Я думал, что всё это — ради Чо Аён.
В конце концов, если её будущее сулит лишь жалкий и ужасающий финал,
то не будет ли лучше, если я первым возьму её под опеку и помогу ей прожить хотя бы подобие нормальной жизни? Именно из этих соображений я и начал действовать.
В моих поступках не было ни капли иных чувств.
...Честное слово.
С такими мыслями я принялся наблюдать за студентами, которые один за другим выходили из актового зала после завершения вечеринки для первокурсников.
— Боже, какая она бесячая.
— Настоящая лиса, а не девчонка.
— Видела, как она специально надела короткое, чтобы ловить на себе взгляды парней?
— В прошлой школе она вела себя так же... ха.
Прямо как по сюжету эротической игры,
студентки, выходящие из зала, вовсю поносили Чо Аён, которая, сама того не желая, приковала к себе взгляды всех парней в помещении своей вызывающей фигурой.
И среди них нашлась одна студентка, которую можно было назвать «активисткой» — она не ограничилась лишь полными зависти перешептываниями и, судя по всему, собиралась перейти к действиям.
Вместо того чтобы сразу отправиться в распределенные аудитории, она осталась стоять у дверей актового зала, выжидая кого-то с искаженным от злости лицом.
Прошло немного времени.
Когда большая часть студентов уже потянулась вслед за толпой к учебным классам на нижних этажах,
Чо Аён, задержавшаяся, чтобы забрать грамоту, вышла наружу и тут же оказалась в окружении группы студенток, которые не сулили ей ничего хорошего.
— Эм... у вас ко мне какое-то дело?
Чо Аён постаралась изобразить максимально мягкую улыбку, пытаясь избежать конфликта, но...
— Какое дело?
— Ха... ты посмотри на неё!
Эта компания девиц, выглядевших так, будто они с ранних лет привыкли к уличным разборкам, прижала Аён к стене коридора и начала задираться.
— Эй, ты что, в этот учебный центр пришла только мужиков соблазнять?
Первой заговорила студентка с крашеными в золотистый цвет волосами и пирсингом в ушах, чье лицо не предвещало ничего доброго.
Аён покачала головой, собираясь ответить, что это не так, но...
Хвать!
— А-а... А-а-а-а!
Не успела она и слова вымолвить, как предводительница этой шайки грубо схватила её за воротник белой рубашки.
— Глядите-ка.
Затем она ткнула пальцем в нижнюю часть рубашки, за которую держала Аён, и процедила:
— И ты всё еще будешь отрицать? А?!
Тык-тык.
Рубашка, которая и без того сидела плотно, натянулась, пуговица не выдержала и отлетела, а сквозь образовавшуюся щель показалась белоснежная кожа.
— Аён, как же тебе повезло, а? С такой-то грудью ты специально носишь вещи в обтяжку, чтобы парни слюни пускали.
От этих слов Аён снова замотала головой и принялась отбиваться, пытаясь высвободиться из захвата.
Однако от её движений рубашка растянулась еще сильнее, и теперь ткань окончательно сползла с плеч.
Взору окружающих предстал белоснежный бюстгальтер — символ её невинности.
— Это... отпусти меня!
Даже Аён, которая до последнего пыталась сопротивляться как можно тише, пришла в ужас от того, что её нижнее белье оказалось на всеобщем обозрении, и попыталась прикрыться.
Но...
— Что, испугалась? Не ты ли сама этого добивалась?!
С каждым её движением лица окружавших её студенток становились всё более ожесточенными.
— Помнишь, что было раньше? Как мой парень признался тебе в любви?
— ...Я... я никогда...
Голос Аён дрожал, но в ответ на её слова девицы лишь сильнее начали давить на неё.
— Она точно не в себе.
— Вспомнить хотя бы, как она хихикала и ходила как дурочка после того, как Учан признался ей в чувствах...
От этих слов Аён впервые сорвалась на крик:
— Я такого не делала!!!
В её голосе слышалось неподдельное отчаяние.
— Почему, ну почему я постоянно попадаю в такие ситуации, даже если этого не хочу... за что вы так со мной?
Её большие глаза наполнились слезами, казалось, она вот-вот разрыдается.
В оригинале, где целью было сломать человека и подвергнуть его унижению, эти студентки продолжали бы издеваться над Аён, в конечном итоге позвав даже «знакомых парней».
Но была одна деталь, отличавшая эту ситуацию от оригинала: я стоял рядом и наблюдал за всем происходящим.
Я начал медленно погружаться в этот сценарий.
***
Говорят, что жизнь — это не ожидание того, когда закончится буря, а умение танцевать под дождем...
Именно так когда-то сказал учитель, который помогал Аён справиться с последствиями постоянной травли.
В конце концов, даже такой ливень пройдет, сделав почву более плодородной и превратив Аён в достойного человека.
Однако, чтобы выдержать всё это, одних лишь красивых слов было недостаточно...
Положение, в котором оказалась Чо Аён, было донельзя опасным.
— А чего ты еще ожидала, орать-то?!
Неизвестно, за что именно эти девицы так её ненавидели, но та, что только что с силой дернула Аён за рубашку, обнажив нижнее белье, на этом не остановилась.
Она продолжала издеваться над Аён, не давая той прохода.
— Если тебе так не нравится внимание, не могла бы ты одеваться приличнее? А?!
Не то чтобы Аён сама об этом не задумывалась.
Она прекрасно понимала: обтягивающая одежда подчеркивает её фигуру и притягивает взгляды похотливых парней.
Но проблема заключалась в том, что если она надевала вещи на размер больше, чтобы скрыть растущую грудь и бедра, то при малейшем активном движении ткань просто сползала вниз.
Уж лучше выглядеть вызывающе, чем так.
Подобные ситуации, когда на глазах у всех одежда соскальзывала, обнажая то, что хотелось бы скрыть, были для Аён постыдными воспоминаниями, которые она не желала переживать вновь.
Именно поэтому она всегда предпочитала вещи, которые сидели плотно, даже если они немного жали.
В этот раз она выбрала форму, руководствуясь той же привычкой, но, к несчастью, одежда оказалась теснее, чем она предполагала.
Другие студенты, не знавшие подноготной, наверняка считали её сумасшедшей, жаждущей мужского внимания.
Но для самой Аён всё это было лишь чередой несчастий.
Казалось, этот мир поставил себе целью сделать её жизнь невыносимой — что бы она ни делала, результат всегда выходил плачевным.
Одежда вечно оказывалась либо слишком тесной, либо чересчур свободной, парни глазели на её тело, предаваясь грязным фантазиям, а девушки ненавидели её, полагая, что она намеренно провоцирует этих парней.
Такое случалось постоянно.
Но сегодня терпеть это было особенно тяжело.
«Пожалуйста, хватит. Хоть кто-нибудь...»
Аён отчаянно надеялась, что кто-то появится, как по волшебству, и спасет её.
Но в то же время она прекрасно знала правду.
В её жизни еще не было случая, чтобы в такой критический момент хоть кто-то пришел ей на помощь.
И в тот самый миг, когда Аён уже была готова опустить руки и смириться с судьбой —
— Может, хватит уже?
Где-то в глубине коридора раздался голос парня.
Услышав его, группа девушек и Аён повернули головы в сторону звука.
— Вы зашли слишком далеко.
В конце коридора стоял парень, накинувший поверх рубашки черную толстовку с капюшоном. Он смотрел в их сторону с безразличным выражением лица.
Острый взгляд из-под слегка растрепанных черных волос, высокий рост.
— Ты еще кто такой?!
— Точно, чего лезешь не в свое дело!
Группа девушек была ошарашена внезапным появлением незваного гостя и попыталась огрызнуться, но...
— ...
Стоило парню, не меняя бесстрастного выражения лица, сделать шаг вперед, как они тут же попятились.
— ...Еще встретимся.
Бросив это, они поспешно ретировались, оставив Аён в покое.
Развязка оказалась куда проще, чем она думала.
Парень проводил взглядом убегающих девиц, а затем перевел взгляд на Аён.
Та поспешно поклонилась.
— С-спасибо вам.
Однако, услышав её слова, парень усмехнулся и произнес:
— Мы с тобой на одном курсе. Говори со мной на равных.
При этих словах в памяти Аён всплыл один парень, с которым она случайно встретилась взглядом в актовом зале.
— А... это...
Аён попыталась продолжить разговор, роясь в воспоминаниях, но...
Парень протянул руку раньше, чем она успела что-то сказать.
— А пока, может, прикроешься? Хотя лично я не против...
...Что он имел в виду под «не против»?
Аён на мгновение опешила от столь странного замечания, но тут же проследила за его взглядом и опустила глаза.
Её рубашка, которая уже едва ли заслуживала этого названия, превратилась в лохмотья и сползла до самого живота, перестав выполнять свою функцию.
— Н-не смотри!
Покраснев до корней волос, Аён судорожно натянула рубашку до плеч и, крепко зажмурившись, пробормотала:
— Ч-что же делать?
Если она вернется в класс в таком виде, снова начнется переполох.
От одной этой мысли голова пошла кругом, но вдруг...
Раздался шорох снимаемой одежды.
Удивленная Аён открыла глаза и увидела...
— Тогда надень пока это.
Парень протягивал ей свою черную толстовку.

Комментарии

Загрузка...