Испытание на рыцарство (1)
Для Реноа понятия «семейная любовь» не существовало с самого начала.
Её мать, простая наложница, безответственно скончалась в день родов, а законная жена отца и её дочь превратили издевательства над ней в своего рода забаву.
Других кровных родственников она и в глаза не видела, но не сомневалась: их отношение едва ли отличалось бы от того, что демонстрировала Флоренсия.
Виновником же всех её бед был не кто иной, как отец — герцог Паскаль Эдельхайд.
Не сумев совладать с мимолетной похотью, он впустил в дом женщину низкого происхождения, от которой и родилась Реноа.
А после — просто бросил.
Он был тем самым человеком, что запер её на всю жизнь в золотке клетке поместья, безучастно взирая на царившие внутри насилие и презрение.
Пожалуй, для Реноа было бы естественнее называть герцога врагом, нежели родителем.
И всё же.
Этот самый человек.
— Доченька моя, ты не ранена? Всё ли было в порядке в твоё отсутствие?
Словно обращаясь к самому дорогому сокровищу, он беспокоился о ней бесконечно нежным, полным трепета голосом.
— Почему ты так молчалива? Неужели ты совсем не рада видеть отца?
— Это...
Реноа, не ожидавшая подобного развития событий, растерялась; её зрачки лихорадочно метались из стороны в сторону.
Это замешательство не было вызвано первой встречей с родительской нежностью. И не аура герцога давила на неё.
По иронии судьбы, это было инстинктивное отвращение.
Словно она смотрела в зеркало.
Физиологическое неприятие, возникающее при встрече с существом, которое до тошноты на тебя похоже.
Ощущение было сродни встрече с собственным двойником — доппельгангером.
Тело, не в силах выносить присутствие этого чужеродного создания, забило тревогу. Она невольно отступила на шаг.
— М-м? Что такое? Тебе нездоровится?
— Ах, дело в том, что...
Герцог всматривался в неё с близкого расстояния, склонив голову на уровень её глаз. Его взгляд ничем не отличался от взора обычного отца, пекущегося о дочери.
Однако Реноа не могла принять это за чистую монету.
Нечто неведомое, таящееся за этой ласковой маской, сжимало её сердце в тисках.
Реноа застыла, словно одеревеневшая. Герцог пристально наблюдал за ней и уже собирался вновь разомкнуть губы, как вдруг...
— Видимо, она сильно утомилась с долгой дороги.
Голос донесся с возвышения. Это была Флоренсия.
— Потому и не находит слов в ответ на столь щедрое гостеприимство главы рода.
На первый взгляд казалось, будто она заступается за Реноа.
Однако в её тоне сквозило явное раздражение и требование немедленно прекратить этот нелепый «семейный спектакль», позорящий честь семьи.
Герцог негромко вздохнул и коснулся ладонью лба.
— Ох, и впрямь, я совсем потерял голову. Ты, должно быть, изрядно вымоталась, добираясь сюда из такой глуши.
Герцог цокнул языком, изображая искреннее раскаяние, и на его губах расцвела кроткая улыбка.
— Заставил тебя явиться без отдыха... Я так жаждал увидеть свою дочь, что ослеп и проявил прискорбную бестактность.
— ...
Несмотря на извинения герцога, состояние Реноа не изменилось. Она совершенно не понимала, как ей следует реагировать.
— Меня внезапно кое-что заинтересовало.
Голос Флоренсии вновь эхом разнесся по залу.
— Привезла ли ты с собой того раба-рыцаря, что прежде был подле тебя?
— ...Раб-рыцарь? О чем речь?
— Неужели вы забыли? О том, что три года назад эта девочка сделала раба рыцарем.
— Впервые слышу об этой истории.
— Да неужели. Семья тогда только об этом и гудела. Должно быть, вы так погрузились в свои магические изыскания, что пропустили всё мимо ушей.
Улыбка сошла с лица герцога. Его потяжелевший, пристальный взгляд обратился к Реноа.
Реноа сглотнула сухую слюну и осторожно заговорила:
— ...Да, он прибыл со мной. И сейчас ожидает за дверью.
— Почему бы не позволить ему войти? Для раба он весьма загадочный юноша. Уверена, он придется главе рода по душе.
— Пусть войдет.
Приказ герцога был отдан. Двери тронного зала распахнулись вновь.
Десятки пар глаз одновременно устремились в открывшийся проем.
Презренный раб, подобранный незаконнорожденной дочерью.
Все присутствующие зарядили свои взгляды клинками презрения и враждебности, направляя их на незваного гостя, посмевшего ступить в священную обитель величайшего магического рода континента.
И в это пространство, подобное тонкому льду, уверенным шагом вошел молодой человек.
В его статной походке не было ни капли рабского подобострастия или робости перед величием аристократов.
Окруженный ледяным давлением со всех сторон, он шествовал так непринужденно, словно находился в собственном доме.
Рион остановился в полушаге позади Реноа и, преклонив колено, выказал почтение.
— Рыцарь-оруженосец Рион. Приветствую главу дома Эдельхайд.
Герцог Паскаль смерил Риона изучающим взглядом с ног до головы.
Его движения были настолько выверенными и полными достоинства, что клеймо раба казалось неуместным; от всего его облика веяло благородством.
Если бы не рабские оковы, его и вовсе невозможно было бы принять за невольника.
— Что всё это значит?
Герцог перевел взгляд на Реноа, требуя объяснений.
— Я забрала его с арены Олдерина, где он был рабом-гладиатором. Я сочла, что при должном обучении он станет полезен.
— И когда же ты его взяла?
— Три года назад.
— Три года, значит...
Для раба, который еще несколько лет назад скитался по аренам, исходящая от него аура была слишком мощной.
Несмотря на то что Паскаль незаметно выпустил ману, пытаясь придавить Риона, дыхание юноши оставалось ровным.
А ведь это было давление самого герцога Паскаля, достигшего ранга архимага. Подобное невозможно было выдержать с помощью одних лишь дешевых уловок.
В глубине глаз Паскаля вспыхнула острая настороженность.
Этот раб был незауряден. Интуиция герцога непрестанно била в набат в его сознании.
— Что скажете, глава? Он прибыл, чтобы получить официальное посвящение в рыцари. Не желаете ли вы заодно проверить его мастерство?
Зеленые глаза Паскаля с интересом сузились.
У него не было причин отказываться от этого предложения.
Ведь это был шанс прощупать дно той силы, которую скрывал этот загадочный раб.
— Тот, кто желает носить гордое имя Эдельхайд, должен делом доказать свое право на это.
Взгляд Паскаля остановился на первой шеренге гвардейцев, выстроившихся подле трона.
Это был Кальвен, капитан рыцарей Эдельхайд.
— Кальвен.
— Слушаю, господин.
— Заставь этого раба, не знающего страха перед миром, до костей прочувствовать, где он находится.
***
Действие перенеслось на открытый тренировочный плац.
Под предлогом испытания на рыцарство была организована дуэль между Рионом и Кальвеном.
Капитан рыцарей Эдельхайд против раба из провинциального амфитеатра.
Чтобы поглазеть на этот причудливый поединок, десятки зрителей высыпали на балконы третьего этажа.
— Матушка, разве вы не поддерживали этого раба?
Старшая дочь, Иделла, спросила это, глядя вниз на арену. Рион и впрямь вызывал у неё немалое любопытство.
— «Поддерживала» — слишком громкое слово. Скорее, это из области праздного интереса.
— И всё же, выставить против него сэра Кальвена... Отец бывает по-настоящему жесток.
— Если раб метит в рыцари герцогского дома, он должен преодолеть подобные преграды, не так ли? Только тогда все будут удовлетворены.
Если Рион победит, у семьи появится отличная пешка.
А если проиграет — что ж, это будет просто забавное зрелище.
— Кстати, о чем это они там так усердно толкуют?
— Должно быть, чернь сговаривается между собой.
С издевкой бросила Флоренсия, и её смешок растворился в порывах ветра на балконе.
Тем временем в углу тренировочной площадки Реноа и Рион вели поспешный разговор.
— Кальвен — один из лучших магических мечников империи. Он одинаково силен и в фехтовании, и в магии.
— Я слышал о нем.
Капитан рыцарей Кальвен.
Сильнейший клинок, коим гордился род Эдельхайд. И в то же время — выдающийся рыцарь-маг империи, в совершенстве владеющий заклинаниями.
Для простого испытания способностей раба этот выбор был чересчур избыточным и жестоким.
Намерения были ясны: рабу никогда не стать полноправным рыцарем.
— Если ты проиграешь в этой дуэли, все наши прежние усилия пойдут прахом. Даже если не сможешь победить, ты не имеешь права проиграть.
— Когда я сказал, что хочу стать рыцарем-оруженосцем, разве вы не велели мне стать сильнейшим рыцарем рода? Ваше «даже если не сможешь победить» звучит как-то странно.
— Я действительно так говорила, но...
Голос Реноа затих, в нем сквозила неприкрытая тревога.
Тогда она сказала это лишь для того, чтобы проверить его амбиции. И сейчас, ради упрочения собственного положения, ей была необходима его победа.
Однако требовать безусловной победы над одним из величайших воинов континента... Её рациональный ум отказывался верить в подобный исход.
Разрыв в силе был настолько отчаянным, что на кону могла оказаться сама жизнь.
«Если Рион умрет...»
Тогда у Реноа не останется ничего. Она снова окажется в полной изоляции в этом огромном поместье.
Пока хозяйка терзалась сомнениями, на губах того, кого фактически отправили на убой, расцвела ленивая улыбка.
— Я столько натерпелся ради вас, госпожа, а вы, как мой хозяин, совсем не верите в своего подчиненного. Это лишает меня всяческих сил.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Не пора ли вам произнести какое-нибудь «заклинание на победу»? А то у меня уже ноги подкашиваются, боюсь, упаду прямо здесь.
— Тебе хватает наглости шутить в такой ситуации?
— Я абсолютно серьезен.
Реноа шумно выдохнула. Натянутое до предела напряжение вдруг бесследно исчезло, оставив после себя лишь пустоту.
— Ты... Если после всего этого позорно проиграешь — я тебе этого не прощу. Нет, если не победишь — убью собственными руками. Умри, но победи.
— Хм-м...
Рион скрестил руки на груди, ожидая, когда же она наконец его «поддержит».
Глядя в это бесстыжее лицо, Реноа не знала, куда деть взгляд; её глаза беспокойно метались.
В её жизни никогда не было места нежным словам ободрения. Ей было невыносимо трудно разомкнуть губы.
Однако, судя по непоколебимому и расслабленному виду Риона, он действительно был готов сдаться, не взмахнув мечом и разу, если не получит своего.
Подумать только, какой-то раб смеет шантажировать свою хозяйку.
В любой другой раз она бы велела отрезать ему язык, но сейчас время поджимало.
Она крепко сжала подол платья.
— ...Возвращайся с победой.
Голос был едва слышным, словно писк комара.
— А? Что вы сказали? Ветер так шумит, что я ничего не разобрал.
Рион утрированно приложил ладонь к уху и склонил голову.
— Я говорю... победи!
— Что-что?
— Обязательно победи!.. Вернись с победой во что бы то ни стало. Если проиграешь — искупишь вину своей жизнью!
======
『Приказ госпожи』
Настало время пожать плоды трехлетних трудов. Одержите победу в дуэли с капитаном рыцарей Кальвеном и станьте официальным рыцарем.
Награда: Случайная награда ранга А.
======
Её слова больше походили на проклятия, чем на поддержку, но кончики ушей Реноа, ярко вспыхнувшие пунцовым, выдавали её с головой.
Рион прекрасно понимал, что, пусть этого и было недостаточно, для Реноа это был предел её возможностей.
Рион склонил голову в почтительном поклоне.
— Будет исполнено.
***

Комментарии

Загрузка...