Камера снимала, как я смотрю на новорождённого брата.
Ярко-красный, до ужаса некрасивый младенец.
Да ещё и мальчик.
Звали его Мингук.
В прошлой жизни рождение младшего брата значило для меня ровно одно.
Нарисовался конкурент!
А сейчас я изображал безграничное умиление старшего брата.
Ведь камера продолжала снимать меня крупным планом.
Папа держал меня на руках и всё подносил к стеклу, за которым виднелся Мингук.
— Сонгук, это твой братик. Мингук.
— Мингуги.
— Сонгук, ты с первого раза запомнил имя братика? Какой же ты у нас молодец.
Папа растрогался и осыпал меня поцелуями.
[Да отстань ты, пожалуйста. Пусть даже ты мой папа, я обойдусь без мужских поцелуев.]
Я извивался, а он только крепче меня обнимал.
Надо было как-то выбираться из этого положения.
Я тут же прижал ладонь к стеклу и изобразил умиление старшего брата, который так долго ждал рождения младшенького и наконец дождался.
— Мингуги. Хе.
И лучезарно улыбнулся.
— Стоп, снято!
Сзади раздался голос режиссёра.
— Вот это бомба! Просто бомба! Как покажем, рейтинг опять подскочит.
Режиссёр никак не мог нарадоваться.
— Да Сонгук и правда как будто знает, чего хотят люди, господин режиссёр. Можно одну эту сцену пустить в эфир.
Ассистент поспешил меня похвалить.
Я приосанился.
Помсон легонько ткнул меня пальцем в щёку.
— Стал старшим братом и сразу такой солидный.
[Да я с рождения солидный.]
Медсестра за стеклом ещё раз поднесла к нам Мингука.
— Нам уже пора. Напоследок посмотрите на него ещё немного.
Я с папиных рук смотрел на крохотного Мингука.
Ярко-красный Мингук даже глаза толком открыть не мог.
Но я всё равно предупредил его взглядом.
Предупреждение было простое. Отныне поблажек не будет, пусть он хоть сто раз мой брат.
— Ну, мы пошли.
Медсестра унесла Мингука.
Съёмочная группа стала собираться, а ребята из «Джаст» наконец перевели дух.
— Сонгук, здорово, что у тебя теперь есть братик!
Лукас, весь сияя, уже снова шутил со мной.
[Лукас, ты присмотрись. У тебя, кажется, капуста в зубах застряла. Я разве не говорил?]
Лукас держал меня на руках, но тут увидел своё отражение в стекле и чуть не подпрыгнул.
— Вот же блин! У меня капуста в зубах!
— Я же в машине говорил тебе посмотреть в зеркало. Нет, тебе спать приспичило. Ц-ц-ц.
Чэхён цокнул языком.
Лукас указал на Майкла и рассмеялся.
— Майкл, а у тебя кетчуп!
Но Майкл за всю съёмку ни слова не сказал и пальцем не шевельнул.
Всё из-за слов режиссёра.
Майкл в перерывах несколько раз подходил к нему извиниться, но тот ничего не отвечал и продолжал снимать.
Режиссёр прошёл мимо Майкла и с улыбкой обратился к остальным.
— Очень хорошо, ребята, всё так естественно! Вам и надо брать тем, что вы простые, свои в доску. Ну, на сегодня отдыхайте. Увидимся на следующей съёмке.
Режиссёр улыбался и совершенно игнорировал Майкла. Потом подошёл к папе и протянул конверт.
— Господин Чон, ну и денёк у вас сегодня выдался.
— Что это, господин режиссёр?
— У вас родился сын, а я даже подарка толком не приготовил. Это от меня лично. Кстати, счёт за больницу телеканал уже оплатил целиком.
— Вы и больницу оплатили. Не стоит, господин режиссёр.
— Возьмите. Мне же самому будет неловко, если откажетесь. Сами понимаете, гонорар у нас фиксированный, да и в рекламе вам пока сниматься нельзя.
Папе ничего не оставалось, кроме как взять конверт.
— Огромное спасибо, господин режиссёр.
— Это нам вас благодарить надо. Благодаря Сонгуку рейтинги опять пойдут вверх. Он что, и правда разбирается в актёрском деле? Как только наведёшь камеру, получаешь ровно тот кадр, который нужен. Услышал я это его «Мингуги», и все тревоги как рукой сняло.
— Сонгук очень ждал братика.
[Серьёзно?.. Я?]
Режиссёр легонько ущипнул меня за щёку и тут же отпустил.
— Ну понятно, малыш. Хотел повидать братика. Кстати, господин Чон, у нас кое-что уже снято, а теперь ещё и покажем, как Сонгук с братом познакомился. Так что со следующей съёмкой, думаю, можно не спешить.
Я расплылся перед режиссёром в улыбке. Своего рода лесть.
[И дальше на тебя рассчитываю, режиссёр.]
Режиссёр улыбнулся.
— Сонгук, будешь скучать по мне, только не плачь.
Я ещё и кивнул.
— Ох, какой же ты молодчина.
В мире капитала главное — быстро понять, перед кем следует склонить голову.
А здесь, на съёмках, царь и бог — режиссёр.
Им Сонми только что вышла из душа.
Чон Чэхён сидел на диване в одном банном халате и читал газету.
— Милый, ты сегодня останешься на ночь?
— Завтра у меня ранний деловой обед.
Одно из правил Чон Чэхёна гласило, что жене изменять можно, а ночевать вне дома нельзя.
Таков был неписаный закон семьи, владевшей группой «Самджон».
Они верили, что сколько ни гуляй, а семью надо беречь.
Чон Чэхён лучше всех знал, как это бывает. Встречаешься с любовницей, разок-другой у неё переночуешь, глядишь — уже неделя прошла, а то и месяц.
И вот женщина, с которой раньше можно было расстаться за какие-то гроши, вдруг метит на место хозяйки дома. При расставании потом хлопот не оберёшься.
Им Сонми с обиженным видом налила ему виски и протянула бокал.
— Твоё любимое.
— Спасибо.
— Милый, я как раз закончу съёмки фильма. Может, съездим вместе в Америку?
Кто знает, как оно там дальше сложится.
А сказать сейчас, что ему не хочется или что вряд ли получится, — значит впустую потратить силы на ссору с женщиной, которая сидит перед ним.
Им Сонми постепенно начинала надоедать Чон Чэхёну.
Он познакомился с ней, когда она переживала творческий кризис.
Она была звездой подросткового кино и захотела перейти на взрослые роли, но фильм, в котором она снялась в откровенной постельной сцене, дал обратный эффект.
«Никто не хочет видеть обнажённой любимую младшую сестрёнку страны Им Сонми».
Фильм провалился, репутация тоже пошла под откос, и публика постепенно потеряла к Им Сонми интерес.
Выручил Им Сонми Син Сонджун.
Это он познакомил её с Чон Чэхёном, которому она нравилась ещё со времён её подростковой славы.
Да и на Им Сонми Чон Чэхён произвёл неплохое первое впечатление.
Один из самых влиятельных чеболей Южной Кореи. Высокий, ухоженный, ему за сорок, и в нём было обаяние зрелого мужчины.
Вдобавок, если правильно выстроить отношения с Чон Чэхёном, можно было стать лицом «Самджон Электроникс» по эксклюзивному контракту.
Деньги, заработанные на пике подростковой славы, её отец и старший брат умудрились целиком спустить на своё предприятие, оставив после себя одни долги.
Разумеется, о похождениях Чон Чэхёна знали и в мире шоу-бизнеса.
Говорили даже, что среди преуспевающих актрис трудно найти такую, которая с ним не связывалась.
Чон Чэхён разглядывал в газете рекламу «Самджон Электроникс». На фотографии, конечно же, была Им Сонми.
Рекламировали новую модель холодильника.
— Сонми, ты, кажется, немного поправилась.
— У меня новая роль, играю старую деву за тридцать. Вот и набрала немного.
Им Сонми давно уже заметила, что Чон Чэхён смотрит на неё иначе, чем прежде.
Поэтому она намеренно отошла от привычного образа изысканной горожанки и взялась за роль старой девы.
Чон Чэхён до сих пор служил ей хорошей опорой, а теперь и самой Им Сонми пора было что-то менять в актёрской карьере.
Чон Чэхён чуть приподнял бровь.
— Бытовая техника «Самджон Электроникс» рассчитана на молодых, стильных горожанок. Хоть замуж они выйдут, хоть детей заведут, им всё равно хочется фигуру как у «Мисс Корея», 34–24–36, а не пышные формы старой девы.
— Ты видел «Пять парней и корзинка с младенцем»?
— Это ещё что?
— Развлекательное шоу с группой «Джаст». Сейчас оно у всех на слуху. Раньше певцов и актёров держали в ореоле тайны. А эти и жильё своё полуподвальное показывают, и как утром встают лохматые, и как ходят в растянутых футболках. Зрители смотрят и чувствуют, что это такие же люди, как они.
— Свои в доску, значит?
— Вот именно. Сколько ещё «Самджон Электроникс» будет снимать рекламу, где женщина готовит на каблуках выше десяти сантиметров?
Вице-председатель Чон Чэхён умолк.
Он был бизнесменом до мозга костей.
Красивых знаменитостей вроде Им Сонми сколько угодно. Он продолжал с ней встречаться потому, что мало с кем ещё можно было так поговорить.
— Как раз начинается «Пять парней и корзинка с младенцем». Посмотри сам, милый. Вот чего люди сейчас хотят.
Им Сонми включила телевизор.
На экране как раз показывали, как Сонгук делает первые шаги.
— Ой, Сонгук.
Чон Чэхён наклонился вперёд.
— Это тот малыш, с которым ты снималась в рекламе?
Вспомнилось, как он приехал к Им Сонми и увидел в приоткрытую дверь комнаты ожидания Сонгука с лучезарной улыбкой.
Малыш помахал ему рукой, словно знал его. Это запомнилось.
Им Сонми принялась разминать Чон Чэхёну плечи.
— И это сейчас популярно?
— Да это любимое шоу всей страны про то, как растят ребёнка.
Чон Чэхён не мог оторвать от Сонгука глаз.
— Симпатичный малыш.
И всё же его не отпускало странное чувство, будто он уже видел этого мальчика.
«Почему он кажется мне таким знакомым?..»
После делового обеда Чон Чэхён вошёл в кабинет вице-председателя.
Следом вошёл секретарь Ян.
— Как прошёл обед?
— С расширением завода полупроводников столько головной боли.
— И всё же мне кажется, что расширяться сейчас — дальновидный шаг.
Секретарь Ян видел перспективу не хуже опытных руководителей, и Чон Чэхён порой прислушивался к его советам.
Вице-председатель выпил чашку любимого кофе.
— Секретарь Ян.
— Да, господин вице-председатель.
— Ты тоже смотришь передачу «Пять парней и корзинка с младенцем»?
— Вы тоже знаете эту передачу?
— Вчера случайно посмотрел немного.
Стоило секретарю Яну вспомнить «Пять парней и корзинка с младенцем», как лицо его просияло.
— Там такой милый малыш, Сонгук. Моему ребёнку он тоже очень нравится.
Чон Чэхён потёр подбородок.
— Как думаешь, Ян, почему эта передача так популярна?
— Забота о детях — знакомое многим дело. А кто сам ещё детей не растил, может через экран почувствовать, что это такое.
— И ещё эта возня с ребёнком и парнями, которых словно по соседству встретить можно. В этом тоже дело?
— Именно. Вы вчера всего чуть-чуть посмотрели, а уже всё поняли, господин председатель.
Как и говорила Им Сонми, публику подкупало то, что герои казались близкими.
А тут ещё и возможность попробовать себя в роли родителя, пусть всего лишь перед экраном.
— Разузнай про этого Сонгука. Он ведь и в рекламе нашей стиральной машины снимался?
— Можно спросить зачем? Тогда я буду знать, что именно выяснять.
— Думаю, «Самджон Электроникс» пора уже отходить от женщин, которые готовят на каблуках. Нам нужен образ, близкий людям. Бытовая техника у нас и так большой бизнес, а полупроводники только набирают ход. Может, стоит показать, как наша компания растёт вместе с этим ребёнком.
— Да, понял. Всё выясню.
Секретарь Ян открыл дверь и вышел.
На выходе он недоумённо склонил голову набок.
Вице-председатель Чон Чэхён почти никогда не интересовался детьми, которых снимали в рекламе.
Реклама стиральной машины с вертикальной загрузкой, конечно, имела невероятный успех. И всё же впервые он давал такое поручение сам, ещё до предложения от рекламного агентства.
Мама выписалась из больницы с Мингуком уже на следующий день.
Когда железная леди родила мою младшую сестру, она целый месяц лежала в больничной VIP-палате. А в те времена центров послеродового ухода ещё не было, да и мама не могла себе такого позволить.
Так в нашей тесной квартире-студии стало на одного человека больше.
Кровати у нас не было. Мама постелила на полу одеяло и улеглась рядом с Мингуком.
Я тихонько подошёл и взглянул на Мингука.
Ярко-красный комочек понемногу обретал человеческий вид.
С первого взгляда ясно, что красотой он мне уступал.
Да и ростом, похоже, был чуть меньше.
Ну конечно. Все лучшие гены без остатка достались мне.
Мама похлопала меня по спине.
— Сонгук, правда, братик хорошенький?
[С чего бы этому конкуренту быть хорошеньким?]
— Сонгук, мы с папой хотели, чтобы ты не рос один. Как хорошо, что у тебя и правда появился братик.
Это она о чём?
— Мы с папой одни на всём свете. Ни родителей, ни братьев или сестёр, на которых можно опереться. Вот мы, когда поженились, и договорились, что родим столько детей, сколько сможем вырастить.
Я молча слушал маму.
Разве родные когда-нибудь были для меня опорой?
С ними вечно приходилось соперничать и держать ухо востро.
— Мы с папой работаем изо всех сил, чтобы Мингук мог на нас положиться. А когда мы умрём, Мингук станет опорой тебе, Сонгук. Ты ведь старший брат. Позаботишься о нём, правда?
Я посмотрел на Мингука.
Кроха на два года младше меня.
Я взял Мингука за крошечную ладонь. Тёплую и мягкую.
Я тихонько шепнул ему на ухо.
[Братец, если ударишь меня в спину, тебе конец.]
А потом лучезарно улыбнулся маме и ответил.
Раздался звонок в дверь.
Я, кажется, и так знал, кто там.
Мама открыла, и вошла Ким Миён с фруктами и большой кастрюлей.
— Миён, а это всё зачем?
— Суп из морской капусты. Я не сама варила, попросила хозяйку магазинчика вон там. Пока после родов восстанавливаетесь, надо хорошо питаться. А с завтрашнего дня будет приходить помощница. И по хозяйству поможет, и за Сонгуком присмотрит.
— Миён, у нас же денег на это...
— Не беспокойтесь. Я, как менеджер Сонгука, сама заплачу.
Мама лишилась дара речи.
В комнате повисло что-то странное.
Словно сейчас нас накроет волна умиления.
[Такого я точно не вынесу.]
Я тут же запустил руку в пакет с фруктами, который принесла Ким Миён, и под звонкий хохот принялся одно за другим швырять яблоки по комнате.
Мама мигом опомнилась и взяла меня на руки.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...