Видя отчаяние сына, тётушка, наконец, осознала всю глубину бездны, в которую они угодили. Она поспешно встала на четвереньки и принялась яростно отбивать поклоны рядом с Лунти, заливаясь слезами:
— О, великий Босс! Старший Босс! Это я, старая карга, виновата! Бес попутал! — выла она, размазывая тушь по лицу. — Наказывайте меня! Мой сын ни при чем, он хороший мальчик! Не трогайте Сяо Цяна!
Сейчас она проклинала свою жадность. Если бы можно было вернуть время назад, она бы за километр обошла эту проклятую машину. Стук голов об асфальт становился всё ритмичнее.
Лин Фань с минуту наблюдал за этой сценой покаяния, докуривая сигарету.
— Достаточно, — его голос прозвучал тихо, но эффект был мгновенным.
Плач оборвался. Брат Лунти и его мать замерли, боясь пошевелиться, и подняли на него полные ужаса глаза. На их лбах уже наливались багровые шишки.
Лин Фань посмотрел на женщину, в глазах которой теперь не было и следа былой наглости.
— Я так понимаю, компенсацию за моральный ущерб вы больше не требуете? — с сарказмом уточнил он.
Тётушка затрясла головой так интенсивно, что казалось, она сейчас отлетит.
— Нет! Нет! Что вы! Никогда! Не посмею! — затараторила она. — Только отпустите! Мы уйдем, мы исчезнем!
Страх за сына вытеснил все мысли о деньгах. Она видела, как дрожит её «грозный» Сяо Цян, и понимала: перед ней не просто богатый мальчик, а хищник, способный сломать их жизни щелчком пальцев.
Лин Фань перевел взгляд на Лунти, затем снова на женщину.
— Вставайте. Оба.
Брат Лунти, услышав это, едва не расплакался от облегчения. Он поспешно вскочил, подхватил мать под локоть и рывком поставил её на ноги.
— Спасибо, Старший Босс! Спасибо за вашу милость! Мы никогда этого не забудем! — он кланялся, пятясь назад, готовый бежать без оглядки.
— Эй, — Лин Фань прищурился, и его улыбка стала хищной. — Я сказал «встать», а не «уйти». Кто вам сказал, что всё закончилось?
Лунти застыл как соляной столб. Сердце, которое только что начало биться ровнее, снова ухнуло в пятки.
— А... а что... — промямлил он, бледнея.
— Видишь ли, — философски начал Лин Фань, — в мире должен быть баланс. Твоя мать, я полагаю, «заработала» немало денег на честных людях своим актерским мастерством. И раз уж она твоя мать... — он сделал паузу, — ...то долг платежом красен. И платить будешь ты. Материнский долг платит сын. Справедливо?
Брат Лунти шумно выдохнул. Деньги! Он хочет просто денег! Это ерунда. Главное, не в тюрьму и не в больницу.
— Конечно! Конечно, Старший Босс! — закивал он. — Сколько? Я всё верну! Но... — он запнулся, и лицо его вытянулось. — Я же не знаю всех, кого она... кхм... развела. Кому возвращать-то?
Он с надеждой посмотрел на мать, но та лишь хлопала глазами. Она и лиц-то своих жертв не помнила, не то что имен.
Лин Фань щелчком отбросил окурок в урну.
— А это неважно. Ты пойдешь в банк, снимешь десять тысяч юаней. Потом выйдешь на оживленный перекресток и будешь раздавать прохожим по сто юаней. Каждому встречному. Пока не раздашь всё до копейки. Это и будет искупление.
— Десять тысяч?! — взвизгнула тётушка, хватаясь за сердце. — Старший Босс, помилуйте! Я за всю карьеру и пяти не наскребла! Десять — это же грабеж!
Лин Фань медленно повернул голову к ней. Он ничего не сказал. Просто посмотрел. В его взгляде был такой холод, что женщина поперхнулась воздухом и спряталась за спину сына.
Брат Лунти, который был куда умнее матери, мгновенно оценил ситуацию. Десять тысяч или здоровье (а может и жизнь)? Выбор очевиден. Он пихнул мать в бок, шикнув на неё:
— Заткнись!
А потом повернулся к Лин Фаню с заискивающей улыбкой:
— Сделаем, Старший Босс! Всё как вы сказали! Десять тысяч — без проблем! Я сейчас же в банк!
Он схватил мать за руку и потащил прочь, пока Лин Фань не передумал и не увеличил сумму штрафа.
— Стоять, — снова остановил их голос Лин Фаня.
Лунти замер, втянув голову в плечи. Ну что еще?
Лин Фань повернулся к стоявшему рядом Цзинь Цайхуну, который всё это время молча наблюдал за «правосудием».
— Цзинь, — сказал Лин Фань. — Прогуляйся с ними. Проследишь, чтобы раздали всё до последней купюры. Ни юанем меньше.
Директор фирмы «Цзиньмин» опешил.
— Босс? — он растерянно моргнул. — Но... я же хотел обсудить стратегию развития фирмы, кадровые вопросы... А вы отправляете меня следить за раздачей милостыни?
Это казалось абсурдом. Высококлассный юрист — в роли няньки для мелкого гангстера?
Лин Фань посмотрел ему в глаза, и его голос стал серьезным:
— Цзинь, послушай. Я купил фирму не для того, чтобы учить тебя работать. Ты — профи. Всё управление, вся стратегия, все решения — теперь полностью на тебе. Развивай «Цзиньмин» так, как считаешь нужным. Я тебе доверяю. А это, — он кивнул на удаляющуюся парочку, — маленькое поручение. Считай это тимбилдингом.
Цзинь Цайхун замер. Слова о полном карт-бланше и доверии отозвались в нем волной тепла и гордости. Он боялся, что новый владелец начнет ломать структуру, лезть в дела, в которых ничего не смыслит. А вместо этого он получил абсолютную свободу и доверие.
Он выпрямился, расправил плечи и сжал кулак. Он не подведет. Он сделает «Цзиньмин» лучшей фирмой в стране.
— Я понял, Босс! — с чувством произнес он. — Спасибо за доверие. Я вас не подведу.
— Вот и отлично, — кивнул Лин Фань. — Действуй.
Лин Фань сел в свой спорткар, двигатель взревел, и машина сорвалась с места, оставив адвоката наедине с его новой миссией.
---
Спустя полчаса. Оживленный перекресток.
Цзинь Цайхун, сложив руки на груди, с бесстрастным видом наблюдал за процессом.
Брат Лунти держал в руках толстую пачку купюр. Его мать стояла рядом, и каждый раз, когда сын вытягивал очередную бумажку, её лицо перекашивало так, будто у неё вырывали здоровый зуб.
— Мои денежки... — шептала она. — Кровные...
Лунти, скрипя зубами, выловил из толпы какого-то молодого парня.
— Эй, парень! — он сунул ему красную купюру под нос. — На, держи. Сто юаней. Бери.
Парень ошарашенно уставился на деньги, потом на лысого амбала, потом на пачку денег в его руке.
— Чего? — он отшатнулся. — Это что, прикол? Фальшивые, небось? Или сейчас камеру вытащите, пранкеры хреновы?
В наше время, когда бесплатный сыр бывает только в мышеловке, человек, раздающий деньги на улице, вызывает больше подозрений, чем человек с ножом.
— Я не хочу! — парень шарахнулся в сторону. — Отвали, дядя! Я полицию вызову!
Брат Лунти растерялся.
— Да стой ты! — он схватил парня за рукав. — Настоящие деньги! Бери, говорю! Мне надо их отдать!
— Ага, конечно! — парень вырвался, глядя на Лунти как на сумасшедшего. — Знаю я ваши схемы! Сначала деньги возьми, потом кредит на меня оформите! Я про вас в интернете читал!
— Да твою ж... — взвыл Лунти. — Да не мошенник я! То есть... тьфу!
Он понял, что дело дрянь. Отдать деньги оказалось сложнее, чем отобрать.
Он сделал самое жалостливое лицо, на которое был способен, и тяжело вздохнул:
— Братишка, ты не так понял. Эх... — он понизил голос до доверительного шепота. — Кругом одни жулики, согласен. Жить страшно. Но тут... тут другое.
Парень перестал вырываться, заинтересованный сменой тона.
— Что другое?
— Понимаешь, — Лунти скорбно покачал головой, искоса поглядывая на стоящего неподалеку Цзинь Цайхуна, который следил за каждым его движением. — Я раздаю деньги не потому, что я добрый или богатый. Это... как бы сказать... это вынужденная мера. Карма, брат. Искупление грехов. Бери, помоги человеку душу облегчить.
Парень посмотрел на лысого бандита, в глазах которого читалась вселенская тоска, и вдруг кивнул.
— А, ну если грехи замаливать... Тогда ладно. Давай.
Он взял купюру.
Лунти с облегчением выдохнул. Оставалось раздать еще девяносто девять. День обещал быть долгим.

Комментарии

Загрузка...