«Жаль, придётся вернуться».
«Ма, Ма Чхоль...!!»
Квак Сангу так и осел на месте.
Кровь мгновенно отхлынула от лица парня, ещё недавно полного надежд.
Я не двигался.
Нет, я не мог двигаться.
«С-с, фу».
Ма Чхоль долго затягивался сигаретой.
Вскоре он посмотрел мне прямо в глаза и сказал:
«У тебя на лице написано, что тебя многое интересует».
«Откуда вы знали? Что я выйду именно здесь?»
«Потому что это единственная лазейка, чтобы выбраться из лагеря незаметно для нас».
«...»
Ма Чхоль — ветеран из ветеранов, охраняющий это место двадцать лет.
Похоже, он и про этот ход знал давно.
«С самого начала проблема была в твоих глазах».
«...В глазах?»
«У наркомана, которому скоро подыхать, глаза слишком ясные».
Вот же незадача.
Меня не обманули — он всё знал и намеренно подыграл.
Я в прямом смысле мышь в ловушке.
«Придётся драться?»
Я сглотнул и поднял взгляд над головой Ма Чхоля. Чтобы увидеть окно статуса.
Динь!
[ Имя: Ма Чхоль (44 года / мужской) ]
[ Уровень развития: Ссангёль — предел ]
[ Извлечённые ключевые слова: [конфликт] [ожидание] [отчаянный папаша] ]
«Предел Ссангёль...!!»
Уровень, на котором двумя иероглифами владеют как собственным телом.
Мне, только что освоившему один иероглиф, ни за что его не одолеть.
«Шагну — и меня разорвёт на куски».
Драться — смерть, бежать — смерть.
Тогда что же выбрать?
Тук, тук.
Сердце бешено колотится.
Чувствуя, как напряглись все нервы, я отчаянно напрягал мозги.
«...Стоп».
Что-то не сходится.
Совсем чуть-чуть, но явно.
Я перевёл взгляд на окно статуса.
В глаза бросились ключевые слова, извлечённые у Ма Чхоля.
«Конфликт, ожидание...?»
О чём можно конфликтовать и чего ожидать перед заключённым?
Как только я ухватился за эту нить, разрозненные кусочки начали один за другим вставать на свои места.
Щёлк, щёлк.
С каждым соединением картина в голове становилась всё яснее.
И в тот миг, когда последний фрагмент встал на место...
«...А».
Я наконец пришёл к одному выводу.
«Господин начальник тюрьмы».
«М?»
«Вы ведь пришли не за мной».
«...»
От моих слов Ма Чхоль на миг замолчал.
Он долго хранил молчание, а затем спросил:
«Любопытно. С чего ты так решил?»
«Вон тот огонь на вышке ведь вы погасили?»
Я украдкой глянул вверх.
Прожектор с иероглифом «свет», который должен периодически обшаривать внешние стены лагеря. На других вышках он исправно вращался, а здесь, на этой, почему-то погас.
«И сегодня в ночную смену только двое на весь огромный лагерь. И у обоих нет пильгвона».
«...»
«Кто ещё, кроме начальника тюрьмы, имеет право вносить изменения и в график дежурств, и в наблюдение за башнями?»
«Ладно, допустим».
Ма Чхоль затянулся сигаретой.
Глубоко выпустив дым, он холодно посмотрел на меня.
«А не думал, что я здесь, чтобы убить тебя и заткнуть рот?»
«Если бы так, вы бы давно меня убили. Подстроили бы самоубийство или подсыпали яд в еду».
«...»
Больше он ничего не сказал.
Вскоре Ма Чхоль бросил сигарету на пол и растёр её ногой.
—...Ха, больно уж ты смекалистый — даже пошутить не выйдет.
На его губах заиграла едва заметная улыбка.
— Жаль. Думал, ты заполучил пильгвон и сразу на меня кинешься.
— Да что я, с ума сошёл — на вас бросаться?
Ма Чхоль на мои слова громко расхохотался.
А потом достал что-то из-за пазухи и небрежно швырнул в мою сторону.
— На, держи.
—?
Тук.
Кошель, тяжело набитый содержимым.
Я раздвинул горловину и заглянул внутрь — глаза у меня округлились.
— Одноразовый пропуск и немного на прожитьё. Сразу устроиться на новом месте проблем не будет.
— О...!
Пропуск да ещё и серебро.
Не думал, что он и об этом позаботится.
— Говорят, дочка моя совсем поправилась. Честно говоря, до сих пор не по себе.
— Поздравляю. Это и правда прекрасная новость.
Надо же, оказывается, он умеет так улыбаться.
Во всём, что касается дочери, он — самый добрый человек на свете.
— За то, что ты вернул мне улыбку дочери, я расплатился сполна. А теперь...
Шорох.
Рука Ма Чхоля вновь потянулась к поясу.
—...Время исполнять обязанности начальника тюрьмы.
— В смысле?
По спине пополз холодок.
Едва осознав смысл этих слов, я обернулся и закричал:
— Господин Сангу, бегите сейчас же...!!
— Дави, иероглиф «давление» — «ап».
Ку-у-унг!!
— А-а-а-а-а-а-а-а-а!!
Квак Сангу, не успев даже среагировать, впечатался в пол.
От яростного давления, вминавшего его в пол, парень истошно завопил.
Я изо всех сил сделал каменное лицо и заговорил:
— У вас по-прежнему скверные замашки, начальник тюрьмы.
— Черту переступил ты.
— Значит, надо было выбираться одному, так?
— Мою дочь спас ты. С какой стати я должен закрывать глаза ещё и на эту мразь?
«...»
Взгляд острый, без единой лазейки.
Если бы я выбрался один, Ма Чхоль швырнул бы мне пропуск с деньгами на дорогу и хладнокровно повернулся спиной.
Но у него есть своя «черта» — как у начальника тюрьмы.
Побег спасителя, спасшего жизнь его дочери, он ещё может оставить без внимания. Но выпустить заодно и постороннего — уж нет.
Таков непреложный принцип, на котором держится человек по имени Ма Чхоль.
Топ, топ.
Ма Чхоль направился к Квак Сангу.
Вскоре он остановился и, скользнув по мне взглядом, спросил:
— Вы на воле были знакомы?
—...Нет, впервые увидел при пересылке.
— Значит, и верности такой, чтобы за него жизнью рисковать, нет.
Гуух!!
Ма Чхоль с силой топнул.
По всему телу прошла колючая дрожь.
— Это ультиматум. Уходи отсюда прямо сейчас.
— А если откажусь?
— Тогда конец обращению как с благодетелем. Буду держать тебя как смертника, как прежде.
Словно в доказательство, что это не пустые слова, кожу уколола зловещая жажда убийства.
Я с трудом подавил инстинкт — бежать немедленно — и перевёл взгляд на Квак Сангу.
— Кх, кхаа...
Квак Сангу, распластанный на полу, хрипло ловил воздух.
Он жалко улыбнулся и с трудом покачал головой.
— Я в порядке..., кха, просто уходите.
«...»
— Сестрёнке... письмо, хотя бы одну строчку передайте, прошу.
Я ошибся, так хоть ты выживи.
Почему-то повеяло знакомым.
Осточертевший клише из «Тысячесловия мурима».
Реплика горестного отречения, которую неизменно выдавливали из себя второстепенные персонажи всякий раз, как осознавали свой предел и утыкались в самое дно.
«...Ах, вот и мой предел».
«Дальше — на тебя».
«Живи и за меня».
По одному на том.
Те, кто оставлял после себя такие слова, умирали без исключения.
Я видел это сотни раз на бумаге и тысячи — в симуляции.
И этого оказалось мало — теперь мне предлагают наблюдать воспроизведение вживую, прямо перед глазами.
«...Выбор здесь прост».
Квак Сангу сразу вычеркиваем.
Нет причины ставить на кон едва спасённую жизнь ради какого-то типа, который и важной персоной-то не является.
Нет источника дохода?
Потом спущусь в Ханчжоу и найду Квак Санъа — вот и всё.
Если разыграть трогательного побратима, явившегося передать последнюю волю умершего старшего брата, подобраться к ней будет вполне возможно.
Что можно выбросить — выбрасываем.
Риски — к минимуму, отдача — к максимуму.
Уравнение моего успеха, от которого я за всю жизнь ни разу не отступил.
И тут внезапно мелькнуло одно странное сомнение.
«А если так — что в итоге изменится?»
Симуляция, прокрученная сотни раз.
Каждый раз я делал самый разумный ход.
Ставил ключевые фигуры там, где можно победить, а карты поменьше приносил в жертву.
Так одна за другой копились выброшенные карты, а в конце не осталось никого.
Возможно, ноль процентов — это число, созданное именно так.
Бежать, отказываясь от спасения, лишь бы избежать сиюминутной потери. Разве не этим занимались праведные школы из оригинала все девятнадцать томов подряд?
«Ну и жалкое же я зрелище».
Из горла вырвался смешок.
Выходит, я сам, незаметно для себя, считал точно так же — по той самой арифметике, над которой смеялся.
Шаг.
Я сделал шаг вперёд.
—...?!
Бровь Ма Чхоля дёрнулась.
Послышался судорожный вдох Квак Сангу.
— Что это ты задумал?
Голос Ма Чхоля прозвучал низко, глухо.
Ещё более мощная жажда убийства резанула по коже.
Я и сам знаю.
Что это безумие.
Что подходящего способа у меня пока нет.
И всё же я уверен.
Причина, по которой Гайя отправила меня в этот мир.
Это не приказ повторять то, что делал оригинал. Это требование стать переменной, которой прежде не было.
«Изволь, я стану этой переменной».
Глядя Ма Чхолю прямо в глаза, я разомкнул крепко сжатые губы.
— Господин Ма Чхоль, давайте поговорим.
—...Хватит нести чушь.
Шух-
Ма Чхоль выхватил тонфу из-за пояса.
И тут же обрушил её вниз, будто молнию.
Свист-!
Надо блокировать немедленно.
Я стремительно выбросил правую руку, силой вбивая в неё энергию.
— Сдави, дав...
— Стой, остановка (чи).
—...Что?!
Вспыхнул иероглиф из четырёх черт.
Лобовое столкновение двух иероглифических заклинаний.
Бах!!
Мощный взрыв разнёсся в воздухе.

Комментарии

Загрузка...