Ян Чхольсу изумлённо заморгал.
— Господин директор, я благодарен вам за доверие, но это слишком щедро. Пять процентов акций...
Мне хотелось, чтобы Ян Чхольсу стал главным героем собственной жизни.
В прошлой жизни он был моим добросовестным секретарём, а в этой — добросовестным сотрудником.
Так, может, теперь он уже готов сам выйти на первый план?
— Господин Ян, вы же знаете: просто так я денег не раздаю. И работать за это придётся немало, а компания только создаётся. Честно говоря, я и сам не знаю, каковы её шансы на успех. Кстати, зарплату обсудим отдельно.
— Господин директор, вы не могли бы дать мне ещё немного времени подумать?
— Конечно. Но не слишком много. До конца недели вас устроит? Хочу закончить с делами отца перед отъездом в Америку.
— Хорошо, я подумаю.
— Надеюсь на положительный ответ.
Ян Чхольсу плотно сжал губы и серьёзно кивнул.
Кажется, я уже знал, что он ответит.
Это выражение лица было мне хорошо знакомо по прошлой жизни.
Ответ уже готов, но он решил всё-таки ещё раз обдумать. Именно это сейчас читалось на лице Ян Чхольсу.
К тому времени, как закончилась и встреча с Ян Чхольсу, которого я давно не видел, наступила глубокая ночь.
За окном гостиницы «Самджон» сиял ночной Сеул.
Незаметно подошедший Дэниел покачал головой.
— Господин директор, кажется, здесь вы заняты ещё больше, чем в Америке.
— Стоит приехать в Корею — сразу наваливается куча дел.
— Говорят, бывают люди, которым на роду написано вечно работать. Может, и вам сходить на гадание по дате рождения, которое так любят корейцы? Раз уж вы здесь.
— Учитель Ли из Самчхон-дона, известный в «Самджон», каждый год составляет мне предсказание по «Точжон пигёль».
— И что он говорит?
— Жить так, как я сам считаю нужным.
Дэниел улыбнулся.
— Господин директор, такое и я мог бы сказать. Это ведь значит, что такому умному человеку, как вы, советы не нужны.
— Ваше толкование лучше самого предсказания, Дэниел.
Тут зазвонил телефон.
Увидев, кто звонит, я застыл.
— Еджон.
Дэниел цокнул языком.
Ку Еджон наверняка была вне себя: на свидание с телеведущей я отправил вместо себя Ку Чинсона.
— Господин директор, может, всё-таки ответите? Вам в любом случае придётся через это пройти.
[Почему такие вещи нельзя поручить секретарю?]
Словно прочитав мой взгляд, Дэниел отвёл глаза.
Я перевёл дыхание и ответил.
— Чон Сонгук!
Не успел я взять трубку, как из неё раздался строгий голос Ку Еджон.
— Ты ведь уже знаешь, почему я звоню?
— Из-за свидания, да?
— Сообразительный какой. Как ты мог отправить на него Чинсона?
— Прости. Но вообще-то в первый раз это она меня продинамила.
— Я всё слышала. За то, что она тогда не смогла прийти, я перед тобой извиняюсь.
— Ничего страшного. У неё ведь были дела.
Ку Еджон продолжила:
— А Чинсон тебе ничего не сказал?
— Ничего.
О свидании я от него вообще ничего не слышал.
— Он, конечно, немногословный. И чувств особо не показывает...
В этом Ку Чинсон тоже отличался от Чон Тхэгука.
— Вообще-то с этим свиданием такая история... Тётя очень просила познакомить его с той девушкой, но я соврала, будто у неё есть парень, и познакомила с тобой.
— Значит, Чинсон уже был с ней знаком?
— Она в прошлом году вела семейное мероприятие группы «Хёджин». Видимо, тогда её и приметили. Знал бы ты, как трудно мне было отговариваться... И ты передал это свидание именно Чинсону!
— Но, Сонгук, ты ведь её хоть мельком видел?
— Да, мы ненадолго пересеклись.
Для короткой встречи происшествие вышло немаленькое.
— Сонгук, она тебе совсем не понравилась?
— Дело не в том, понравилась или нет. Мы почти не разговаривали. Я считаю, что в человеке важнее характер, чем внешность, а его узнаёшь только при общении. Поэтому мне трудно ходить на свидания вслепую.
— Ну и характер у тебя... Ладно. Она такая замечательная девушка, я её берегла-берегла и решила познакомить именно с тобой.
— Но перед отъездом в Америку обязательно с нами повидайся. Понял?
Я завершил разговор в хорошем настроении.
Слушавший нас Дэниел удивлённо спросил:
— Господин директор, значит, изначально свидание должно было быть у неё с Ку Чинсоном?
— Не совсем. Просто мать Чинсона хотела их познакомить. Кажется, всё пошло не в том порядке, но в итоге они всё-таки встретились. Надо пожелать Чинсону удачи.
— Боюсь, времени у него на это не будет.
— Насколько я знаю, он сейчас почти с утра до вечера находится с заместителем председателя Чон Тхэгуком. Даже поселился в гостинице «Самджон» вместе с новым секретарём.
Я невольно рассмеялся.
[Три года побудет собакой при школе — и уже сама в учителя метит...]
— Господин директор, сегодня тоже поедете ночевать домой?
— Конечно. Хочу хотя бы здесь, в Корее, побыть с родителями.
— Сегодня не отказывайтесь. Я отвезу вас домой.
— Сегодня я так устал, что даже отказываться сил нет.
Я взял сумку и поднялся.
— Сонгук, выпей-ка вот это.
— Мам, что это?
Едва я вошёл, мама протянула мне отвар корейских трав.
— Пусть тебе ещё только двадцать с небольшим, но ведь работы столько! Я сходила в известную клинику традиционной медицины, заказала. Здесь только то, что помогает от усталости и не перегружает печень.
— Мам, выпью после душа.
— Сначала выпей.
Мама меня задержала, и пришлось залпом выпить отвар.
Но неприятно мне не было.
Уже одно то, что у меня есть семья, которая так обо мне заботится, делало меня счастливым.
— Кстати, пока пьёшь это лекарство, никакого алкоголя. Понял?
— Мам, разве можно сначала напоить, а потом такое говорить?
— Я троих детей вырастила. Если бы я так не делала, разве вы стали бы что-нибудь принимать?
Мама посмотрела на пустую миску и довольно ушла на кухню.
Рядом появился Чон Белыш, виляя хвостом.
— Чон Белыш, ешь всё, что мама даёт. Понял?
— Гав!
Тут открылась входная дверь и вошёл Мингук.
— Хён, ты когда пришёл?
— А ты сегодня не в общежитии ночуешь?
— На выходных ведь съёмки. Там толком не выспаться, вот и пришёл домой отоспаться. Хён, ты, кажется, ещё похудел?
— Не знаю, не замечал.
Услышав наш разговор, мама воскликнула:
— Вот видишь, Сонгук! Ты совсем осунулся. А ты, Мингук, за курицей по дороге зашёл?
Мингук уныло протянул пакет с жареной курицей.
— Он попросил заказать курицу, хотел с тобой поесть. Сказал, по дороге домой заберёт...
— Мам, по-моему, мне курицу нельзя.
Мама вышла из кухни и, открывая пакет, спросила.
— Я же всё-таки айдол. Не могу выглядеть толще брата. Я и ростом чуть пониже...
Мингук поспешно встал рядом со мной.
— Хён, какой у тебя рост...
— Давно не мерил. В последний раз был метр восемьдесят четыре.
— А у меня метр семьдесят девять! Хён, а вес?
— Хм... Не знаю. Наверное, килограммов семьдесят пять...
Мингук принёс домашние весы и быстро поставил передо мной.
— Встань на них. Скорее!
Я так устал, что молча встал на весы.
— Офигеть... Семьдесят два! Как у меня! А ростом-то ты выше...
Мингук посмотрел на меня чуть не плача.
— Хён, сегодня будешь курицу с пивом?
— Курицу буду, пиво нельзя. Я травяное лекарство пью...
— Хён... Кажется, ты быстрее поправишься, если будешь много есть, чем я похудею, если перестану. До выходных я буду приносить тебе всё, что захочешь. Только обязательно ешь и сразу ложись спать, ладно?
— Мингук, я буду питаться как обычно. А ты попробуй хоть несколько дней посидеть на диете.
— Да буду я! Буду!
Бурча себе под нос, Мингук пошёл к себе.
Увидев это, мама поспешно сунула мне в рот куриную ножку.
— Ешь скорее, пока Мингук не передумал.
Я откусил от только что пожаренной ножки.
И тут услышал, как хлопнула дверь комнаты Мингука.
[Мингук, даже не надейся, что за несколько дней похудеешь и сможешь меня превзойти.]
В переговорной телеканала KGB началось обсуждение передачи «Братья-храбрецы».
Собрались продюсер программы, его помощник, сценаристы и любимый всей страной ведущий У Чэсок.
У Чэсок то и дело с удивлением поглядывал на нас с Мингуком.
— Обычно я такого не говорю, но, кажется, Бог несправедлив. Как могут оба брата быть настолько красивыми?
— Нам такое часто...
Но тут Мингук перехватил инициативу.
— Спасибо. Только мы с братом всё время работаем, поэтому даже когда такое слышим, как-то не верится.
Потом он шепнул мне:
— Хён, хвастаться опасно.
— Я не хвастаюсь, а говорю правду.
Увидев, как мы шепчемся, продюсер добродушно рассмеялся.
— Вы, кажется, очень близки?
— Ничего подобного.
Я ответил честно, прежде чем Мингук успел меня остановить.
— Значит, не ладите?
— Если у вас есть братья, вы поймёте. Мы скорее в меру безразличны друг к другу. Связываемся только когда что-то нужно.
— Ха-ха-ха! Вот именно такие истории нам и нужны, господин Чон.
Я тихо шепнул Мингуку:
— Мингук, я разбираюсь в телевидении лучше тебя.
[Я перед камерой с годовалого возраста!]
Братья, которые поддерживают друг друга в трудную минуту и придают сил.
Подобные избитые концепции сейчас уже не работали.
Тем более когда речь шла о такой величине мирового масштаба, как я.
Одна из сценаристок внимательно посмотрела то на меня, то на Мингука и задала вопрос:
— Насколько нам удалось выяснить, господин Чон Сонгук, вы с самого детства усиленно занимались подготовкой Мингука.
— Хм... На мой взгляд, Мингук был типичным умным, но ленивым ребёнком. Учёбой тоже не интересовался. Зато внешность благодаря родителям вполне приличная, поэтому я с детства планировал сделать из него айдола и соответственно растил. Сейчас айдолам нужно хорошо знать английский, так что на каждые каникулы отправлял его на языковые курсы за границу.
— Ого, значит, вы заглянули в будущее и растили его айдолом?
Сценаристка спросила с удивлением.
Разумеется.
Но сказать это открытым текстом я не мог.
— Сейчас айдолы приносят довольно большие доходы.
— Эх... Брат прав. Я уже много где это рассказывал. Самое раннее моё воспоминание о брате — вот это.
— Чон Мингук, отрабатывай свой хлеб!
— Свой хлеб?
У Чэсок спросил с явным интересом.
— В нашей семье каждый, кто родился, должен зарабатывать на свой хлеб. Поэтому брат с самого детства столько меня учил.
Все рассмеялись словам Мингука.
Только мы с ним в этой комнате не смеялись.
[Что тут смешного? Раз родился — отрабатывай свой хлеб.]
Я пожал плечами, и кто-то из сценаристов спросил:
— Господин Чон Сонгук, а о чём хотели бы рассказать вы?
— Рассказать... Хотелось бы побольше поговорить об отце. Или показать архивные кадры. Он до сих пор уходит утром и возвращается ночью. Мы с Мингуком уже сами себя обеспечиваем, но отец всю жизнь показывает нам пример трудолюбивого главы семьи.
— Ах да, ведь главный ресторан «Поссам у дяди Вона» принадлежит вашему отцу?
Разговор естественным образом перешёл на «Поссам у дяди Вона».
— Да. Отец познакомился с владельцем традиционного трактира в Сую, и так появилось его нынешнее дело. Они и сейчас партнёры. Поэтому ему хочется помогать другим мелким предпринимателям, которым так же тяжело, как когда-то было ему.
Я ненавязчиво забросил наживку.
Выслушав меня, продюсер словно между делом предложил:
— А что, если ваш отец тоже примет участие в программе?
— Я спрошу. Наверняка не откажется. Останется память для всей семьи.
— Было бы здорово, если бы он сам приготовил что-нибудь для сыновей, которыми так гордится.
Кто-то из сценаристов подал идею, и я довольно улыбнулся.
Всё шло по моему плану.
Отцу тоже пора было понемногу становиться узнаваемым на телевидении.
Пришло время создавать его собственный бренд, ненавязчиво рекламируя не только «Поссам у дяди Вона», но и «Кофейню Чона» с чхунчхонским таккальби!

Комментарии

Загрузка...