Я лежала на кровати и рассеянно смотрела в потолок. Из-за тишины вокруг стук собственного сердца отдавался в ушах особенно громко.
«Если с тобой что-нибудь случится, я защищу тебя. Я никогда не позволю тебе плакать. Обещаю».
Эти слова он произнёс с таким серьёзным взглядом.
— Ну Харуто, блин... Насколько сильно ты хочешь заставить моё сердце трепетать? Оно же так не выдержит...
Я прижала ладони к пылающим щекам, пытаясь их остудить.
Мы объявим о наших отношениях. Будем встречаться открыто.
Сказать, что мне совсем не страшно — значит солгать. Меня беспокоила ситуация с Тэрасавой-сан, да и случившееся в средней школе так просто не забыть.
Но, в отличие от того времени, сейчас рядом со мной Харуто. От одной этой мысли мне казалось, что моё сердце способно стать бесконечно сильным.
— К тому же, у меня столько всего, что я хочу делать с Харуто в школе.
Например, обедать вместе во дворе школы, сидя рядышком. Меняться едой или кормить друг друга с палочек со словами «скажи а-а»...
А ещё обязательно нужно сходить на свидание в школьной форме!
Время, когда мы можем носить школьную форму, ограничено. Как и сказал Харуто, всего через полтора года мы окончим старшую школу. К тому же, в следующем году нас ждут вступительные экзамены. А значит, времени, чтобы на полную катушку насладиться школьной жизнью, у нас действительно в обрез.
— Нельзя терять ни секунды!
Раз уж я решила встречаться с Харуто открыто, у меня нет времени на то, чтобы ныть и сомневаться!
Пока я наполнялась решимостью, дверь медпункта открылась. Подумав, что вернулась медсестра, я перевела взгляд на дверь. И, увидев там совершенно неожиданного человека, удивлённо вскрикнула:
— Сидзуку-тян?!
— А, вы и правда здесь, Ая-сэмпай.
Сидзуку-тян с неизменно бесстрастным лицом неспешно подошла к кровати, на которой я лежала.
— Что случилось? А как же урок?
— Я сбежала.
Выдав это как нечто само собой разумеющееся, Сидзуку-тян села на край кровати.
— Я сказала, что у меня самая жуткая и невероятная катастрофа с животом за всю историю моего существования, и учитель в панике меня отпустил.
Хотя по её невозмутимому лицу это было сложно понять, но, произнося это, Сидзуку-тян, скорее всего, гордо ухмылялась про себя.
«...Мне кажется, тут нечем гордиться».
Пока я недоумённо склоняла голову перед её загадочным триумфом, Сидзуку-тян посмотрела на мою правую ногу.
— Поранили ногу?
— Угу. Споткнулась на физкультуре. Говорят, лёгкое растяжение.
Сидзуку-тян пристально посмотрела на мою затейпированную лодыжку и сказала:
— Ясно. Значит, у Аи-сэмпай есть ещё и атрибут неуклюжей девочки.
— Не такая уж я и неуклюжая. И вообще, не говори так, будто у меня полно всяких атрибутов.
Я с кривой усмешкой попыталась возразить, но Сидзуку-тян тут же парировала: «Вы это о чём вообще?».
— У Аи-сэмпай есть два великолепных атрибута: наивная дурочка и скрытая извращенка.
— Эй! Ладно ещё наивная, но скрытой извращенки во мне точно нет!
В ответ на моё яростное отрицание Сидзуку-тян одарила меня подозрительным взглядом.
— Правда-а?
— Правда!
— А я вот видела из окна класса. Как Хару-сэмпай нёс Аю-сэмпай на руках, словно принцессу.
— Э-это просто потому, что я растянула связки, вот Харуто и донёс меня сюда.
Похоже, Сидзуку-тян пришла в медпункт именно потому, что увидела, как Харуто нёс меня на руках.
«Ну что за девчонка. Нет бы на уроке сидеть внимательно, а не по сторонам глазеть...»
— Это я понимаю, но что было потом? Когда я пришла в медпункт, Судзаки-сэнсэй не было. Вы ведь были с Хару-сэмпаем тут совсем одни, за закрытыми дверями?
— Н-ну... вообще-то да.
— И что, вы ничего не делали? В пустом медпункте, наедине с Хару-сэмпаем, Ая-сэмпай ничего не делала? М-м?
— Н-ничего мы не делали...
Пробормотала я, отведя взгляд. Сидзуку-тян уставилась на меня сверлящим взглядом.
Когда эта безэмоциональная девушка вот так молча смотрит на тебя, кажется, будто она видит тебя насквозь, до самых глубин души, и почему-то возникает чувство, что нужно обязательно сказать правду.
— ...М-мы просто немного... обнялись, и п-поцеловались, вот и всё...
— Ясно. Скрытая извращенка Ая-сэмпай, спасибо за доклад.
— У-у... неправда... никакая я не извращенка...
Слабо возразила я Сидзуку-тян, которая обычно не выражала никаких эмоций, но сейчас почему-то зловеще ухмылялась.
«Мы ведь старшеклассники, немного обняться и поцеловаться — это нормально, да? Ничего странного в этом нет, верно?» — пока я, надув губы, убеждала саму себя, Сидзуку-тян снова сменила ухмылку на привычное бесстрастное выражение лица и спросила:
— Но, Ая-сэмпай, вы уверены, что это хорошая идея? Средь бела дня Хару-сэмпай таскает вас на руках. Думаю, кроме меня, вас видело ещё много людей.
— А, да. На самом деле...
Я рассказала Сидзуку-тян, которая, казалось, немного за меня переживала, о нашем решении больше не скрывать отношения с Харуто.
Услышав это, Сидзуку-тян с изумлённым вздохом произнесла:
— Неужели додумались?
— Сидзуку-тян, ты ведь тоже нам помогала с нашими отношениями?
— Я помогала вам, чтобы вы могли естественно общаться в школе. А вот в том, чтобы держать отношения в секрете, я особо не помогала. Наоборот, я считала, что вы занимаетесь какой-то ерундой.
— Ерундой? Жестоко звучит.
Когда я обиженно надула щёки, Сидзуку-тян с видом «ну что с тобой делать» пожала плечами.
— У Аи-сэмпай ведь был конфликт из-за того, что вы якобы увели парня у подруги, или что-то в этом роде?
— Угу.
— И вы боялись, что это повторится?
— Угу.
В ответ на мой кивок Сидзуку-тян пристально посмотрела мне в глаза.
— Я ведь вам уже говорила? Друзья, которые при любой проблеме сразу отворачиваются — мне плевать, сколько их исчезнет из моей жизни.
— Ты говорила, что хочешь дорожить отношениями с теми друзьями, которые будут относиться к тебе так же, что бы ни случилось, верно?
— Именно так.
Сидзуку-тян коротко кивнула и продолжила:
— Это только мои мысли, я не собираюсь навязывать их Ае-сэмпай. У вас наверняка свои взгляды на дружбу. Но, честно говоря, если человек начинает вас осуждать просто потому, что вы начали встречаться с тем, кто ему нравился — это не друг.
Услышав её резкие и категоричные слова, я невольно опустила глаза.
— То, что у неё увели того, кто ей нравился — это лишь следствие её собственной нехватки смелости признаться. Сваливать всю вину на вас и осуждать Аю-сэмпай — это полнейший абсурд.
Сказав это, Сидзуку-тян на мгновение замолчала. Удивившись её внезапной паузе, я подняла голову. Сидзуку-тян посмотрела мне в глаза и медленно произнесла:
— Мне... нравился Хару-сэмпай. Нет, он нравится мне до сих пор.
— !!!
От неожиданного признания у меня перехватило дыхание.
— Он нравился мне задолго до того, как Ая-сэмпай с ним познакомилась.
— А, э-это... п-про...
— Не извиняйтесь!
Сидзуку-тян резко оборвала мои извинения.
— Не нужно извиняться.
Она повторила это ещё раз, твёрдым голосом:
— Вам совершенно не за что извиняться. Ая-сэмпай честно и открыто признала свои чувства, набралась смелости и стала девушкой Хару-сэмпая. Это повод для поздравлений, а не для извинений. Так что, Ая-сэмпай, пожалуйста, гордо воркуйте с Хару-сэмпаем у всех на виду. А если начнёте вести себя как-то странно и излишне деликатно, я угощу вас особым щелбаном от Сидзуку, передающимся из поколения в поколение в додзё Додзима. Понятно?
— Угу... Спасибо, Сидзуку-тян.
Я не стала больше извиняться и вместо этого поблагодарила её. Моя реакция удовлетворила Сидзуку-тян, и она кивнула.
— Так вот, возвращаясь к нашему разговору. Я ни за что не стану осуждать эту мерзкую воровку Аю-сэмпай.
— Я-я всё-таки мерзкая...
Увидев моё дернувшееся лицо, Сидзуку-тян вновь отбросила свою невозмутимость и хищно ухмыльнулась.
— Ещё бы. Вы же внезапно появились и увели у меня человека, который мне так долго нравился. Вы мне настолько ненавистны, что так и хочется прописать вам парочку фирменных щелбанов Сидзуку.
— Но это же противоречит тому, что ты сказала минуту назад!!!
Сидзуку-тян зловеще замахнулась пальцами прямо перед моим носом.
— Помолчите. Дружба — это разум, а любовь — инстинкты.
— Звучит как глубокомысленная цитата, но...
Я изо всех сил попыталась отодвинуться от её среднего пальца, который со свистом разрезал воздух. Тогда Сидзуку-тян тихонько рассмеялась и убрала руку.
— Я шучу.
Сказав это, она слегка наклонилась ко мне, сокращая дистанцию.
— Для меня Ая-сэмпай — воровка. Очень милая, забавная кошечка-воровка, которую приятно поддразнивать, с которой весело проводить время, и которая очень мне дорога. Поэтому...
Сидзуку-тян отбросила своё привычное безразличие и подарила мне самую милую улыбку из всех, что я когда-либо у неё видела.
— Мы и дальше будем лучшими подругами навек. Ая-сэмпай.
Вместе с этими словами на лице Сидзуку-тян расцвела улыбка, от которой я не могла отвести глаз.
Из-за того, что она всегда ходит с каменным лицом, эта улыбка казалась невероятно драгоценной. А главное — она была потрясающе милой.
Даже будучи безэмоциональной, она всё равно милашка, но когда на её губах появляется такая искренняя улыбка... Это уже оружие массового поражения.
Пока я, затаив дыхание, любовалась её улыбкой, Сидзуку-тян вернула себе прежнее невозмутимое выражение лица и произнесла:
— Так что, если из-за того, что ваши с Хару-сэмпаем отношения станут публичными, у вас начнутся проблемы, я всегда буду рядом. А если кто-то посмеет вас обидеть, я продемонстрирую им всю мощь додзё Додзима, так что смело жалуйтесь мне.
— Фу-фу, спасибо, Сидзуку-тян. Я на тебя рассчитываю. Но никакого насилия, ладно?
На мои слова Сидзуку-тян с полным уверенности видом возразила: «Это не насилие, это демонстрация силы».
Услышав признание Сидзуку-тян, я не могла не почувствовать укол вины за то, что увела у неё Харуто. Но радость от того, что я обрела такую незаменимую, настоящую подругу, была гораздо сильнее.
«С этого момента я буду ещё больше дорожить нашей дружбой с Сидзуку-тян».
Пока я размышляла об этом, она вдруг уставилась на меня пристальным взглядом.
— М? Что такое, Сидзуку-тян?
— ...Первый поцелуй Аи-сэмпай ведь был с Хару-сэмпаем, так?
— Э?! Н-ну... да, а что?
Не понимая, к чему этот внезапный вопрос, я слегка смущённо кивнула. Услышав это, Сидзуку-тян с серьёзным видом начала что-то бормотать себе под нос:
— То есть, если я поцелую Аю-сэмпай, у которой был первый поцелуй с Хару-сэмпаем, то технически это будет означать, что мой первый поцелуй тоже будет с Хару-сэмпаем? Косвенный первый поцелуй...
— С-Сидзуку-тян?
Мне ведь только кажется, что в её бормотании кроется какая-то опасность, правда?..
— Ая-сэмпай...
— Д-да...
— Мы ведь лучшие подруги навек?
— В-вроде да?
— Значит, вы просто обязаны поделиться со мной этим сладким первым поцелуем с Хару-сэмпаем.
— Эй! П-погоди, Сидзуку-тян?! Стой, стой, стой! Подожди, подожди!!!
Я отчаянно пыталась отползти от надвигающейся на меня Сидзуку-тян, чьи глаза опасно поблёскивали.
— Не убегайте, Ая-сэмпай. Послушно отдайте мне первый чмоки-чмоки Хару-сэмпая!
— Н-нет! Сидзуку-тян! Нельзя! Вообще, первый поцелуй так не работает... А-а-а!
— Прекратите это бесполезное сопротивление, Ая-сэмпай. Ведите себя послушно, послуш... ах ты, мерзкая воровка! Получай особый щелбан Сидзуку!
— Ай?! Как грубо, Сидзуку-тян!!
— Это Ая-сэмпай грубая! Могли бы и поделиться первым поцелуем с девушкой, чьё сердце вы разбили! Ах вы жадная Ая-сэмпай!
— Я не жадная! Просто я не могу отдать тебе первый поцелуй!
— Очень даже можете!!
После этого мне пришлось до самого обеденного перерыва отбиваться от вышедшей из-под контроля Сидзуку-тян.
Когда Харуто вернулся на стадион, на него устремились взгляды не только парней, но и девушек. Ловя на себе эти взгляды, полные самых разных эмоций, Харуто подошёл к учителю физкультуры.
— Оцуки, как там Тодзё?
— Говорят, лёгкое растяжение связок. Ей велели сегодня отлежаться, так что она отдыхает в медпункте.
Услышав, что Аяка пропустит урок, учитель кивнул: «Понятно».
— Спасибо тебе, Оцуки.
— Да. Тогда я возвращаюсь к занятиям.
Харуто поклонился учителю и направился к Томое, который тренировался в прыжках в высоту.
— Тодзё-сан в порядке?
— Да, лёгкое растяжение. Наложили тейп, сказали, что если не будет напрягать ногу, то скоро всё заживёт.
— Понятно. Хорошо, что ничего серьёзного.
— Согласен.
Разговаривая с Томоей, Харуто быстро окинул взглядом стадион. Он ожидал, что как только он вернётся, его тут же окружит толпа и засыплет вопросами. Однако урок ещё не закончился, поэтому пока этого удалось избежать.
— Только вот ей нельзя наступать на правую ногу, так что после урока мне нужно будет зайти за ней в медпункт.
— Ясно... Слушай, а как же... ваши отношения?
Томоя немного понизил голос. Так как шёл урок, никто не решался подойти к Харуто с расспросами напрямую. Но многие навострили уши, пытаясь уловить хоть крупицу информации. Несмотря на то, что это была физкультура, вокруг Харуто и Томои повисла неестественная тишина. В этой напряжённой атмосфере Харуто сделал глубокий вдох и ответил на вопрос друга, специально не понижая голоса:
— Да. Мы с Аякой больше не будем скрывать, что встречаемся.
В то же мгновение по толпе пронёсся гул голосов. Некоторые не выдержали и подошли ближе.
— Э-эй, Оцуки. Это правда? Что вы с Тодзё-сан встречаетесь...
— Правда.
— С к-каких пор?! С каких пор вы вместе?!
— С конца летних каникул.
— Кто кому признался?! И вообще, как вам удалось сойтись?!
— Вы что, на свидания ходили?
— Тодзё-сан ведь вроде не интересовалась парнями?!
— Вы уже целовались?!
На Харуто обрушился такой шквал вопросов, что он невольно поморщился от усталости. К счастью, на шум прибежал учитель физкультуры.
— Эй, вы! Урок ещё идёт!
Окрик учителя заставил толпу притихнуть. Но стоило ему отойти, как они снова зашептались. После замечания больше никто не пытался окружать Харуто и задавать вопросы, но все продолжали бросать на него косые взгляды и жарко обсуждать услышанное вполголоса.
Наблюдая за этой сценой, Томоя сочувственно посмотрел на друга.
— Я, конечно, поддерживаю ваше решение больше не скрываться, но... это будет непросто.
— Ну, я к этому готов.
Харуто криво усмехнулся и постарался не обращать внимания на гул вокруг, сосредоточившись на уроке.
До конца физкультуры никто больше не лез к нему с вопросами об Аяке. Однако, стоило прозвенеть звонку на обеденный перерыв, как Харуто тут же окружила плотная толпа одноклассников, причём как парней, так и девушек.
— Оцуки! Выкладывай всё в подробностях про вас с Тодзё-сан!
— Оцуки-кун, это правда, что вы с Тодзё-сан пара?!
— Кто первым признался? Ты, Оцуки?
— Чтоб тебя разорвало, Оцуки!!
— Оцуки-кун, а что тебе нравится в Аяке-тян?
— Вы правда встречаетесь?! Это же ложь, да?! Скажи, что это ложь!!
— Тодзё-сан... наша Тодзё-сан...
На Харуто со всех сторон сыпались вопросы и выкрики, полные любопытства, ревности, отчаяния и мольбы. Харуто же отвечал коротко и ясно:
— Да, мы с Аякой встречаемся. Простите, мне нужно забрать её из медпункта, так что дайте пройти.
Он попытался протиснуться сквозь толпу одноклассников, чтобы пойти в медпункт. Но вопросы продолжали сыпаться градом.
«Наверное, именно так чувствуют себя знаменитости, когда об их романе пишут в журналах, а репортёры зажимают их в угол», — подумал Харуто, быстро пробираясь сквозь окружение. Вернувшись со двора в здание школы, он переобулся и быстрым шагом направился по коридору. И всё же многие одноклассники продолжали идти за ним, закидывая вопросами. Если так пойдёт и дальше, он приведёт эту шумную толпу прямо в медпункт и доставит всем кучу проблем.
Харуто резко остановился и развернулся.
— Простите, ребята, я отвечу на все вопросы, когда мы вернёмся в класс.
В эти слова он вложил чёткий посыл: «Не ходите за мной». Но один из парней взволнованно выкрикнул:
— Эй, Оцуки! А с Тодзё-сан вы...
— Прости. Я отвечу позже.
Харуто оборвал его на полуслове. Увидев его решительный настрой, преследовавшие его одноклассники разом замолчали. В этот момент из толпы одноклассников вынырнула Саки.
— Оцуки-кун. Я пойду за Аякой с тобой.
— Да, конечно.
Получив согласие Харуто, Саки обернулась и, хитро ухмыльнувшись, обратилась к замершим одноклассникам:
— Если будете и дальше преследовать Оцуки-куна, Аяка вас возненавидит за то, что вы досаждаете её драгоценному парню.
Эти слова произвели эффект разорвавшейся бомбы, и толпа неуверенно переглянулась. Особенно сильно это подействовало на парней: их паника была такой очевидной, что за этим было даже забавно наблюдать. Похоже, навлечь на себя гнев «идола школы» было для них непозволительной роскошью.
Увидев, что одноклассники окончательно сдались, Саки с довольным видом повернулась к Харуто.
— Ну что, Оцуки-кун. Пойдём в медпункт?
Саки пошла вперёд, и Харуто последовал за ней.
— Спасибо, Айдзава-сан. Очень выручила.
— Ты же драгоценный парень моей лучшей подруги, — поддразнивающим тоном ответила Саки, шагая рядом. — Значит, ты, Оцуки-кун, наконец-то решил заявить о себе как о парне Аяки. Что ж, достойно похвалы.
— Ну, школьные годы не такие уж длинные, и я хочу весело провести их вместе с Аякой.
— А, ну да. На свидания в школьной форме можно ходить только сейчас.
Саки понимающе закивала, сложив руки на груди, а затем внезапно перевела взгляд на Харуто.
— Оцуки-кун. Позаботься об Аяке.
В её глазах светилась искренняя забота о лучшей подруге.
— Разумеется.
Харуто уверенно кивнул, и в этот момент они как раз подошли к дверям медпункта. Харуто постучал, и из-за двери раздалось короткое: «Входите». Харуто вошёл в кабинет. Судзаки-сэнсэй, сидевшая на стуле закинув ногу на ногу, встретила его насмешливой ухмылкой.
— О, это ты.
Она окинула взглядом Харуто, а затем посмотрела на стоящую позади него Саки.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...