Глава 6. Графиня и тайная комната
Я сидела напротив Шара за громадным обеденным столом Меркюров и ела. Картофельный салат был вкусным. А вот компания — не очень.
— Сегодняшний морковный суп весьма хорош, — сказала я, пытаясь нарушить неловкое молчание.
— Вот как? — без особого интереса отозвался Шар.
Ни один из нас не знал, как разрядить неловкость, и разговор никак не клеился. Поняв, что без моей инициативы с места не сдвинемся, я решила спросить прямо.
— Шар, разве вы не хотели о чём-то меня спросить? — Я отпила немного супа с ложки и стала ждать, когда он заговорит. Я прекрасно знала, о чём именно он хотел спросить.
Он взглянул на меня, вздохнул и закрыл глаза.
— По правде говоря, я даже не знаю, с чего начать. Сначала этот странный знак, который ты нарисовала на земле, потом заклинание, которым ты исцелила детские раны... Ты постоянно используешь магию, о существовании которой я даже не подозревал.
Он не обвинял меня в том, что я его запутала; скорее казался ошеломлённым, чем сердитым.
— Просто у нас очень разные подходы к магии, — сказала я.
С тех пор как ко мне вернулись воспоминания, я на глазах у Шара и остальных пользовалась заклинаниями, давно забытыми в этом мире. Совершенно естественно, что он начал замечать неладное.
— Кто ты вообще такая? — спросил он. — Раньше ты говорила, что научилась магии по книгам в доме родителей, но это невозможно. Юная дворянка вроде тебя не могла сама научиться пользоваться магией. Я и сам собираю книги по магии и гримуары, но никогда не встречал ничего похожего на твои заклинания — а ведь я граф Меркюр! Хватит. Скажи мне правду, Лам.
Продолжать лгать не имело смысла: моим оправданиям он явно не верил. Я знала, что должна рассказать правду, но признаться, что я — перерождение сильнейшей ведьмы всех времён, язык не поворачивался.
Это же звучит совершенно неправдоподобно — он ни за что не поверит! Скорее я только покажусь ещё подозрительнее.
Можно было рассказать ему, что я помню прошлую жизнь, но не упоминать Аврору. Возможно, он решит, что я сошла с ума, однако других вариантов почти не осталось: прежним отговоркам он не верил. Заодно я хотя бы пойму, как он может отреагировать, если когда-нибудь всё же расскажу ему всю правду.
Я встретилась с ним взглядом и сказала:
— Вы правы. Простите. Всё, что я рассказывала вам до сих пор, было ложью.
Шар кивнул, предлагая продолжать, и моё признание, похоже, ничуть его не удивило.
— На самом деле ко мне вернулись воспоминания о прошлой жизни, которую я прожила пятьсот лет назад. Тогда у меня тоже была мана, и я была магом.
— Что? — Брови Шара взлетели вверх. Вот этого он явно не ожидал. — Объяснись.
— Вы ведь заметили, что несколько недель назад мой характер внезапно изменился? Всё потому, что ко мне вернулись воспоминания. До этого я была той Лам, которую вы знали: робкой и трусливой. — Я вздохнула. — Впрочем, я и не жду, что вы мне поверите. Я сама не могу объяснить, как именно переродилась и почему.
— Я никогда прежде не слышал о перерождении, — сказал он с задумчивым видом. Как я и ожидала, моему рассказу он не верил. — Если бы такая магия существовала, маги нашего дома могли бы обрести бессмертие.
Я нахмурилась.
— Не говорите таких жутких вещей.
Почётно погибнуть в бою с чудовищами, а потом воскреснуть лишь для того, чтобы снова заниматься тем же самым, — это же настоящая пытка. К тому же перерождение нельзя так просто контролировать: не выбираешь, где родишься снова, и сохранятся ли прежние воспоминания. Да и будем честны: если бы к ним, как ко мне, вернулись воспоминания, добровольно возвращаться в поместье Меркюр они бы точно не стали. С этой семьёй одни неприятности.
— У меня к вам тоже есть вопрос, Шар... хотя, пожалуй, скорее просьба. Я совершенно не представляю, в каком состоянии сейчас находится магия, так что хочу, чтобы вы ввели меня в курс дела.
— Ты прожила в этом королевстве двадцать лет. Разве у тебя не должно быть хотя бы общего представления?
— В обычных обстоятельствах — да, но прежняя Лам жила затворницей. Она была болезненной, совсем не имела друзей и не стремилась ничему учиться. Вы бы удивились, насколько мало она знала — не только о магии, но и вообще об окружающем мире.
— Вот же головная боль, — отозвался Шар, развалившись на стуле и свесив руки по бокам. Я всё ещё не понимала, поверил он мне или нет. — Давай я отведу тебя в свой кабинет. Там огромная коллекция книг. Почитаешь их и сможешь составить неплохое представление о нынешнем состоянии магии.
— Мне правда можно в ваш кабинет? — спросила я. Я ещё ни разу там не бывала. Прежняя Лам почти не выходила из комнаты, а даже если бы выходила, ни за что не осмелилась бы войти в кабинет мужа. У меня такой проблемы не было, просто до сих пор не возникало причин туда заходить.
— Ты моя жена, так что можешь приходить и уходить когда угодно. Но взамен научи меня заклинанию телепортации и той исцеляющей магии, которой ты пользовалась раньше. Похоже, это не та магия, которую можно просто попробовать скопировать. Ошибиться было бы слишком опасно.
— Конечно. Я всё равно собиралась научить этим заклинаниям детей.
На этом мы закончили ужин, съели десерт и отправились в кабинет Шара. Комната оказалась просторной, с высоким потолком, а вдоль целого участка стены тянулись доверху набитые книгами шкафы.
— Эту коллекцию на протяжении многих лет собирали прежние графы Меркюр, — объяснил Шар. — С тех пор как сам стал графом, я тоже многому научился из этих книг.
Я окинула полки взглядом. Книг здесь было столько, что отыскать нужное обещало быть непросто.
— Есть что-нибудь пятисотлетней давности? — спросила я.
Шар помолчал, прежде чем ответить:
— Книг тех времён не осталось. Во всяком случае, книг о магии.
— Тогда, видимо, придётся просматривать книги одну за другой, — сказала я, выискивая взглядом самые старые книги. Моё внимание привлёк том с особенно потёртым корешком, но стоял он довольно высоко. — Оп! — крякнула я, потянувшись за ним. Пальцами я до него доставала, но ухватить не могла.
Я уже подумывала достать книгу магией, когда позади меня возникла чья-то тень.
— Эту? — спросил Шар и без малейших усилий снял книгу с полки. При этом его пальцы слегка коснулись моих.
— С-Спасибо, — выговорила я, чувствуя, как вспыхнули щёки.
Он намного выше меня. Завидно.
Он передал мне книгу, и я принялась листать страницы. Насколько я могла судить, это был двухсотлетний труд о разных видах магии.
— Хм... Ни телепортации, ни исцеляющей магии, — задумчиво пробормотала я. — Значит, что бы ни стало причиной исчезновения всех этих заклинаний, случилось это ещё раньше... а? — Я только опёрлась рукой о книжный шкаф, как раздался щелчок. В следующее мгновение что-то загрохотало, и шкаф начал двигаться.
— Э-Эм, кажется, я что-то нажала! — окликнула я Шара.
Он обернулся, широко раскрыв глаза. Никогда ещё не видела его таким растерянным.
— Чт— Лам! Ты запустила механизм книжного шкафа?!
— Не знаю! Он сам начал двигаться, и стена тоже...
Пока я говорила, стены разошлись в стороны, открывая проход между двумя книжными шкафами. Механизм был довольно сложным.
— Тайный проход? — сказала я. — Похоже, в конце есть комната.
— Лам, н-не надо... — попытался остановить меня Шар, но любопытство оказалось сильнее. Мне ужасно хотелось узнать, что находится в той комнате.
Только одним глазком, совсем чуть-чуть, — решила я и трусцой побежала по проходу. Я распахнула дверь в конце коридора, но, едва переступив порог, почувствовала, как у меня перехватило дыхание.
— Что за чертовщина?! Что это за место?! — Я несколько раз моргнула от удивления и оглядела небольшую комнату. По оформлению она напоминала кабинет Шара: вдоль стен стояли полки с древними, потрёпанными книгами, а письменный стол был завален старыми магическими инструментами.
Правда, все они, кажется, сломаны, — отметила я. Подняв взгляд, я увидела, что оставшаяся стена целиком увешана портретами — и на всех изображён один и тот же человек.
Когда до меня наконец дошло, что именно я вижу, я воскликнула:
— Да что здесь вообще происходит?!
У женщины на картинах были короткие светло-зелёные волосы и мягкая улыбка. Она немного походила на меня нынешнюю, но я слишком хорошо знала, что это вовсе не Лам.
— Аврора Ибрузус, — прошептала я.
Именно так: эта женщина была мной в прошлой жизни. Присмотревшись к книгам на полках, я заметила экземпляры трудов, которые публиковала тогда, а все артефакты на столе оказались инструментами, когда-то разработанными мной самой.
Правда, это не оригинальные модели. Кто-то изучал их и совершенствовал последние пятьсот лет?
Пока я стояла, погрузившись в мысли и чувства, Шар просунул голову в комнату. Вид у него был смущённый.
— Шар, почему в поместье хранятся вещи, которые когда-то принадлежали Авроре Ибрузус? — спросила я.
На его лице отразилось потрясение.
— Т-Ты знаешь Аврору Ибрузус? Легендарного мага?!
Я удивлённо моргнула. Обычно Шар держался холодно и бесстрастно; настолько явного потрясения я у него ещё не видела.
— Ну да. Она ведь до сих пор считается величайшим магом всех времён, разве нет?
— Я не это имел в виду. Как ты поняла, кому принадлежали эти книги и инструменты, просто взглянув на них?
Ой.
К счастью, Шар, похоже, не слишком меня подозревал. На его лице смешались смущение от того, что я раскрыла его секрет, и восторг от встречи с кем-то ещё, кто знает об Авроре. Я даже не подозревала, что он способен на такое выражение лица.
Я немного помедлила, прежде чем сказать:
— Я помню то, что было пятьсот лет назад, так что, конечно же... я её знаю.
Под «я её знаю» я на самом деле подразумевала «я ею была», но Шару об этом знать не требовалось. Всё равно, наверное, не поверил бы.
От моих слов у него едва челюсть не отвисла.
— Что?! Т-Ты... Ты жила в одно время с Авророй?! — спросил он, быстро сократив расстояние между нами и подавшись вперёд, не сводя с меня глаз.
— Н-Но лично я с ней никогда не встречалась, — поспешно добавила я.
Если не соблюдать осторожность, я могла выболтать лишнее, поэтому решила не рисковать и сделать вид, будто лишь знала об Авроре, но никогда с ней не общалась. Шар, кажется, не до конца поверил в эту уловку, но особо его это не беспокоило. С блеском в глазах он указал на полки.
Похоже, он принял меня за такую же поклонницу Авроры!
— Всё в этой комнате так или иначе связано с Авророй. Я собирал эту коллекцию больше десяти лет, — принялся объяснять он, хотя я ни о чём не спрашивала. Говорил он ужасно самодовольно. — Правда, книги мне так и не удалось расшифровать, а инструменты не работают, что бы я ни делал.
— И всё же впечатляет, что вам удалось собрать столько вещей, — сказала я и ещё раз взглянула на книжные полки и стол.
У этих инструментов не хватает деталей, — отметила я. А книги написаны на древнеэльфийском. Возможно, их не уничтожили лишь потому, что никто не умеет их читать.
Однако кое-что интересовало меня ещё сильнее, чем книги и инструменты.
— Почему у вас так много этих картин? — спросила я, указывая на целую галерею портретов. Стены были сплошь завешаны изображениями Авроры. Я понимала, что Шар ею восхищается, но это уже перебор, разве нет? Даже если бы на картинах была не я, всё равно было бы жутковато.
— Портреты? Каждый раз, когда мне попадается тот, которого у меня ещё нет, я покупаю его и добавляю в коллекцию, — ответил он.
— Но зачем вам столько портретов? — Одного ведь вполне достаточно, разве нет? Его одержимость Авророй начинала меня слегка пугать.
— Тебе не понять. Аврора была одновременно вершиной и истоком всех магов. Во всём мире нет ведьмы, которой я восхищался бы сильнее, — сказал он, и глаза его возбуждённо заблестели. — Поэтому я посвятил себя поискам всех вещей, связанных с ней, и храню их в этой комнате.
Короче говоря, он её большой поклонник. И всё же не могу согласиться со словами, будто Аврора — то есть я — была «истоком» всех магов. Всё, что я знала, мне передал мой учитель.
Нетрудно догадаться, насколько неловко мне было находиться в этой комнате. А после этого разговора рассказать Шару, что когда-то я и была Авророй, стало совершенно невозможно. Я снова посмотрела на картины. От вида стольких портретов себя прежней у меня мурашки бежали по коже. Хотелось немедленно снять их все со стены!
— Шар? Насчёт картин... — начала я. — Можно мне иногда приходить сюда, чтобы на них посмотреть?
Он нахмурился, и я сразу поняла: идея позволить мне свободно ходить в его тайную комнату ему не нравится. Вероятно, он боялся, что я трону его коллекцию. Вполне справедливо.
Я хочу кое-что здесь сделать, но если скажу что именно, он больше никогда меня сюда не пустит.
Немного подумав, я решила подыграть его предположению, будто тоже являюсь поклонницей Авроры: он и так уже наполовину в это поверил.
— Я тоже очень восхищаюсь Авророй и хотела бы иногда смотреть на её портреты. К тому же, раз я помню события пятисотлетней давности, возможно, смогу расшифровать для вас эти книги.
Я в любом случае собиралась тайком пробираться в комнату, даже если бы он запретил, но с разрешением всё становилось гораздо проще.
Шар отвернулся с недовольным видом. Подпускать меня к коллекции ему по-прежнему не хотелось, зато предложение перевести книги Авроры явно попало в цель.
— Хм. Делай что хочешь. Только ничего не сломай.
Ура! Я смогу и убрать эти позорные портреты, и почитать свои старые рукописи — сразу двух зайцев одним выстрелом!
— Спасибо, Шар. Тогда я буду иногда заглядывать, — сказала я, с нетерпением предвкушая будущие визиты.
※
Была уже глубокая ночь. Бомб лежал в кровати в мужском общежитии на втором этаже школы и полностью погрузился в размышления.
Да кто же эта графиня такая?
С тех пор как графиня вошла в семью Меркюр, Бомб слышал от слуг поместья бесчисленные истории о ней. Все описывали графиню как глуповатую и трусливую мелкую дворянку, которая совершенно не умеет пользоваться магией. Но когда графиня пришла в школу, она создала сложное заклинание, какого Бомб ещё никогда не видел. Гурдан презрительно фыркнул и назвал его «бесполезной магией», потому что оно не обладало атакующей силой, а вот Бомбу оно показалось самым потрясающим зрелищем в жизни! С детства его учили, что магия нужна только для того, чтобы швырять заклинаниями во врагов. Ему и в голову не приходило, что ей можно пользоваться как-то иначе — тем более создавать нечто настолько красивое.
С тех пор они с Мин отчаянно пытались повторить это заклинание и в свободное время, и во время тренировок. Канона, как сына графини, она обучала лично, и Бомб считал это ужасно несправедливым.
Когда Гурдан узнал, чем они с Мин занимаются, он наказал их: вместе с Каноном отправил сражаться в лесу с чудовищем, которое было гораздо сильнее всего, с чем им прежде приходилось сталкиваться. Как ему рассказывали, этот монстр терроризировал окрестные деревни и города, и Фуэ с Баром пришлось вмешаться, прежде чем он успел причинить ещё больше разрушений. Они поймали чудовище, а Гурдан без разрешения близнецов выпустил его в лес.
Если против этого монстра пришлось отправлять Фуэ и Бара, нам его точно не убить, — мрачно думал Бомб по дороге на тренировку. В конце концов, им было всего по пятнадцать лет, а настоящего боевого опыта почти не имелось.
Большинство детей в школе соглашались, что тренировки Гурдана слишком жестоки, но выбора не было: ученики дома Меркюр обязаны проходить такие суровые испытания. Такова традиция.
Как и следовало ожидать, втроём победить бронированного медведя они не смогли. Бомб сломал руку, Мин потеряла сознание, а Канон, оставшись с чудовищем один на один, оказался загнан в угол. Но тут в бой ворвалась графиня и ударила бронированного медведя кулаком прямо по морде. Смотреть, как благородная дама отправляет такого монстра в полёт, впечатывает его в дерево и лишает сознания, было совершенно нереально. И всё же даже это оказалось не самым удивительным из её поступков в тот день: разобравшись с медведем, она начертила на земле какие-то каракули, телепортировала их обратно в поместье и без труда исцелила сломанную руку Бомба, словно никакой травмы и не было. Даже сам граф Меркюр на такое не способен.
Серьёзно, что с ней вообще такое? Эта женщина не может быть обычной графиней.
Приход Мин вырвал его из размышлений. Женское общежитие находилось на третьем этаже, однако девочкам разрешалось когда угодно приходить в мужское, а мальчикам — в женское.
— Как рука, Бомб? — спросила она.
— Нормально. Магия графини полностью её вылечила.
— Такая травма обычно заживает не меньше месяца, — помолчав, сказала Мин. — Кто же она вообще такая?
— Без понятия. Надо спросить Канона. Может, он что-нибудь знает.
Как раз посреди их разговора в общежитие вошёл Канон. Скорее всего, он собирался ложиться спать.
— Эй, Канон, да кто, чёрт возьми, эта графиня? — спросил Бомб.
— Понятия не имею, — зевнув, ответил Канон и налил себе воды из кувшина в стакан.
Пусть у него и были лучшие оценки во всей школе, общение явно не относилось к его сильным сторонам. На людях Канон умел держать маску, но среди своих становился на удивление неприветливым.
— В смысле «понятия не имею»? Ты ведь её сын, разве нет? — не отставал Бомб.
— Ну да, только до пары недель назад я видел её всего несколько раз. Она говорила, что раньше была болезненной и почти не могла выходить из комнаты.
— Это точно враньё. Она Гурдана в воздух запустила! — Если она и правда была «болезненной», то поднять взрослого мужчину так просто никак бы не смогла.
Канон пожал плечами.
— Я и сам почти ничего не знаю о матери, так что... В любом случае господина Гурдана, наверное, уволят, да? — добавил он, меняя тему.
Бомб кивнул.
— С его характером он наверняка затаит на неё обиду.
— Интересно, кто станет новым учителем, — сказала Мин.
Им самим скоро выпускаться, так что они, наверное, справятся, но что делать младшим? Им нужен учитель. Все трое задумчиво склонили головы, пытаясь представить, кто мог бы занять это место.
※
В тот момент я, Лам Меркюр, вела тяжёлую неравную борьбу. Я всего лишь мирно занималась своими делами — снимала эти постыдные портреты в тайной комнате Шара, — как он меня застукал! Наверное, почувствовал, что я затеваю недоброе.
— Лам, я не припоминаю, чтобы разрешал тебе менять обстановку в комнате. Верни картины на стену. Сейчас же, — сказал он.
Нет! Они слишком позорные!
Крепко прижимая портреты к себе, я отступила на несколько шагов, увеличивая расстояние между нами.
— Э-Эти картины не предназначены для выставки. Их нужно где-нибудь надёжно спрятать!
— Ты оскорбляешь Аврору? — тихо и угрожающе спросил он.
— Нет.
Уф, какая морока. Обсуждать Аврору, скрывая, что я сама ею была, ужасно неудобно. Но жить в доме, где целая комната забита портретами меня прежней, я просто не могла. Пусть это коллекция Шара — мне всё равно: картины должны исчезнуть, и чем скорее, тем лучше. Я на ходу придумала первое попавшееся объяснение своим действиям.
— А если они испортятся? — спросила я, уклоняясь от попыток Шара отобрать у меня связку портретов. — Разве не безопаснее как следует убрать их на хранение, чем рисковать, что они будут повреждены?
Шар замер и задумался над моими словами.
— Хм... В этом есть смысл. Эти произведения нужно не выставлять напоказ ради любования, а бережно хранить, — пробормотал он, кивая самому себе, а затем снова перевёл взгляд на картины.
Фух, слава богу. Мне всё равно, как он это объясняет, лишь бы перестал выставлять эти проклятые портреты, — с облегчением подумала я.
— Кстати, Аврора немного на тебя похожа, Лам, — заметил Шар, вырвав меня из мыслей.
Ой-ой.
— О-Ох. П-Правда? — спросила я, притворяясь дурочкой.
Я и сама это заметила: Лам была очень похожа на Аврору. Меня всегда удивляло, насколько она отличалась от остальных родственников. Мало того что только у неё были зелёные волосы, так ещё и чертами лица она совсем не походила на сестёр. Волосы у Лам были длиннее, чем у Авроры, да и держалась она иначе, но лица у них были пугающе похожи. Я переродилась, а внешность осталась такой же, как в прошлой жизни. К счастью, от Авроры остались лишь нарисованные портреты, так что всё можно было списать на совпадение. Но существуй ещё заклинания проекции внешности, я бы оказалась в настоящей беде. В том числе поэтому я хотела спрятать портреты, прежде чем кто-нибудь сопоставит очевидные факты.
Я даже представить не могла, что Шар окажется фанатом Авроры. Какая огромная ошибка с моей стороны. Он сумел собрать столько вещей пятисотлетней давности... Вот уж действительно одержимый. Даже немного жутко.
Я поспешно убрала портреты, когда Шар пришёл меня искать с книгой в руке.
— Лам, ты умеешь пользоваться настолько редкими заклинаниями, и я подумал... Ты сможешь это прочитать?
— Наверное, да...
Разумеется, я могла её прочитать — я сама её написала!
Шар переводил взгляд с книги на меня и обратно.
— Можешь расшифровать её для меня? Я обязательно отплачу. Мне говорили, что эту книгу написала сама Аврора. Судя по её состоянию, это, вероятно, одна из самых ранних её рукописей.
Он протянул мне книгу, и я стала перелистывать страницы... но почти сразу с силой захлопнула её. Это был вовсе не гримуар — это был мой позорный детский дневник!
Какой идиот оставил это потомкам?!
— М-Мне кажется, книги вон на той полке больше похожи на труды о магии, — сказала я, пытаясь отвлечь внимание Шара от своего старого дневника. — Давайте лучше займёмся ими!
— Значит, ты умеешь их читать. Что это за язык?
— Древнеэльфийский. Уже пятьсот лет назад он вышел из повседневного употребления, но маги продолжали им пользоваться, потому что он особенно хорошо подходит для магии.
В своё время этому языку меня научил мой учитель.
— Возможно, ты и правда не лгала, когда говорила, что жила пятьсот лет назад, — сказал Шар, принося мне книгу с другой полки.
Ура! Мне удалось защитить тайны своего детства! Я схватила книгу, которую Шар попросил меня перевести, и поспешно вышла из комнаты, пока он не передумал. Следом за мной он задержался у стены, что-то там поправил, вернул книжный шкаф на место и снова закрыл проход. Понятно, почему он не хочет, чтобы кто-нибудь случайно наткнулся на его коллекцию.
Я покосилась на мужа: он уже вернулся к своему обычному холодному и безразличному виду. Как бы старательно Шар ни изображал невозмутимость, теперь я знала, что в глубине души он всего лишь фанат Авроры. Наверное, больше никогда не смогу воспринимать его всерьёз.
— Книга довольно тонкая. Думаю, закончу перевод очень быстро, — сказала я.
— Не перенапрягайся. Нам некуда спешить. — В последнее время Шар и правда стал куда мягче. Он даже начал понемногу проявлять заботу о других.
— Всё хорошо, не беспокойтесь. До сна закончу.
В этот момент наш разговор прервал стук в дверь.
— Господин Ша-а-ар, — протянул Фуэ с другой стороны. — Бар вернулся. Он хочет доложить вам и обсудить, что делать с Гурданом. Мы поймали его в лесу.
Похоже, Гурдан благополучно выбрался из леса, хотя формулировка Фуэ меня заинтересовала. Он сказал, что Гурдана «поймали», а не «забрали».
Шар мельком взглянул на меня и коротко ответил Фуэ:
— Входи.
Раньше он, наверное, велел бы мне «выйти». И правда изменился, да?
Фуэ вошёл, а следом за ним появился ещё один молодой мужчина — видимо, тот самый Бар. Я видела его впервые.
— Я вернулся, господин Шар! — бодро объявил Бар. Он поразительно походил на Фуэ и телосложением, и чертами лица. Волосы, правда, были другого цвета: у Бара — рыжие с коричневыми прядями, у Фуэ — коричневые с чёрными. И общее впечатление они производили разное: Фуэ был тихим и сдержанным, а Бар казался куда общительнее, и от него веяло обаятельным простодушием.
Они братья? — подумала я.
— Хорошая работа, — сказал Шар Бару и будто ничего не произошло вернулся к своей обычной отчуждённости. Затем снова повернулся ко мне. — Лам, это Бар, брат-близнец Фуэ. В основном он занимается координацией внешних заданий.
Бар широко мне улыбнулся.
— Рад знакомству, госпожа. Хотя вы, возможно, меня не помните, зато я вас знаю. В конце концов, именно я приезжал осматривать поместье вашего отца, когда вы обручились с господином Шаром.
Я недоумённо хмыкнула. Мне не нравится его тон.
Мне показалось, или он слегка меня подначивал? Сначала Бар казался дружелюбнее Фуэ, однако теперь, приглядевшись внимательнее, я заметила в выражении его лица и движениях некоторую настороженность. Зачем ему остерегаться такой робкой Лам? Неужели Фуэ наговорил ему обо мне чего-нибудь странного?
— Господин Шар, мы нашли Гурдана в лесу — он явно что-то замышлял, поэтому мы его схватили, — сказал Бар, поворачиваясь к Шару. — Пока бросили в коридоре. Я связал его ветром, и он сразу потерял сознание.
Судя по словам Бара, сам он был сильнее Гурдана.
Значит, Гурдан совсем не раскаялся? Жаль. Похоже, теперь уволить его всё-таки придётся. Я немного расстроилась, но ничего не поделаешь. Как ни старайся, не всегда удаётся достучаться до другого человека.
— Хм. Как глупо, — сказал Шар. — Он настолько разозлился лишь потому, что Лам его отчитала?
Бар дёрнулся от неожиданности.
— Лам? Вы хотите сказать, что графиня читала Гурдану нотации? — Он двинулся ко мне, и глаза его любопытно заблестели. Я поспешно отступила на несколько шагов, сохраняя расстояние между нами. С вызовом в голосе он спросил: — Вы выступили против Гурдана? Серьёзно?
По вызывающему блеску в его глазах было понятно: я ему не нравлюсь.
— Идиотски опасные тренировки Гурдана могли убить детей. Лам вмешалась и прекратила это, — объяснил Шар.
Я лишилась дара речи. Что нашло на Шара? Всего несколько часов назад он спорил со мной и утверждал, что тренировки Гурдана — традиция дома Меркюр!
Как-то это... странно, — подумала я, поднимая взгляд на мужа.
Не знаю, как Бар истолковал слова Шара, но приближаться он не перестал.
— Госпожа, не покажете заклинание, которое использовали на Гурдане? — Он протянул ко мне руку. Его глаза — такого же зелёного цвета, как у Фуэ, — мерцали, словно далёкие изумруды.
Он пытается меня спровоцировать, да? Ну уж нет. Сегодня я для этого слишком устала. Я потратила много магии, и силы уже были почти на исходе. Судя по тому, как всё шло до сих пор, ещё одно заклинание я, пожалуй, смогла бы использовать, но после него полностью выдохлась бы. Не хотелось показаться высокомерной, но падать в обморок мне, знаете ли, тоже совсем не хотелось.
Я вздохнула и сказала:
— Тогда я откланяюсь. Можете продолжить ваши дела с Шаром.
Раз Фуэ и Бар собирались докладывать Шару здесь, в кабинете, я решила забрать книгу к себе и переводить её в своей комнате. Но когда я собралась уйти, Бар неожиданно преградил мне дорогу, не позволяя пройти.
※
Внезапная перемена в поведении графини одновременно интриговала Бара и вызывала подозрения. Пока он отсутствовал, Шар заметно сблизился с женой. Возможно, это всего лишь игра, но Бар всё равно считал происходящее крайне подозрительным: Шар — граф Меркюр, известный своим холодным сердцем, — не был склонен проявлять доброту к кому бы то ни было, тем более к женщинам. Почему именно к этой? Она была робкой, ничем не примечательной девушкой, и Бар не видел, какую выгоду Шар мог получить от доброго отношения к ней. Всё это совершенно не укладывалось у него в голове.
Когда Лам ещё жила с родителями, именно Бар тщательно изучал женщину, которой предстояло стать графиней Меркюр. По собранным сведениям, она была слабой, нервной молодой дворянкой, совершенно не уверенной в себе; остальные члены семьи сторонились её, а сама она проводила всё время в комнате. Бар решил, что она идеально подходит: не станет мешать работе Шара, — и потому рекомендовал её графу. Ему и в голову не приходило, что всё обернётся вот так.
Даже его брат теперь полностью поддерживал графиню, хотя когда-то относился к ней с тем же равнодушием, что и Шар. Эта женщина была аномалией — аномалией, способной погубить дом Меркюр.
Те, кто вместе учился в школе, естественным образом образовывали крепкие связи. Приятного в этом было мало, но ученикам приходилось держаться друг за друга, если они хотели выжить в суровых условиях. Особенно это касалось поколения Бара: ситуация с графом и его семьёй тогда была крайне запутанной. Бар и Фуэ, незаконнорождённые сыновья графа, оказались в особенно тяжёлом положении, потому что остальные Меркюры обращались с ними плохо. Поэтому, когда пришло время выбирать сторону между родным сыном графа и Шаром, которого назначили следующим наследником, близнецы ни секунды не колебались и встали на сторону Шара — в отличие от приспособленца Гурдана, который примкнул к сильнейшему лишь тогда, когда исход борьбы стал очевиден.
По рассказам Фуэ, графиня уволила всех слуг и теперь активно пыталась менять правила и обычаи, к которым они привыкли с детства.
Какая наглость — она ведь всего лишь чужачка!
Графиня попыталась выйти из комнаты, но Бар схватил её за руку.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...