В гостиной Лю Ичэнь сидел перед игрушечным пианино, удерживая указательный палец на весу, с самым невинным выражением лица.
Лю Ифэй, присев перед ним на корточки и по-прежнему сжимая в левой руке банан-микрофон, уже добрую минуту сверлила брата взглядом.
─ Братишка, когда... когда ты успел научиться играть на пианино? ─ не выдержав, вновь выпалила она.
Лю Ичэнь моргнул, его длинные ресницы качнулись словно две щеточки, но ответа не последовало.
Этого не объяснишь.
Не станешь же признаваться сестре, что секунду назад некая «Система киноимператора» вдолбила в него полный навык музыкального мастерства, заполнив голову базовой теорией музыки и владением самыми разными инструментами.
Скажи он такое, сестрица в следующее мгновение не интервью бы с бананом вела, а потащила его в детскую больницу проверять голову.
Притвориться дурачком – самый надежный вариант.
Он вытянул пухлую ладошку и снова ударил по клавишам, на этот раз сыграв увереннее.
Динь-дон-бом...
Простая и привязчивая мелодия «Троицы благоденствия» прозвучала вновь.
Пусть диапазон игрушки ограничен, а клавиш всего ничего, но ритм и рисунок выдержаны безупречно.
Лю Ифэй расслышала всё до мельчайших нюансов.
Это не было случайным тыканьем.
─ Мам! ─ резко обернулась она. ─ Ты что, втайне от меня наняла брату репетитора по музыке?‐
Лю Сяоли растерялась: ─ Да он и говорить-то толком не умеет, какого репетитора я могла ему нанять?
─ Тогда откуда он знает, как играть?
─ Наверное... услышал по телевизору в новогоднюю ночь и запомнил, ─ в голосе Лю Сяоли звучало изрядное сомнение.
─ Запомнил с одного раза?
Лю Ифэй перевела взгляд на младшего брата, и по мере осознания ее лицо превратилось в маску сложной смеси шока, недоверия и экзистенциального кризиса.
Она вспомнила, как в детстве ее усаживали за настоящее пианино, как преподаватель разбирала с ней каждую клавишу, как она учила несчастную «Звездочку» несколько дней подряд, путала ноты игренево выслушивала нагоняи.
А теперь взглянула на этого карапуза, которому еще нет и года.
Пару раз послушал песню – и сам подобрал мотив на погремушке.
Неужели разница между людьми может быть настолько огромной?
Бросив банан на журнальный столик, Лю Ифэй ущипнула брата за пухлые щеки:
─ Мам, это несправедливо, ─ протянула она жалобным, обиженным голосом.
─ Что именно?
─ Когда ты рожала меня, ты что, халтурила?
Лю Сяоли опешила, позабавленная столь причудливым ходом мыслей дочери: ─ Опять ты за свое?
Лю Ифэй преисполнилась горечи: ─ Почему братишка родился таким всезнайкой?
─ Играет лучше меня, ушу осваивает на лету, а теперь еще и на инструментах брынчит.
─ Разве я в его годы училась всему так легко и быстро?
Помолчав, она с сомнением заглянула в глаза ничего не понимающему Лю Ичэню: ─ Мам, признавайся, когда ты его вынашивала, тайком подсыпала какие-то секретные компоненты?
Лю Сяоли от такой теории едва не рассмеялась в голос и легонько шлепнула дочь по руке:
─ Если следовать твоей логике, то при рождении тебя я «насыпала» тебе слишком много красоты!
Лю Ифэй потрогала собственные щеки, моментально утешилась и довольно кивнула: ─ И то верно.
Лю Ичэнь воззрился на нее, мысленно ставя лайк.
Невероятная способность сестрицы к самовнушению и выстраиванию логики определенно заслуживала заимствования великим киноимператором.
Не успел он закончить внутренний монолог, как сообразившая что к чему Лю Ифэй прищурилась, проведя пальцем по подбородку брата – мягким, щекотным движением с оттенком угрозы:
─ Ты часом не смеялся надо мной про себя?
Лю Ичэнь тут же замахал руками, как заведенный, снова опустил голову и принялся беспорядочно колотить по клавишам, извлекая фальшивые звуки.
Нет улик – нечего болтать!
.........
Тем же вечером та самая заброшенная игрушка из-под журнального столика была с помпой водружена на самое видное место коврика для ползания, обретя статус беспрецедентной ценности.
Следующие несколько дней она стала любимым «партнером» Лю Ичэня.
Знания, дарованные музыкальным мастерством, были необъятны, но их наличие не означало, что физическое тело способно сразу воспроизвести задуманное. Пусть в его голове гремели симфонии Венской оперы, под руками имелась лишь детская клавиатура на восемь нот.
Он отчетливо понимал, где должен звучать каждый тон, разбирался в ритмах, аккордах и структуре гармоний, но его крошечное тело обладало короткими пальцами и недостаточной гибкостью движений.
Ему требовались изнуряющие тренировки, чтобы выработать мышечную память и заставить крохотные ручки поспевать за полетом музыкальной мысли.
Лю Ифэй сидела на диване с киносценарием, то и дело бросая взгляды на копошащегося внизу брата, параллельно повторяя собственные реплики. Однако подчас монотонное, упрямое «динь-дон» звучало все утро, и терпение ее иссякало.
─ Учитель Лю, хорош уже!
─ Ты бренчишь с самого утра, не устал?
Одним прыжком преодолев расстояние, Лю Ифэй подхватила его с коврика, закинув на бедро, словно цыпленка.
─ Всё, на сегодня хватит. Принудительный перерыв!
─ Куда тебе столько, пальчики еще шире клавиш, а ты все споришь с ней.
Лю Ичэнь завертелся в ее руках, упрямо вытягивая палец в сторону пианино:
─ Заниматься.
─ Никаких занятий.
─ Хочу заниматься.
─ Отдыхать!
Стоявшая на своем Лю Ифэй направилась с ним к дивану.
─ Если продолжишь сидеть там, к вечеру у тебя разболятся пальцы, а мама потом станет пилить меня за то, что недоглядела.
Пока Лю Ичэнь собирался продолжить борьбу, перед его носом возникла пиалочка с яблочным пюре.
─ Будешь?
Он мгновенно утих.
Учеба учебой, но отдых по расписанию.
Совмещение труда и отдыха отвечает законам науки.
.........
Заметив тягу сына к музыке, Лю Сяоли на следующий день отправилась по магазинам.
Вернувшись, она притащила с собой несколько внушительных пакетов.
Детский бубен, пестрый ксилофон, пара милых маракасов и набор пластиковых разноцветных дудочек, издающих звуки разной высоты.
Лю Ифэй уселась на пол распаковывать покупки, загораясь все сильнее: ─ Мам, почему, когда я в детстве просила ударную установку, ты мне ее не купила?
─ Ты в детстве и так с трудом справлялась с пианино и танцами. Если бы я купила тебе что-то еще, ты бы разорвалась? ─ отвечая, Лю Сяоли пододвинула сыну новенький ксилофон.
─ Разве это одно и то же?
─ А в чем разница?
Лю Ифэй взмахнула бубном, ударив ладонью по мембране, издав глуховатое «бум-бум».
─ Стоит брату что-то полюбить, как ты тут же несешься покупать.
Прижав бубен к груди, она обиженно протянула: ─ У меня стойкое ощущение, что в этом доме для меня больше нет места.
Лю Сяоли, даже не поднимая головы, пододвинула ксилофон поближе к сыну.
─ Твои снеки занимают половину шкафа, вещи – две комнаты, и ты смеешь говорить, что нет места?‐
Лю Ифэй тут же почувствовала себя виноватой, и запал улетучился.
─ Ну... это предметы первой необходимости.
─ Чипсы тоже предметы первой необходимости?
─ От тяжелой работы надо подкреплять силы.
─ А шоколад?
─ Для поднятия настроения.
─ А сухофрукты?
─ Для витаминов.
Лю Сяоли наконец подняла глаза и с улыбкой посмотрела на дочь:
─ Выкладывай остальные отговорки разом.
Прижимая бубен, Лю Ифэй тихонько качнулась в сторону брата: ─ Братишка, спасай сестру!
Лю Ичэнь взял в руки деревянный молоточек, старательно стукнул по деревянным брускам и предпочел сделать вид, что он глухонемой.
Даже перед мамой он не сможет защитить сестру!
Как говорится у китайцев, мудрый человек всегда плывет по течению!

Комментарии

Загрузка...