Встреча была неофициальной, но даже воскресным вечером Дэниел был весь в делах, согласовывая расписание с помощниками Хиллари Клин.
— Да, понимаю. Если приедете после шести, будет проще избежать лишнего внимания. После семи ещё лучше... У господина директора нет фиксированного конца рабочего дня. Обычно он уходит гораздо позже. Да, передам.
Закончив разговор, он доложил о договорённостях.
— Кандидат Хиллари Клин приедет завтра примерно в восемь вечера. Пробудет около часа и привезёт ужин.
— Господин директор, а Хиллари Клин действительно хочет встретиться с вами из-за слухов, что президентом становится тот, на кого вы укажете?
— Я делаю прогнозы, а люди говорят обо мне как о пророке.
— Моему отцу, кстати, тоже очень интересно, кто будет следующим президентом.
Дэниел улыбнулся.
— Этого и я не знаю.
— Я о ваших прогнозах. Если будете уверены, сообщите.
Он сказал это шутливым тоном.
Марк, который до сих пор не ушёл домой, улыбнулся и вмешался:
— Дэниел, ведь совершенно ясно, что Сонгук не знает будущего. Он даже не знает, когда и с кем у него будет роман.
— Господин Марк, есть корейская поговорка: монах не может сам обрить себе голову.
— Монах? Буддийский?
— Сонгук, ты ведь не собираешься?
— Марк, дослушай Дэниела. Это значит, что даже в том, в чём человек силён, самому себе он не всегда может помочь.
— А-а... Так вот что это значит. А я думал, ты ещё и голову обреешь, в монахи уйдёшь.
[Никогда! Мне нравится мирская жизнь. Деньги и слава!]
Я прищурился, глядя на Марка.
— Ты домой не собираешься? Ри Мими там одна с детьми.
— А... Вообще-то меня выгнали. Мы поссорились.
Мы с Дэниелом изумлённо посмотрели на него.
Марк и Ри Мими поссорились...
С тех пор как они начали встречаться, мелкие разногласия, конечно, случались. Но чтобы его выгоняли из дома — такого ещё не было.
— Марк, что ты такого натворил?
— Просто... Мими ждёт третьего.
Из кухни, где Чон Тхэгук пил воду, донёсся удивлённый возглас.
— Она говорила, что в этом году переезд штаб-квартиры, Оливия с Роуз ещё маленькие и третий ребёнок — слишком тяжело.
— Марк, ты, кажется, иногда забываешь: Ри Мими, с которой ты живёшь, — один из ключевых разработчиков «Фейс Ноут».
— Я знаю... Но это же не от одного моего желания зависит.
[Почему это от тебя не зависит?!]
Марк неловко стоял, почёсывая голову.
Изумлённый Чон Тхэгук вышел с бутылкой воды.
— Марк, поздравляю, конечно... Но теперь тебе домой нельзя?
— Неделю назад приехала тёща. О третьей беременности Мими узнала позавчера. Ты очень вовремя устроил вечеринку: меня выгнали, и я сразу пришёл сюда.
— И что, так и не вернёшься? Иди домой, встань перед Мими на колени и проси прощения.
— Сонгук, у меня тоже есть гордость. И Мими всё знает. Знает, что я здесь. Мне больше некуда идти.
Чон Тхэгук похлопал его по плечу.
— Марк, правда поздравляю. Но... если в этот раз мальчик, назовёшь Сонгуком?
— Да, Тхэгук, так и собираюсь.
— А как насчёт моего английского имени — Уильям?
[Старая учёная собака, ничего не выйдет. У Марка наверняка опять будет дочь.]
Я покачал головой. Одновременно покачал головой и Марк.
— Прости, Уильям. Мими считает путь Сонгука, родившегося без гроша и добившегося всего этого, победой человеческого духа. Поэтому хочет, чтобы сын вырос таким, как он.
— Марк, чеболю третьего поколения тоже непросто жить по-человечески, как я.
Тхэгук пытался его убедить, но Марк не поддавался.
Держась за ноющую голову, я направился в кабинет.
Стоит приехать в Америку — и происшествия не прекращаются.
Тут раздался звонок в дверь.
Семь вечера воскресенья.
Кейт Коллинз вернулась в забронированную гостиницу, а Чихи ушла к Чон Миджин: сказала, что от Тхэгука с Марком слишком шумно.
Тхэгук вдруг всполошился.
— Сонгук, а вдруг грабитель?
— Ты видел грабителя, который звонит в дверь?
— Может, и нет... Но мало ли...
— У тебя же вся служба сопровождения вокруг дома расставлена.
И всё-таки я немного встревожился.
Это Америка, где свободно владеют оружием. Здесь иногда происходят необъяснимые и страшные вещи.
Я посмотрел на экран домофона.
Там стоял Ку Сонтхэ.
— Ку Сонтхэ?
Услышав меня, Тхэгук, Марк и Дэниел одновременно посмотрели на экран.
Ку Сонтхэ был владельцем планшета из статьи Кейт Коллинз.
Благодаря его планшету пресса показала лица серых кардиналов нынешнего президента Республики Корея.
Заодно весь мир узнал, что за спиной президента действуют мошенник и другие непонятные люди, обладающие закулисной властью.
— Сонгук, это ведь... тот самый? Президентский серый кардинал...
— Да, похоже.
— Может... он считает, что ты его раскрыл, и пришёл тебя убить?
Воображение Тхэгука разыгралось не на шутку.
— Тогда выйдешь вместо меня?
— Сонгук, у меня тоже только одна жизнь.
Дэниел вскинул руку.
— Господин директор, я выйду. Вы же знаете, у меня дан по тхэквондо.
Он направился к двери, не дав себя остановить.
Я поспешил следом.
— Дэниел, я сам!
Но прежде чем я успел его догнать, он распахнул дверь.
За воротами стоял Ку Сонтхэ, дрожа всем телом как осиновый лист.
— Помогите мне, господин директор.
Я протянул ему виски.
Сделав несколько глотков, Ку Сонтхэ наконец перевёл дух.
— Вы сбежали от делегации VIP?
Он тяжело кивнул.
За эти несколько дней, похоже, что-то произошло.
Мы с Тхэгуком и Дэниелом окружили его.
— Я пришёл, потому что мне действительно нужна помощь.
— Откуда вы знаете мой адрес?
— Среди секретных президентских документов было и досье на вас. С адресом дома в Америке.
Нынешняя власть, похоже, была дотошна в ненужных вещах.
— Вам угрожают, Ку Сонтхэ?
Вообще-то было странно, что он до сих пор цел.
Через его планшет весь мир увидел некомпетентность власти и её серых кардиналов. Но корейские СМИ отмахивались: подозрения есть, а точных доказательств пока нет.
Официальная позиция заключалась в том, что секретные документы, обнаруженные на планшете Ку Сонтхэ, попали наружу по ошибке, а люди с его страницы в «Фейс Ноут» к президенту отношения не имеют.
Искра была брошена, но настоящий пожар ещё не разгорелся.
Успокоившись, Ку Сонтхэ посмотрел на нас.
— Спасите меня. Я отдам вам всю информацию.
Тхэгук посмотрел на меня и нарочно заговорил по-английски.
То, что Ку Сонтхэ плохо знал английский, мы заметили ещё во время визита VIP.
— Сонгук, разве мы можем решить такую проблему?
— Не знаю. Но... Ку Сонтхэ не погибнет.
— Откуда ты знаешь?
— Его информация понадобится и Америке.
В политике любой страны действовала невидимая рука.
Люди узнавали о её вмешательстве лишь спустя долгое время, а иногда не узнавали никогда.
Разумеется, и в прошлой жизни к падению нынешней корейской власти приложила руку такая невидимая сила.
Похоже, в этой жизни ею предстояло стать мне.
Сбежав от делегации VIP, Ку Сонтхэ, видимо, наконец расслабился и выпил несколько порций виски подряд.
В гостиной были я, Марк, Чон Тхэгук, Дэниел, а также только что приехавшие Ку Чинсон и Ли Гонджу.
Ку Сонтхэ протянул пустой бокал Тхэгуку.
— Можно... ещё немного виски?
— Вы ведь знаете, что я заместитель председателя «Самджон»?
— Конечно. И прекрасно знаю, что «Самджон» сделала для серых кардиналов нынешней власти.
Все разом замолчали.
Как много знает Ку Сонтхэ?
Тхэгук молча налил ему виски. После ещё нескольких глотков Ку Сонтхэ посмотрел на него.
— Несколько лет назад вы встречались с Чхэ Сунсим, верно?
— Разве...
Тхэгук пытался вспомнить, но я тоже присутствовал на той встрече.
Я молча ждал продолжения.
— Её дочь поступила в университет Мёнсон благодаря конному спорту.
Мёнсон был престижным университетом, куда трудно попасть.
И вот Ку Сонтхэ наконец затронул то, что больше всего возмущало корейцев.
Не будет преувеличением сказать, что Республика Корея построена на образовании.
Вся страна жила с учебным рвением, не уступавшим никому в мире, и связанным с ним стрессом из-за вступительных экзаменов.
— Вы хотите сказать, что с поступлением дочери этой Чхэ Сунсим в Мёнсон что-то нечисто?
Ку Сонтхэ кивнул и посмотрел на Тхэгука.
— Насколько я знаю, лошадь купила «Самджон».
— Мы? Разве...
Он ещё немного покопался в памяти и хлопнул в ладоши.
— А-а! Та странная тётка с дочерью! Сонгук, она ведь всеми силами пыталась свести дочь то со мной, то с тобой.
[Только сейчас вспомнил, Чон Тхэгук?]
Она была одной из главных виновниц вмешательства в государственные дела. И, к сожалению, ещё и матерью.
— За поступлением дочери Чхэ Сунсим в университет через конный спорт стояла власть. Всё было подстроено.
— И преподаватели Мёнсона на это закрыли глаза? Только потому, что она приближённая к власть имущим?
— Да. Все хотели сблизиться с Чхэ Сунсим. Без неё к VIP не подобраться.
Тхэгук пристально посмотрел на Ку Сонтхэ и спросил:
— А вы откуда всё это знаете?
— Дело в том... что мы с Чхэ Сунсим...
Он осёкся.
Но, кажется, мы все поняли и без продолжения.
Передав мне планшет, полный сведений о махинациях Чхэ Сунсим и её дочери, Ку Сонтхэ добрался до раскладной кровати в кабинете и рухнул на неё. Похоже, напряжение немного отпустило.
Мы принялись просматривать планшет.
В нём было полно секретных документов, доступных только президентскому аппарату, и сохранилась вся переписка с Чхэ Сунсим.
— Но почему он отдаёт это нам?
Тхэгук высказал сомнение.
— Тхэгук, наверное... он тоже был одним из тех, кто хотел присосаться к Чхэ Сунсим. А теперь, может, впал в немилость?
Ку Чинсон предположил совершенно верно.
— Я думаю так же, как Чинсон. Наверняка что-то случилось, и его оттеснили от центра событий.
Ку Чинсон тревожно посмотрел на меня.
— Господин директор, но... как нам с этим разобраться? Ни я, ни Тхэгук вмешаться не можем.
— А если вмешается американец? Причём влиятельный? Но прежде всего... пока Ку Сонтхэ находится под нашей защитой, могут пойти разговоры. Завтра же укроем его где-нибудь ещё. Сначала составим договор: если расскажет о связи с нами, начать новую жизнь ему будет очень трудно.
Ку Чинсон кивнул.
— Господин директор, сегодня я снова кое-чему научился. Значит, нужно уметь вовремя отсечь хвост?
[Да, новая учёная собака.]
Я кивнул и забрал планшет. Тхэгук спросил:
— Сонгук, кому ты его отдашь? Напрямую JNN?
— Думаю... может, тому человеку, который придёт ко мне завтра.
Глаза Дэниела расширились.
— Если Хиллари... Господин директор, наверное...
Я продолжил за него:
— Наверняка передаст планшет американской разведке. А там решат, свергать нынешнюю власть Республики Корея или нет.
— Господин директор, не слишком ли опасная игра? Всем ведь известно, как Америка терпела диктатуру в Корее.
— Да, Сонгук. Америка действует только в собственных интересах.
И новая, и старая учёные собаки тревожились.
Но я был уверен.
— Не волнуйтесь. По моим прогнозам, нынешняя корейская власть Америке не нужна!

Комментарии

Загрузка...