— Мам, после школы я позанимаюсь у Чону и приду домой.
Я сказал это маме, надевая рюкзак.
— Сонгук, если ходить к Чону каждый день, его маме это может не понравиться. Надо бы мне ей позвонить. Возьми у неё номер телефона.
[Да нет таких людей, которым я не нравлюсь.]
Мама Чону, наоборот, радовалась. Раньше он вечно отлынивал от занятий с репетитором, а теперь, со мной, и на уроках старался, и книжки читал.
В мире ничего не даётся даром. Вот я и учил Чону арифметике и правописанию.
Я поскорее уложил в рюкзак ноутбук весом с кирпич и выбежал в прихожую.
— Я в школу!
— Сонгук, номер непременно возьми.
Я на ходу отозвался и отправился в школу.
Благодаря Чону в школе стало не так тоскливо.
Точнее, в школе всё так же было скучно, учительница всё так же выводила меня из себя. Зато как весело было носиться с Чону по школьному двору!
Так вот каково это, когда у тебя появляется друг.
Раньше я любил двигаться и заниматься спортом, но в этой жизни случая как-то не подворачивалось. Теперь на переменах мы с Чону растрачивали лишнюю энергию в беге и боксе.
Потом я отправлялся к Чону. У него дома было просторно и уютно, можно было спокойно сесть за ноутбук и наверстать то, что ещё не успел изучить.
Пока Чону занимался английским, я с удовольствием болтал о том о сём с его репетитором.
Оливер, репетитор Чону, даже не доучился в американском университете. Зато хвастался, что в Корее для работы достаточно хорошо говорить по-английски и что здесь он зарабатывает больше, чем в Штатах.
Чону, конечно, во время таких разговоров только моргал глазами.
Я при этом не спускал с Оливера глаз. Замечу, что он чудит или таскает с собой наркотики, — сразу заявлю куда следует.
— По-моему, Чону просто туповат. Английский у него никак не идёт.
Оливер сказал мне это по-английски.
[Да он даже не понимает, кто ему платит. Вот же болван.]
Я поспешно отпил воды и ответил по-английски:
— Оливер, он потому и учится, что не знает английского. Если бы Чону уже хорошо говорил, за что бы тебе платили? И вот ещё что, Оливер.
Оливер слегка струхнул.
— Ты сам хорошо говоришь по-корейски?
— Ну… Я же преподаватель английского.
— Ты преподаватель английского, но живёшь в Корее и даже по-корейски говорить не умеешь. С чего ты взял, что можешь ругать нас за то, как мы здесь учим английский?
Я отчитал его как следует.
— Извини…
— Я хорошо говорю по-английски, потому что я гений. А Чону — обычный ребёнок. Так что больше не смотри на него свысока и учи как следует. Я прослежу. Платит тебе мама Чону, а она мне очень доверяет.
Оливер покосился на меня и принялся заниматься с Чону.
Чону просто требовалось чуть больше времени, глупым он вовсе не был.
Когда Оливер стал уделять ему больше внимания, Чону и сам сегодня с бо́льшим интересом взялся за английский.
После ухода Оливера мама Чону принесла нам разных вкусностей.
До угощений, которые мне подавали в семье чеболей, им было далеко. Но для семьи среднего достатка угощение было отличное.
[Ну-ка, попробуем.]
Я наклонился к угощению, и Чону с улыбкой протянул мне шоколадку.
— Сонгук, вот, попробуй. Очень вкусно.
Такой шоколад продавался только в отеле «Самджон».
[Что это с ним?]
Я решил проверить Чону.
— Чону, мне правда можно её съесть?
— Ага. Это самое вкусное.
— Она же всего одна. Съешь сам.
— Нет. Ты же мой друг.
[Вот же он какой.]
Сердце у меня вдруг ёкнуло.
Не думал, что в этой жизни услышу слово «друг». У детей, с которыми я познакомился в садике «Самджон», с малых лет всё строилось на выгоде.
Кто какое место занимал среди друзей, зависело от положения родителей. Я с моей глиняной ложкой был в самом низу этой пирамиды.
Я крепко сжал шоколадку в руке и поднял глаза на Чону.
— Чону.
— Да, Сонгук?
— Больше так не привязывайся к людям, даже если они тебе очень нравятся.
— Кто больше любит, тот всегда остаётся в убытке.
— В убытке? Это как?
— Хм… Это значит, что потеряешь больше.
Чону улыбнулся.
— Ничего.
— Что значит «ничего»?
— Раз люблю, значит, могу и побольше потерять. Мне нравитца, когда ты ешь вкусное. А я съем вот это.
Чону взял какую-то невкусную печенюшку.
Я замер.
Мне никогда и в голову не приходило мириться с потерями.
Когда я был чеболем, я из кожи вон лез, чтобы ни в чём не остаться в убытке.
С друзьями и с женщинами было то же самое.
[Вот что значит друг…]
В груди что-то сжалось от нахлынувшей нежности.
Чону посмотрел на меня, забрал шоколадку у меня из руки, развернул и сунул мне в рот.
— Давай ешь.
— … Угу.
Я проглотил шоколад. Было вкусно.
Чону увидел, что я его съел, и улыбнулся.
[А с этим Чону, пожалуй, можно дружить долго.]
Он совсем не походил на тех ребят из садика «Самджон».
Тут открылась дверь, и мама Чону заглянула в комнату.
— Сонгук, ты ведь останешься на ужин?
— Я приготовила кое-что вкусное.
[Ой, мама же просила взять номер…]
Я поскорее встал и подошёл к маме Чону.
— Моя мама просила ваш номер телефона. Ей неудобно, что я всё время к вам хожу, она хочет с вами поздороваться.
— Ой, Сонгук, до чего же хорошо ты говоришь. Это я тебе благодарна, что ты играешь с нашим Чону.
Мама Чону погладила меня по голове.
[Эх, в этой жизни все взрослые, как увидят меня, сразу гладят по голове.]
Я уже смирился и послушно подставил голову.
Вскоре она записала номер и протянула мне листок.
— Передай маме. Я так рада, что ты подружился с Чону. Он у нас замкнутый, прежде ни одного друга домой не приводил.
— Мам, хватит! Мне стыдно.
Чону тут же прижался к ней и принялся ластиться.
— Сонгук, приходи к нам почаще. Буду готовить тебе всякое вкусное.
Я вскинул правую руку.
Я с грохотом открыл дверь класса и вошёл.
Вёл я себя точь-в-точь как обычный восьмилетний мальчишка.
Но место Чону пустовало.
Обычно Чону всегда приходил раньше меня.
[Странно. Может, заболел?..]
Я начал беспокоиться.
Прозвенел звонок, вошла учительница, а Чону всё не было. Я вскинул руку и спросил:
— Учительница, Чону сегодня не пришёл?
— Дело в том… что Чону неожиданно перевели в другую школу.
Как это?
Я ничего не понимал.
Мы ведь в субботу, когда прощались, договорились увидеться в понедельник…
Ни слова о переходе в другую школу он тогда не говорил.
Учительница подошла и похлопала меня по плечу.
— Сонгук, вы ведь с Чону дружили?
— Да-а…
Без Чону в школе стало невыносимо.
Девчонки опять обступили меня и принялись расспрашивать обо всём подряд, но мне не хотелось ни на что отвечать.
Весь урок я просидел с плотно сжатыми губами, не произнеся ни слова.
Едва закончились уроки, я надел рюкзак с ноутбуком-кирпичом и одним духом добежал до дома Чону.
И увидел, как от их квартиры спускается платформа мебельного подъёмника.
Точно, это была их квартира.
И мебель, и бытовая техника — всё было из квартиры Чону.
Я стал бродить возле подъёмника.
Тут я увидел Чону. Он вышел с первого этажа, держа маму за руку.
На его маме были тёмные очки, закрывавшие больше половины лица. Железная леди обычно носила такие, чтобы скрыть следы пластики или других процедур.
[Может, и маме Чону есть что скрывать?]
Чону заметил меня и подбежал.
— Чону, почему ты сегодня не пришёл в школу?
— Сонгук, я перехожу в другую школу.
— Но в субботу ты ничего не говорил.
Его мама подошла и погладила меня по голове.
— Сонгук, мы и сами узнали об этом внезапно. Чону не успел тебе сказать.
— А куда вы с Чону переезжаете? Далеко?
Маме Чону, похоже, было трудно ответить.
Тут с встревоженным лицом вышел его отец.
Он, как мне говорили, держал небольшую торговую фирму.
— Чону, скорее садись с мамой в машину.
— Чону прощается с другом.
Мама Чону ответила резко. За краем её очков я мельком увидел припухшие глаза, какие бывают наутро после долгих слёз.
— Чону, прощайся быстрее. Времени нет. Задержимся, и те люди опять явятся.
Мама Чону с беспомощным видом похлопала сына по плечу.
— Чону, давай скорее попрощаемся. Ты ведь тоже не хочешь снова видеть тех дядей?
Чону кивнул и порывисто меня обнял.
— Сонгук, спасибо тебе за всё.
— О чём ты? Это тебе спасибо.
Мы дружили недолго, но он был единственным, с кем я играл в школе, и у него дома я мог много и спокойно заниматься. Неужели этому счастью пришёл конец?..
А по тому, что творилось в семье, было похоже, что дело отца прогорело и теперь они спасаются бегством.
Отец Чону стоял позади нас и затягивался сигаретой, а мать без конца вытирала слёзы, бежавшие из-под очков.
[После обеспеченной жизни разорение переносить ещё тяжелее…]
Я переживал за Чону, первого друга в моей жизни.
Чону с покрасневшими глазами протянул мне тетрадь и ручку.
— Сонгук, напиши свой домашний номер. Я позвоню, когда мы переедем.
Я быстро записал наш номер. И добавил:
— Чону, если забудешь номер, помнишь, как называется папин ресторан?
— Ага. «Поссам у дяди Вона».
— Позвони туда.
— Ага, я запомнил, Сонгук.
Докурив, отец Чону крикнул:
— Всё, поехали.
Мама Чону тоже поторопила его.
— Чону, пойдём.
Чону в конце концов разрыдался. Мне тоже стало грустно.
— Сонгук, пока. Я обязательно позвоню.
Возможно, Чону больше не сможет со мной связаться. Может, я вижу первого в своей жизни друга в последний раз.
Я быстро подошёл к Чону и прошептал ему на ухо:
— Чону, если захочешь поставить свою семью на ноги, обязательно свяжись со мной.
Чону растерянно посмотрел на меня, потом решительно кивнул.
— Чхве Чону, папа уезжает!
— Папа, я с тобой.
Только тогда Чону сел в машину.
Машина его отца быстро выехала из жилого комплекса, а за ней тронулся и фургон с вещами.
Машина Чону скрылась из виду.
И первый друг в моей жизни исчез.
Папа вернулся с работы, увидел меня лежащим на кровати и тревожно спросил маму:
— Сонгук сегодня совсем без сил. Что случилось?
— Помнишь его друга? Чону сегодня перевели в другую школу.
— Так внезапно?
— Я поспрашивала. Похоже, у отца Чону дела пошли плохо. В воскресенье к ним нагрянули кредиторы, там был страшный скандал.
— И они сразу же переехали?
— Да. Сонгук очень расстроен.
Я лежал с открытыми глазами и слышал весь разговор.
Я и представить себе не мог, что в этой жизни у меня появится друг, да ещё и ровесник.
Мною все интересовались, но ни с кем мне не было по-настоящему весело.
Чону, как и другие дети его возраста, многого не понимал и вёл себя по-детски. И всё же с ним было весело. Я подстраивался под его интересы, играл в машинки и собирал лего, но мне нравилось и то, как мы вместе занимались у него дома.
А теперь я внезапно расстался с первым другом, перед которым открылся, и на душе стало ещё тяжелее.
— Мингук, не ходи к нему.
[Сегодня мне совсем не хочется играть с Мингуком.]
Я услышал, как Мингук открыл дверь и затопал ко мне.
Он вскарабкался на кровать и крепко обнял меня со спины.
— Братик, грусно?
— Мой друг исчез.
— У тебя же Мингуги есть. Мингуги не исчезнет.
[Врёшь. Ты тоже вырастешь, встретишь женщину и оставишь меня. Как и все.]
И тут меня прорвало.
Я уткнулся лицом в кровать и заплакал.
Мама с папой подошли и крепко меня обняли.
— Сонгук, не плачь.
А слёзы всё не останавливались.
Я зарыдал ещё горше.
— А-а-а… А-а-а…
— Да, Сонгук. Поплачь как следует. Ты с другом расстался, конечно тебе очень грустно.
Так я попрощался с первым другом в своей жизни.

Комментарии

Загрузка...