрел на Асахи-сан.
— ... Можно ей рассказать?
— Да. Только ограничься примерно тем, что я сама услышала от Каори-сан. Необязательно рассказывать все подробности, хорошо?
Услышав ответ Асахи-сан, я кивнул и снова повернулся к Хине. Она сидела рядом, сложив руки на коленях.
— Я действительно один раз выбрался наружу. Но когда понял, что Серина-сан всё ещё внутри, вернулся за ней.
— ... Один?
— Да. Вообще-то мне следовало оставить это пожарным.
Взгляд Хины переместился с моего лица на правое плечо. Некоторое время она смотрела на рукав моей рубашки, после чего медленно подняла голову.
— Тебе не было страшно?
— Было. Но тогда я просто не мог стоять и ждать.
Хина ответила не сразу. Она опустила глаза и крепче сжала руки, сложенные на коленях.
— ... Дурак ты, Наоки-ни.
От её тихо произнесённых слов я не нашёлся с ответом.
— Я рада, что та старшеклассница смогла выбраться. Но что было бы, если бы ты сам не вернулся, Наоки-ни?
— ... Прости. Я заставил тебя волноваться.
— Я всё время переживала, пока не увидела тебя в больнице, а когда наконец увидела, всё твоё плечо было покрыто бинтами...
Хина отвела взгляд от моего правого плеча. Даже если я сейчас скажу, что со мной всё хорошо, это не сотрёт тревогу, которую она тогда испытала.
Пока я пытался подобрать следующие слова, Хина слегка подняла голову и посмотрела на Асахи-сан.
— Ведь я знаю, что, когда была маленькой, дядя тоже спас меня.
Асахи-сан отпустила чашку и молча кивнула.
— Мама рассказывала мне об этом много раз. Я почти ничего не помню с тех времён, но... мне кажется, я немного помню его голос.
Снова опустив взгляд на колени, Хина медленно продолжила:
— Когда я плакала от страха, дядя всё время повторял мне: "Всё хорошо". Снова и снова.
Слушая слова Хины, я вспомнил голос папы. И вместе с этим голосом в моей памяти внезапно всплыла картина одной ночи из моего раннего детства.
── Я стоял возле окна у себя дома и смотрел наружу.
Звук дождя, барабанившего по стеклу, почему-то вспоминался удивительно отчётливо. Беспрерывно хлеставшие капли стекали бесчисленными струйками, искажая всё, что находилось по ту сторону окна.
Возможно, потому, что тогда я был намного ниже ростом, чем сейчас, окно казалось мне огромным. Я даже внезапно вспомнил, каким холодным было стекло под моей ладонью.
За дождевой завесой вспыхнул красный свет. Его отблеск растёкся по мокрому стеклу, на мгновение слабо осветив даже стены комнаты, а затем исчез.
Но прежде чем мои глаза успели привыкнуть к темноте, комнату снова залило красным.
Каждый раз, когда становилось светлее, мне казалось, что я смогу лучше разглядеть происходящее снаружи, поэтому я придвигался лицом ближе к окну.
Однако всё, что мне удавалось увидеть, — струйки дождя и бесформенное сияние за ними.
Я слышал сирены.
Стоило мне подумать, что одна из них приближается, как с другой стороны раздавалась ещё одна похожая сирена. Одни звуки доносились издалека, приглушённые дождём, а другие казались резкими и совсем близкими.
Постепенно я перестал различать их и лишь пристально смотрел в окно, словно пытаясь что-то отыскать. Когда красный свет исчез, я наклонился ещё ближе к стеклу.
Не отрывая взгляда от дождевой завесы, я ждал, когда снова станет светло. И в этот момент раздался низкий, тяжёлый грохот, настолько громкий, что заглушил даже шум дождя.
Его отголоски словно сотрясли меня изнутри, заставив затаить дыхание. Одним звуком всё не закончилось. За ним последовали другие, наслаиваясь друг на друга и сливаясь в тяжёлый гул.
Вибрация передалась через ладонь, прижатую к стеклу, и оконная рама едва заметно задребезжала. Я инстинктивно отдёрнул руку, но так и не смог заставить себя отойти от окна.
Сколько бы я ни всматривался сквозь дождь, мне удавалось увидеть лишь расплывающееся красное сияние.
Больше ничего.
Даже когда громкий грохот наконец стих, я так и не смог опустить отдёрнутую руку. Дождь и сирены по-прежнему были слышны.
Затаив дыхание, я продолжал смотреть сквозь окно, которое снова и снова окрашивалось красным светом.
— ──ки... Наоки-ни?
Услышав, как кто-то зовёт меня по имени, я поднял голову. Рядом сидела Хина и обеспокоенно заглядывала мне в лицо.
Мои руки лежали на коленях, а на столе стояла чашка с недопитым напитком.
— ... Прости. Ничего страшного.
— Ты в порядке?
— ... Да.
Но даже после моего ответа в голове продолжал стоять образ красного света, расплывающегося сквозь дождь. Я потянулся к чашке и сделал глоток уже немного остывшего напитка.
Медленно проглотив его, я повернулся к Хине. Она подняла взгляд с моего правого плеча и тихо заговорила:
— Та старшеклассница ведь тоже беспокоится о твоих травмах, Наоки-ни?
— Да. Даже вчера переживала из-за этого.
— ... Ну да. Ведь если кто-то тебя спас, это ещё не значит, что ты будешь спокойно относиться к тому, что он сам пострадал.
Разжав руки, лежавшие на коленях, Хина осторожно коснулась пальцами моего левого рукава.
— Ты тоже должен возвращаться домой, Наоки-ни. Даже если ты кого-то спасёшь, я не хочу, чтобы ты сам не вернулся.
Я посмотрел на её пальцы, а затем снова перевёл взгляд на Хину. В день пожара я действительно собирался выбраться наружу вместе с Сериной-сан.
Однако в тот момент, когда я прикрыл её собой, собственную безопасность поставил на второе место. Я не знал, что происходило, пока был без сознания.
Лишь очнувшись, я узнал, что чувствовали мама и Кохару, пока ждали моего возвращения. И среди тех, кто ждал, когда я вернусь домой, была также Хина.
Глядя на её лицо совсем рядом со мной, я протянул левую руку и осторожно положил ладонь ей на голову.
— Хорошо. Обещаю, что буду беречь и себя тоже.
— Правда?
— Да. Ведь я хочу и дальше встречать тебя и Асахи-сан у входной двери. Точно так же, как сегодня.
Некоторое время Хина молча смотрела на меня. Наконец она отпустила мой рукав и слегка кивнула.
— Тогда обещай. В следующий раз ты тоже обязательно должен выйти нас встречать, Наоки-ни.
— Понял. Я всегда буду выходить вас встречать.
— ... Ага.
Наконец на губах Хины снова появилась улыбка. Когда я убрал руку с её головы, наши взгляды с Асахи-сан встретились.
Выражение её лица смягчилось, и она слегка кивнула. Мама тоже тихо выдохнула и подвинула тарелку со сладостями поближе, чтобы всем было удобно дотянуться.
Когда Кохару предложила Хине ещё одно угощение, та заметила недоеденную сладость на своей тарелке и тихонько рассмеялась. Она доела её, взяла новую и на этот раз разделила пополам с Кохару.
Вскоре они принялись спорить, какая сладость вкуснее, и я тоже невольно втянулся в их разговор, потянувшись за одной из оставшихся. Когда к нам присоединились мама и Асахи-сан, гостиная постепенно вновь наполнилась привычным оживлением.
После этого мы разговаривали о тренировках Хины в легкоатлетическом клубе и о разных событиях в школе. Хина оживлённо жестикулировала, объясняя, насколько улучшились её спортивные результаты по сравнению с прежними.
В ответ Кохару рассказывала истории из собственной школы, а Асахи-сан иногда с удивлением замечала, что дома об этом ничего не слышала.
Когда сладостей на тарелке осталось совсем немного, а мама поднялась, чтобы заварить свежий чай, Кохару повернулась к Хине.
— Кстати, разве мы не собирались измерить твой рост?
— Совсем забыла! Кохару-нэ, давай скорее измерим!
— Не торопи меня сразу же, как вспомнила!
— Наоки-ни, будешь судьёй!
— Хорошо. Буду судить честно.
Хина поднялась с дивана и направилась в коридор с таким видом, словно не могла подождать ни секунды. Кохару взяла с полки в гостиной тонкую книгу и карандаш, а я последовал за ними.
На столбе, возле которого мы с давних пор измеряли свой рост, сохранилось множество отметок с нашими с Кохару именами. Среди них были и линии, которые мы оставляли, когда Хина приходила поиграть и просила измерить её рост.
Даты были разбросаны по разным годам, но, следуя за именами, можно было проследить, как мы втроём росли всё это время.
Хина встала спиной к столбу, поставила ноги вместе и выпрямилась.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...