Прошло около двух недель после нашего свидания в парке аттракционов.
Пока Ю уверенно набиралась опыта, я решил заглянуть в школу актёрского мастерства, где она занималась.
Познавать эмоции, конечно, важно, но грош этому цена, если не умеешь применять их в роли. А чтобы этому научить, мне нужно было увидеть игру Ю своими глазами.
К тому же актёрская игра рождается лишь во взаимодействии с партнёром.
Как наставник, я не мог стать для неё таким партнёром, поэтому наудачу спросил администрацию: «Посторонним вход воспрещён?» Оказалось, членам семьи разрешалось свободно наблюдать за занятиями, вот я и воспользовался шансом.
Заодно появился отличный повод узнать, как именно там обучают.
— Знакомое чувство... Как же ностальгично.
Дощатый пол и зеркала во всю стену.
Вспомнилось, как я сам когда-то сутками напролёт тренировался в точно такой же студии.
Пока я ностальгировал, глядя на разминающихся учеников, ко мне подошла Ю в спортивном костюме.
Моё присутствие явно заставляло её нервничать.
Заметив меня, Ю смущённо улыбнулась и помахала. Наверное, для неё, выросшей без родителей, это сродни чувствам ребёнка, к которому впервые пришли на открытый урок.
Я помахал в ответ, мысленно подбадривая: «Постарайся».
Наконец подошло время, и под руководством преподавателя началась тренировка.
— Сегодня прогоним отдельные сцены, — объявил преподаватель.
Ученики оттачивали первую половину спектакля.
Как и принято на воркшопах, где ценится самостоятельность, ребята активно обменивались мнениями, спорили, как сыграть лучше, и выстраивали постановку методом проб и ошибок.
На фоне остальных, без умолку сыплющих идеями, Ю из-за нехватки опыта почти не подавала голоса, но изо всех сил, предельно серьёзно старалась поспевать за группой.
И как же она играла? Ну, ровно так, как я и предполагал.
Она казалась абсолютной дилетанткой — и я вовсе не имею в виду ничего плохого.
Скорее, она была кристально чистым листом — невинным материалом без единой помарки или пятнышка.
То, как старательно она пыталась воплотить указания преподавателя, вызывало симпатию, а готовность жадно впитывать советы делала её идеальной ученицей; в этом вся Ю с её невероятно серьёзным характером.
Однако мне было за неё обидно — всё из-за сложности роли.
Я понял это ещё при первом чтении сценария: новичку такого персонажа не потянуть.
Роль не главная, но времени на сцене отводится много, да и взаимодействовать приходится почти со всеми; персонажу не нужно блистать на первом плане, но взамен требуется игра, выгодно подчёркивающая других актёров.
А вдобавок — это героиня с богатой палитрой эмоций, что ещё больше усложняло задачу.
Если уж опытным актёрам тяжело справиться с такой ролью, Ю и подавно не могла сыграть её хорошо... Но, с другой стороны, остальные роли мало чем уступали в сложности, так что замена ничего бы не решила.
Разумеется, и сама Ю, и остальные ученики прекрасно это понимали.
— Тачибана-сан, я понимаю, что ты новичок, но неужели нельзя постараться хоть немного?
Студентка, исполнявшая главную роль, резко высказалась в адрес Ю.
— Мне жаль, что тебе пришлось в спешке выйти на замену и взять такую сложную роль, но раз уж играешь с нами, будь добра, соберись! Иначе из-за тебя весь спектакль пойдёт прахом!
— Прошу прощения...
Что ж... в любой большой группе обязательно найдётся пара человек, желающих самоутвердиться.
Тон девушки оставлял желать лучшего, но она говорила правду, а молчание остальных ясно показывало: они разделяют её мнение.
— Я приложу все усилия, чтобы не тянуть команду на дно, поэтому с радостью выслушаю ваши замечания, — ответила Ю.
— Раз так, то слушай...
Однако, несмотря на позитивный настрой Ю, на неё тут же посыпались обвинения.
Обмен мнениями на воркшопе — дело полезное, но сейчас критика грозила перерасти в банальную травлю. Решив, что они зашли слишком далеко, я уже собирался вмешаться, как вдруг:
— Да и вообще, почему такая полная дилетантка, как ты...
— Давайте на этом закончим, — вмешался преподаватель, до этого молча наблюдавший за происходящим, и разрядил обстановку.
И всё же Ю не пала духом: она отчаянно продолжала строчить в блокноте.
Вечером, когда воркшоп подошёл к концу, я повёл Ю в ближайший ресторан быстрого питания.
Для ужина было рановато, но Ю смущённо протянула: «После тренировки так есть хочется...», и у неё громко заурчало в животе. Пришлось поддаться на уговоры и перекусить перед возвращением домой — заодно мы могли обсудить прошедшее занятие.
Забрав подносы с бургерами, мы поднялись на второй этаж.
— Приятного аппетита!
Видимо, Ю и впрямь зверски проголодалась.
Одного комбо-набора ей показалось мало, поэтому она заказала ещё одну порцию картошки фри. Глядя на гору фри, едва не вываливающуюся с подноса, я невольно подумал, что гамбургер тут идёт скорее как лёгкая закуска. Едва сев за столик, Ю жадно впилась зубами в бургер, и её щёки расплылись в блаженной улыбке.
Попивая кофе и наблюдая за ней, я обдумывал, как бы лучше донести свои мысли.
Покрутив так и эдак, я решил рубануть правду-матку.
Дождавшись, пока Ю разделается с бургером, я перешёл к делу.
— Итак, насчёт моих впечатлений от тренировки.
— Да? — Ю перестала есть картошку и подняла на меня взгляд.
— Буду краток: тебе отчаянно не хватает опыта.
Ю, вероятно, и сама это прекрасно понимала, тем более после критики одногруппников.
— Но в этом нет ничего зазорного. Если бы ты играла блестяще всего через пару месяцев после начала занятий, то оказалась бы гением, превосходящим даже Тачибану Харуку. Не расстраивайся, я лишь констатирую факт.
Мои слова прозвучали сурово, но она ничуть не поникла.
— Для начала скажи, как ты сама понимаешь свою роль?
— Как понимаю... дайте-ка подумать, — Ю задумчиво опустила глаза. — Что-то вроде работника сцены, который постоянно мелькает перед зрителями?
Я не смог скрыть удивления.
Никак не ожидал, что она уловит суть настолько точно.
— Звучит парадоксально: «работник сцены», который постоянно на виду... — протянула она.
— Вовсе нет, — возразил я. — Твоей героине не хватает блеска главных действующих лиц, но она служит важным балансиром всей постановки. Её эмоции легко считываются, поэтому она вызывает симпатию. Именно от таких второстепенных персонажей зависит общее качество спектакля.
— Тогда эта ноша для меня непосильна...
На словах это звучало упаднически.
Однако в глазах Ю горел живой интерес: «И как же мне тогда быть?» Осознавая свою неопытность, она не страдала комплексом неполноценности, и это здорово выручало.
Как наставник, я видел перед собой идеальную ученицу.
— Ноша тяжёлая, ты права, но не забивай голову тем, что от твоей игры зависит весь спектакль. Пусть об этом болит голова у главных актёров. Твоя роль призвана поднять общий уровень качества постановки.
Иными словами, её игра не решит судьбу финала, но принесёт дополнительные баллы.
Истинный актёр второго плана, боец невидимого фронта — вот самые точные слова.
— Так что из-за тебя точно ничего не пойдёт прахом, не переживай.
— Спасибо за поддержку. Но я всё равно выложусь на полную.
— Раз ты верно уловила суть своей роли, дам тебе один совет.
— Внимательно слушаю!
Ю вооружилась блокнотом и навострила уши.
— Самое главное в твоей задаче — сделать так, чтобы остальным актёрам было комфортно играть.
— Комфортно?..
Она явно ждала каких-то технических тонкостей.
Услышав столь абстрактный совет, Ю озадаченно склонила голову набок.
— Проще говоря, подстраивайся под ожидания партнёра. Выдерживай нужные ему паузы перед репликой, веди себя так, чтобы выгодно подчеркнуть его игру. Не тяни одеяло на себя — дай засиять партнёру. Ты должна чётко понимать: твоя задача — создать коллегам максимально комфортные условия на сцене.
— Создать комфортные условия...
И тут лицо Ю озарилось пониманием.
Я столько раз видел это выражение на съёмочных площадках!
Тот самый миг, когда актёр ловит инсайт после совета режиссёра или коллеги. Момент, когда удаётся нащупать эмоцию, ускользавшую от понимания, или чувство, не поддававшееся описанию.
Кажется, даже будучи дилетанткой, Ю уловила самую суть.
— Учитель, прошу, расскажите поподробнее!
Ю подалась вперёд, совершенно позабыв про любимую картошку фри.
Пожалуй, я впервые в жизни увидел, как у человека буквально «загорелись глаза».
— Я же просил не называть меня учителем.
— Каната-сэнсэй, пожалуйста!
— ...
Вроде послушная девочка, но иногда упирается с каким-то щенячьим упрямством.
В тот вечер мы обсуждали актёрское мастерство до самого закрытия.
*
Потянулись дни тренировок: я помогал Ю в любую свободную минуту.
Сопровождал её в школу актёрского мастерства и следил за занятиями, а по выходным мы бродили по городу, оттачивая её восприятие.
Сначала я сомневался, что она успеет подготовиться, но покорность и целеустремлённость делали своё дело — Ю схватывала всё на лету, а скорость её профессионального роста откровенно пугала.
С такими темпами к премьере она точно наберёт нужную форму.
Я уже начал всерьёз на это надеяться, как вдруг однажды вечером...
Отучившись в университет, я прямиком направился в супермаркет возле станции.
Сегодня у меня выдался выходной на работе, а у Ю отменили занятия в школе.
В последнее время из-за постоянных тренировок дома и на улице времени на готовку совсем не оставалось: мы перебивались фастфудом и доставкой. Поэтому мне захотелось впервые за долгое время приготовить нормальный, неспешный ужин.
— Я пришёл с твёрдым намерением накупить продуктов, но...
Вот уже третий круг наматывал по магазину, ломая голову над меню.
Если вдуматься, мы жили вместе уже довольно долго, а я до сих пор понятия не имел, что Ю любит есть.
Она без конца болтала об актёрстве или о старшей сестре, но почти ничего не рассказывала о себе.
— Может, стоит расспросить её? — пробормотал я.
Ладно, сегодня обойдусь коронным блюдом.
Решено: на ужин будет очередной жареный рис.
Ю сама просила: «Хочу снова его поесть!» К тому же, я хотел взять реванш за гёдза, которые в прошлый раз обернулись полным провалом и расползлись в некое подобие сяолунбао.
Не хотелось бы, чтобы она считала это потолком моих кулинарных талантов.
Разобравшись с покупками, я вышел из супермаркета. На улице стояла типично мерзкая для сезона дождей погода. Я поспешил домой, надеясь успеть до ливня, как вдруг:
— Ю?..
В окне кофейни по пути домой я заметил знакомый силуэт.
Но стоило мне перевести взгляд на человека, сидевшего напротив неё, как я мигом потерял самообладание.
Ворвавшись в кофейню и проигнорировав дежурное приветствие официантки, я устремился прямиком к их столику.
— Что всё это значит?
— Каната-сан?! — воскликнула Ю, ошарашенная моим внезапным появлением.
— Какого чёрта вы тут делаете вместе с Ю... режиссёр Рокудзё?!
Напротив неё сидел не кто иной, как режиссёр Рокудзё.
Тот самый человек, который предложил Ю роль в «Продолжении несбывшейся любви с твоей младшей сестрой».
— Никаких скрытых смыслов, мы просто пьём чай, — невозмутимо ответил он.
— Думаете, я поверю, что вы тут чаи гоняете?!
В отличие от меня, сгорающего от гнева, режиссёр Рокудзё оставался предельно спокоен.
Его непробиваемое спокойствие бесило ещё сильнее.
— Шутки в сторону. Я предложил Ю-сан роль в «Зоку Кими». Раз уж я подтолкнул её к актёрству, то не мог пустить дело на самотёк. Вполне естественно, что я иногда навещаю её, чтобы проверить успехи.
— Я же сказал, что не позволю Ю стать актрисой!
Кажется, я сорвался на крик.
Кофейня мгновенно затихла, и я спиной почувствовал недоумённые взгляды посетителей.
Но взять себя в руки я уже не мог.
— А ты, несмотря на свои громкие заявления, вовсю учишь её играть?
— Это...
К гадалке не ходи — Ю сама ему всё рассказала.
Я невольно осёкся, ощущая собственное лицемерие.
Не нужно было тыкать меня в это носом. Я клялся, что не стану учить Ю, но учил; заявлял Рокудзё, что не пущу её в актрисы, но сам же помогал проложить туда дорогу.
Я лучше кого бы то ни было понимал, как сильно мои слова расходятся с делом.
Вот только причину этого расхождения я понять не мог.
— ...
Фраза «мне нечем крыть» описывает именно такие моменты.
Сколько бы я ни перебирал в голове оправдания, ни одно не подходило. В воздухе повисло тяжёлое молчание.
— Я ни в коем случае тебя не виню, — спокойно продолжил Рокудзё, словно сжалившись над моим жалким видом. — Не делай такое лицо. Наоборот, я обрадовался, узнав, что ты взялся за обучение Ю-сан. Пусть пока лишь как наставник, но ты вернулся к ремеслу. Я работал с тобой с самого твоего детства, видел, как ты рос. И для меня нет большей радости.
— Ошибаетесь... Я вовсе не планирую возвращаться, режиссёр Рокудзё. Не стройте иллюзий.
— Пусть у тебя нет таких планов, Каната, но мне-то никто не запретит надеяться, верно?
И Рокудзё туда же... Что он, что президент Игараси — чего они все от меня хотят?
— Я до сих пор жалею, — вздохнул Рокудзё. — Жалею, что с головой ушёл в съёмки и не заметил, как ты терзался сомнениями насчёт своего актёрского будущего. Окажись я тогда рядом...
— Хватит обо мне! — снова рявкнул я на всё заведение, окончательно слетев с катушек. — Плевать мне на ваши слова. Я не позволю Ю стать актрисой!
Я выразил свой протест максимально ясно, и Рокудзё, похоже, это осознал.
— Я понял твои чувства, Каната...
Больше режиссёр не пытался завести разговор обо мне.
— Но не тебе решать, станет ли Ю-сан актрисой.
— И не вам, режиссёр Рокудзё.
— Верно. Что бы ни твердили окружающие, окончательное слово за Ю-сан. И то, что она пригласила меня сюда — лучший тому ответ.
— Что?..
Получается, это Ю позвала сюда Рокудзё?
Бред какой-то. Я перевёл взгляд на Ю, но она сидела ни жива ни мертва, опустив глаза.
— У нас с Ю-сан был уговор.
— Уговор?
Режиссёр Рокудзё достал из портфеля пухлую тетрадь и положил на стол.
На обложке значилось: «Продолжение несбывшейся любви с твоей младшей сестрой (Арка младшей сестры)».
— Это сценарий арки, в которой, как я рассчитываю, она должна сыграть. Пока шансы стать актрисой равнялись нулю, смысла давать его ей не было. Но мы условились: я отдам сценарий, как только она сделает первый шаг. А точнее — когда уговорит Канату стать её наставником.
Рокудзё знал, что Ю пойдёт ко мне в ученицы?
И тут меня озарило. Я вспомнил тот вечер, когда впервые впустил её к себе. Она обмолвилась, что кто-то сообщил ей адрес «Секонд Хаус», где я подрабатывал, и поджидала меня прямо у офиса.
Мало того, она знала про мою слабость к заварному крему и жареным булочкам!
О таких гастрономических причудах могли знать лишь самые старые знакомые.
Неужели человек, надоумивший её учиться у меня — это...
— Пожалуй, на сегодня я откланяюсь, — режиссёр Рокудзё подхватил счёт и поднялся из-за стола. — Каната, рассчитываю, что ты и дальше будешь присматривать за Ю-сан.
Бросив эти слова, он покинул кофейню.
— ...
Между мной и Ю повисла гнетущая тишина.
Я понятия не имел, что сказать.
— Ю?..
Девушка молча сгребла сценарий в сумку и пулей выскочила на улицу.
Я бросился вдогонку. Я звал её снова и снова, но Ю даже не думала оборачиваться.
Когда мы добрались до парка неподалёку от дома, заморосил мелкий дождь. Словно отражая паршивое настроение, небо затянуло тучами. Ю решительно шагнула на безлюдные аллеи.
И стоило мне войти следом за ней...
— Что всё это значит? — Ю резко остановилась. Её голос звучал абсолютно безжизненно. — Вы сказали режиссёру Рокудзё, что не позволите мне стать актрисой.
— Нет, послушай. На то есть причина...
Я осёкся на полуслове.
Нет, всё не так... Я ведь сказал правду.
Какова бы ни была причина, сейчас любые мои слова прозвучат как жалкие оправдания.
— Я думала: раз уж Каната-сан не хочет меня учить, значит, так тому и быть. Вы ушли из шоу-бизнеса, и одной из причин стала моя сестра. Я боялась, что одно моё присутствие причиняет вам боль... Поэтому я не смела настаивать, — Ю говорила тихо, не оборачиваясь, а капли дождя становились всё крупнее. — Но... я ведь думала, что вы не против моего желания стать актрисой. Решила, что вы просто не хотите учить меня сами, ведь вы даже предлагали познакомить меня с людьми из «Секонд Хаус»!
Ю была права. С самого начала я не возражал против её карьеры.
Я так ей и сказал: «Если не можешь отказаться от мечты, оставь идею учиться у меня. Иди в «Секонд Хаус» или любое другое агентство». Я действительно считал, что она вольна поступать, как вздумается.
Ровно до тех пор, пока не узнал, что режиссёр Рокудзё решил сделать из неё рекламное лицо.
— И несмотря на это... — доселе ровный голос Ю предательски дрогнул. — Почему вы ставите мне палки в колёса?!
Она обернулась и прокричала это с такой силой, словно внутри у неё что-то оборвалось.
Её лицо исказила боль, а из потухших глаз градом лились слёзы.
— Я была так счастлива, когда вы согласились меня учить... Мы через столько прошли, и я ни на секунду не сомневалась, что вы смирились с моим выбором. Зачем же тогда вы помогали?! Зачем давали пустую надежду?!
Ю вцепилась мне в рубашку на груди, её голос срывался в рыдания.
— Зачем... зачем вы были так добры ко мне?..
Мне нечего было ответить. Я и сам всё прекрасно понимал.
Я повёл себя как последний ублюдок, дав ей ложные надежды.
Хотя с самого начала знал, чем всё закончится.
— Прости...
Я не находил оправданий и смог выдавить из себя лишь это жалкое извинение.
Я понимал, что для Ю это худший из возможных ответов, но мне оставалось лишь просить прощения.
— Хватит... с меня хватит...
Под проливным дождём я потянулся, чтобы остановить её, но моя рука лишь рассекла пустоту.
Слабо выдохнув эти слова, Ю бросилась вон из парка.
...В ту ночь Ю так и не вернулась домой.
Поддержать переводчика:

Комментарии

Загрузка...