Может, потому, что был день, но на улицах было
много народу.
Я даже подумала, что если на секунду
отвернусь, могу потерять Лиеля, что шёл прямо передо мной.
— Ох, прошу прощения.
Посреди такой толпы я чуть не врезалась в
человека, идущего напротив.
Когда я сразу же извинилась, тот тоже это
сделал и взглянул на Лиеля.
Ты же просишь прощения у меня, да?..
— Люси, подойди ко мне поближе, — сказал Лиель,
схватив меня за запястье. — Может что-то произойти, и тебя унесёт «волна» людей.
Так что нам лучше взяться за руки.
Лиель чуть сдвинул руку, держащую моё запястье,
и взялся уже за мою ладонь.
Я даже не пыталась убрать его руку, просто
смотря на неё, крепко державшую мою.
Однако следовало бы подвести черту, учитывая
время и место.
Придерживаясь своей позиции, — отказывая
Лиелю, — я могу потеряться.
Это не должно доставлять сильные неудобства. Безусловно,
я продолжу проводить границу, но сейчас лучше отступить.
— Бр-р-р, — мы двинулись дальше, и тут мой
живот начал жаловаться на голод.
Я автоматический поднесла свободную руку к
животу. Меня вытащили на прогулку, как только проснулась, так что я ничего не
ела.
— Ты голодна?
Полагаю, он тоже услышал это урчание.
Поскольку раньше такое уже происходило, я без
смущения охотно кивнула.
— Давай поспешим и покушаем, — сказал Лиель
дружелюбным тоном.
В тот же момент его рука, державшая мою,
сжалась сильнее.
Я чувствовала, насколько ладонь Лиеля больше.
Я не его родитель, но почему чувствую эту гордость?
Я такая глупая.
***
После еды и медленной прогулки солнце начало
потихоньку садиться. Но улица до сих пор была полна людей.
Я заметила один очень важный факт, пока гуляла
с Лиелем.
Взгляды, направленные на нас, жалили.
Было множество явных разглядываний нас по
дороге; точнее, Лиеля.
Почему я заметила только сейчас?
Должна была еще тогда, когда официант
беспрерывно смотрел на Лиеля, пока мы заказывали еду.
Внезапно возросло волнение о том, как сильно
Лиель страдал в течение года.
— Лиель, ты не устал? — спросила я его с
сочувствием.
К счастью, взгляды, направленные на друга, не
были недоброжелательными.
Другими словами, они смотрели на Лиеля, потому
что он красив.
Иногда даже парни разглядывали его со
смущением. Конечно, для меня, знавшей не понаслышке о его красоте, это не было
удивительным.
— Люси, ты устала?
Нет, не я, а ты.
Разговоры с Лиелем этого рода часто шли в
никуда. Это до сих пор проблема, так что я непроизвольно рассмеялась.
Вместо того чтобы поправить его, я вывалила
свои волнения о друге:
— Лиель. Я думала об этом, пока мы гуляли, и считаю,
тебе надо быть в меру красивым.
— ?.. — он посмотрел на меня с
замешательством.
В красивых глазах читалось любопытство.
— Ничего страшного, если не понимаешь. Просто
знай, что ты очень красив.
По крайней мере, думаю, хорошо, что он может
защитить себя от странных людей.
— ...Я красив? — спросил Лиель с сомнением,
когда мы подходили к жилью.
— Конечно, почему спрашиваешь? Ты так красив, что
даже моя бабушка это признает.
Заходя в общежитие, Лиель привычно последовал
за мной.
— ...Я рад, что ты так считаешь.
Коснувшись ручки двери в мою комнату, я
соприкоснулась с рукой Лиеля, также тянувшейся за ней.
Я была в нелепом положении, не в состоянии
повернуть ручку двери из-за наших с Лиелем рук.
Грудь Лиеля коснулась моей спины. Из меня
неконтролируемо вырвался протяжный вздох.
Полагаю, держать должна не я, а Лиель.
Нельзя сказать, что я совсем не понимала его
поведения.
Нелегко поменять привычки, которые
формировались долгие годы с самого детства, за ночь.
— Лиель, отойди, — сказала я, схватившись за
его руку свободной и отталкивая.
Лиель замер:
— Я тебе мешаю?
Что с ним не так?
С озадаченным лицом я толкнулась в грудь Лиеля,
налегая всем весом.
Друг был непреклонен. Чем мы занимаемся, стоя
у двери в мою комнату?
— Лиель, Лиель?
Ответа не последовало, так что я, двинув
головой, посмотрела назад и взглянула на Лиеля, встретив ответный взгляд.
Ох, он расстроен.
Это была первая мысль, пришедшая в мою голову,
как только я увидела лицо Лиеля.
Я не могла не понять это, когда посмотрела на
его хмурившиеся брови и мрачное выражение лица.
— Люси, что я сделал не так?
— Что?
— Ты избегаешь меня со вчерашнего дня.
— Я что?..
Разве мы не кушали и не гуляли вместе сегодня?
Более того, не прошло и минуты, как я сказала
ему, что он красивый.
— Ты даже сказала мне уйти с дороги...
— Потому что не могла открыть...
— Ещё сказала мне не трогать твои волосы.
— ...
Он прав, я его избегаю.
Мне было нечего сказать, я мгновенно закрыла
рот.
— Прошло много времени, как мы виделись в
последний раз, но ты даже не обняла меня.
Лиель перечислил мои действия, которыми я
пыталась подвести черту между нами, с хмурым лицом.
Его слова «Мы не виделись долгое время» предстают
передо мной, и кажется, что я жестока с ним.
Но я также подумала, как это мог воспринять
Лиель.
Мои глаза автоматически уперлись в пол в
извинении.
— Скажи мне, если я в чём-то провинился. Я прошу прощения и постараюсь это
исправить.
Отчаянный голос и следующие слова беспощадно
пронзили моё сознание.
Лиель жаловался, но вёл себя так, будто
проблема в нём, а не во мне.
Наконец, задав вопрос, он уронил свой лоб на
мою голову. Я вымолвила оправдание, которое даже не было на него похоже:
— Лиель, мы вновь встретились год спустя. Как ты мог в чём-то провиниться, если
мы толком и не общались? Дело не в этом.
Голова Лиеля наклонилась так, что моя
склонилась ниже.
Я подумала, что, наверное, стукнусь лбом о
дверь, если что-то произойдет, поэтому я чуток напрягла шею.
И ведь я даже не могла сказать ему уйти с
дороги.
Я совершила ошибку, сказав это ранее.
Я застонала, а затем услышав шаги на лестнице.
Когда я повернулась и посмотрела на лестницу, увидела
человека, поднимавшегося по ступеням:
— ?..
Кажется, это была моя соседка.
Девушка с красными волосами поймала мой
взгляд, перевела свой на Лиеля и обратно на меня и поспешила в свою комнату.
Моё лицо горело в смущении.
— Люси... — услышала я дрожащий голос, пока
унимала свой стыд.
— Лиель? Ты плачешь? Хей, давай зайдём внутрь
и поговорим. Не плачь, хорошо?
Я была очень удивлена.
Прошло много лет, как я видела Лиеля плачущим.
Даже в день, когда мы провожали Диолетту-онни,
плакал не он, а я.
То есть Лиель больше не показывал ни капли
слез в ситуациях, когда я этого ожидала больше всего.
— Лиель, прости! Не плачь, пожалуйста!
С ранних лет я очень чувствительна к его
слезам.
В некотором смысле ребёнок, который не ронял и
слезинки, внезапно начинает плакать, и я не могла придумать, как его успокоить.
— За что ты извиняешься, Люси?..
Почему извиняюсь?
«Я прошу прощения за то, что пыталась отдалить
себя от него, у его будущей девушки, которой даже не существует»
Но я не осмелилась сказать ему это.
Я единственная, кто зашёл слишком далеко.
— За то, что пыталась притвориться независимой?
— ...
— Ну... Мы ведь больше не дети... Я сделала
это потому, что подумала, что чрезмерная близость может обратиться чем-то скверным
для нас.
— ...
— Ох... То есть... мне так стыдно говорить тебе
это, но что бы мы делали, если бы люди позже начали думать, что мы
возлюбленные? Особенно я!
И тогда вес, давящий на мою голову, исчез.
Я испытала облегчение.
Когда я повернулась и посмотрела на Лиеля, с
его янтарных глаз капали слезы.
Думаю, ему не полегчало.
— Возлюбленные? — вопрос, обронённый им в
ответ, звучал слезливо.
Не отвечая, я сосредоточила свой взгляд на друге.
Слёзы вновь потекли из его глаз. Они и кончик
носа слегка покраснели.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...