День выдался странно холодным.
В последнее время я даже сплю с грелками под одеялом и, разумеется, укрываюсь [Плащом ледяной эссенции] вместо обычного пледа.
Но части тела, вылезшие из-под плаща, никаким чудом не согреются. Холод бьёт по ним напрямую.
Поэтому обычно я устраиваю четырёхслойную защиту: грелки, плед, плащ, одеяло. Сегодня же руки и ноги каким-то образом высунулись наружу, и я проснулся.
— ...Сентябрь ещё даже не закончился.
В начале осени иногда случаются такие дни с пронизывающим холодом. Разработчики из Кореи, поэтому все 365 дней и сезоны идут здесь по корейскому календарю. Это удобно, но обязательно было переносить даже внезапные похолодания?
— Ну, бывает и такое.
Настоящий торговец должен видеть в холодном дне не проблему, а возможность продать что-нибудь горячее.
— Точнее, я знал, что такой день придёт. Вперёд, Патраш.
— ...?
Всё готово.
Сегодня я открою новую страницу в истории торговли.
***
Добравшись до корпуса общего факультета первого курса, я немедленно разложил тележку и велел Патрашу повысить температуру возле прилавка.
Точнее, сделал обогреватель, использующий его тепло.
По виду — обычный электрический обогреватель из моего мира. Только источник энергии целиком и полностью Патраш.
— А, старший. Доброе утро. Сегодня холодно...
— Здрасьте! Прям зябко!
Первыми появились подруги Мильфёй — наши цыплята.
Ванилла и Йогурт тут же протянули руки к обогревателю и с блаженным «у-у-у» начали греться.
— До занятий ещё есть время. Будете что-нибудь горячее?
— М-м? М-м-м...
— У-у... Хм-м...
Хе-хе.
Я ждал этого сезона и заранее подготовил горячие напитки.
Я приготовил нагреватель для воды и чайные листья в пакетиках. Буквально опускаешь листья в горячую воду — и превращаешь воду с листьями в деньги!
Безжалостный бизнес.
Но не забывайте, что в цену входит мой труд.
Ну же! Пейте чай, где пакетик просто залили горячей водой, и благодарите меня за тепло!
Ванилла и Йогурт некоторое время размышляли, сложив руки на груди, а потом одновременно покачали головами.
— Ванильный смузи. Сделайте очень холодный.
— А мне йогуртовый. Тоже ледяной.
...?
— Разве не лучше горячее?
— ...Сначала я тоже так думала. Но когда согрелась, захотелось чего-нибудь прохладного.
— У меня так же.
Они забрали два напитка, холодных до ломоты в зубах, и довольные ушли.
А следующие покупатели поступали точно так же.
— Здравствуйте, старший! А-а... тепло. Сегодня холодно.
— Именно. С сегодняшнего дня продаю горячие напитки.
— А... Нет, всё-таки дайте холодное. М-м... Что выбрать? Может, клубничный смузи?
......
Почему?
— Ты же мёрзнешь. Зачем пить холодное?
— Просто сегодня хочется чего-нибудь прохладного!
Ты секунду назад жаловалась на холод!
Не понимаю я молодёжь...
***
Сесил Шэдоу, как и каждое утро, постучала в дверь комнаты госпожи Рудики, чтобы разбудить её.
— Госпожа. Утро.
— Угу. Уже проснулась. Доброе утро, Сесил.
— Вы вообще спали?
— ...Спала. Час где-то?
Сесил знала.
Знала, что вчера Рудика покидала Зефрин ради устранения «врага». И что после боя остаточное возбуждение не позволило ей нормально заснуть.
— Вам нужно хорошо выспаться.
— ...Угу.
Рудика... Рудика Хассан Шэдоу стояла на вершине дома Шэдоу.
Она достигла мастерства, какого за последние триста лет не достигал никто, и в семь лет заняла высшее положение в семье.
Предыдущий Хассан был побеждён собственной семилетней дочерью. Рудика унаследовала имя Хассан и получила кинжал, который из поколения в поколение передавался только главе дома.
В ночь, когда она стала Хассаном, Рудика Хассан Шэдоу встретила Сесил необыкновенно яркой улыбкой.
Испуганная Сесил спросила:
«Почему госпожа может улыбаться?»
Рудика ответила совершенно чистой улыбкой:
«Все меня боятся. Если я буду улыбаться, может, станут бояться немного меньше?»
И тогда Сесил поняла.
Да. Её действительно боялись все.
Монстр, который в семь лет одним ударом победил прежнего Хассана.
Половина клана поклонялась ей, почитала и благоговела.
Оставшаяся половина завидовала, ненавидела и старалась пренебрегать ею.
Реакции делились пополам, но в основе обеих лежало одно чувство.
Страх перед чудовищем, которое казалось не человеком.
Поэтому Рудика улыбалась.
В надежде, что хотя бы один человек станет ненавидеть её меньше.
Улыбка Рудики Хассан Шэдоу была всего лишь искусственной маской.
Она больше никогда не показывала настоящих чувств.
По крайней мере, Сесил так думала.
До недавнего дня, когда Рудика сама подошла к ней с улыбкой.
«Сесил. Это приказ нынешнего Хассана».
«...Да. Приказ принят, Хассан».
«Пообедай со мной».
«...Что? Но фракционные разногласия...»
«Не знаю. Собери всех. Будем есть. Я принесла невероятно острое, так что поедим вместе!»
В тот миг Сесил вспомнила маленькую Рудику, которая в детстве просто требовала своего.
«...Будет исполнено, Хассан».
«Зови меня Рудикой».
Сесил несколько раз моргнула и сама не заметила, как произнесла то, что лежало глубоко в душе.
«Вы изменились».
«Изменилась? М-м».
«Я сказала лишнее. Простите».
«Нет. Изменилась. Один человек очень сильно меня поменял».
«...Что?»
«Вольфрам сказал: “Глупости обдумывай после выпуска. Пока ты в Зефрине... наслаждайся всем, чем можешь насладиться сейчас”».
«......Вольфрам? Принц Вольфрам фон Лоэнгрин?»
«Угу».
И тогда Сесил заметила, что лицо Рудики покраснело.
Вот как.
Этот человек изменил Рудику.
С тех пор Рудика и Сесил не смогли просто вернуться к прежним отношениям, но всё же начали понемногу сближаться: спрашивать друг друга о делах, переживать друг за друга.
— Сегодня холодно. Будьте осторожны, госпожа.
— А... Вот как. Тогда, может, зайти к Вольфраму? Вдруг он придумал что-нибудь новое.
Рудика улыбалась от уха до уха.
И это была уже не нужная маска, а настоящая улыбка.
Поэтому Сесил сказала:
— ......Госпожа.
— Угу?
— Можно мне пойти с вами?
— Конечно.
Она хотела собственными глазами понять, что за человек Вольфрам фон Лоэнгрин.
***
После обеда.
Я вернулся в магазин и размышлял о сегодняшней торговле, когда на смену пришла Мильфёй.
Я рассказал ей об утренних продажах, и мы начали обсуждать, почему в такой холодный день всем всё равно хочется холодного.
— М-м. Я понимаю. Я ведь сама сейчас пью холодное.
— Вот как. Разве в холод не хочется обязательно горячего?
— А... Может и хотеться. А может и нет.
— ...?
— Если тебе хочется прохладного, разве из-за холодной погоды обязательно захочется горячего?
Что это вообще значит?
За пределами моего понимания.
Пока мы болтали, дверь магазина открылась.
— Вольфрам! Рудика пришла!
Внутрь ворвалась смуглая убийца.
А за ней... Кто это у нас?
— А, старшая Рудика. Добро пожаловать! А с вами...
— Я служу госпоже Рудике. Прошу принять меня благосклонно.
— А, да. Добро пожаловать!
Вот это да.
Сегодня к нам и правда необычный гость.
Почти закрытые глаза. Длинные серо-белые волосы, собранные в хвост. Кожа примерно того же оттенка, что у Рудики. Спокойная поза, но в нескольких скрытых местах спрятаны метательные ножи.
Откуда я знаю?
Когда проходил игру ассасинской группой, несколько раз брал её с собой.
— Сесил Шэдоу.
— ...Разве я называла своё имя?
— Нет. Но я бывший председатель студсовета. Ключевых людей академии держу в памяти.
— ...Понятно.
Конечно, враньё.
Ого. Теперь мне достаточно открыть рот — и ложь вылетает автоматически.
Но это же ловушка, в которую меня пытались поймать слишком много раз. Неужели я ещё раз попадусь?
«Я представлялась?» «Откуда вы меня знаете?» «Не помню, чтобы называла имя». «Откуда у вас эти сведения?»
Теперь на всё у меня один идеальный ответ:
«Я всё выучил ещё в годы председательства!»
Вот так и буду держать линию: я невероятно крут, просто раньше скрывал истинные способности председателя студсовета!
Иначе это невозможно объяснить!
В результате Сесил Шэдоу стала смотреть на меня ещё подозрительнее.
...?
Почему?
— Я поступала под именем Сесилия Шэдоу. Значит, вы и правда знаете очень многое.
— Хм.
А.
Плохо.
То есть я только что назвал настоящее имя убийцы, поступившей под псевдонимом?
Ха-ха. Вот дела.
...Что делать?
— Разве иначе я мог бы управлять всем Зефрином как председатель студсовета?
— ...Понятно.
Пока мы с Сесил разговаривали, Мильфёй отступала всё дальше, дрожа от страха и едва не плача.
Эй. Кто пугает нашего цыплёнка?
— Сесил. Вольфрам. Хватит болтать! Еда! Еда!
— Еда?
— Угу! Мне очень понравились недавние куриные шашлычки Вольфрама и вообще вся острая еда. Я пришла ещё! Сделаем что-нибудь ещё острее! Почему вся еда в этом мире настолько пресная?!
— Отлично. С удовольствием помогу.
Мы с Рудикой крепко пожали друг другу руки.
***
Вскоре мы уже спорили, как добиться правильной остроты.
— Главное, чтобы было очень остро!
— В целом согласен. Но нужно думать не только о силе, а о характере остроты.
— В каком смысле?
— Даже при одинаковой остроте острый бульон и острая приправа на мясе ощущаются по-разному. Текстуру-то ты чувствуешь?
— Угу. Верно. Даже одинаково острое... ощущалось по-разному. И жуется по-разному.
Рудика стала загибать пальцы, вспоминая блюда, и согласно закивала.
Вот как. Я точно не понимаю, каким образом у неё исчезли ощущения, но чувство жевания осталось.
— Я так и думал. Давно за тобой наблюдаю: даже на одинаковую остроту ты реагируешь по-разному.
— Давно наблюдаешь? ...За мной?
— Да. Ты единственный человек в этом мире, который понимает острую еду. Поэтому я собираюсь уделять этому особое внимание ради тебя.
— ...К-кхм. Значит, ради меня, единственной в этом мире, кто понимает тебя... только ради меня... да?
— Хм? ...Да.
— А-а-ха-ха... Вот как. Да... Хе-хе.
Рудика закивала так энергично, что голова едва не закачалась.
Чтобы острота была не просто сильной, а вкусной, я приготовил лапшу, мясо, бульон, жареное, соусы — множество вариантов. Рудика приступила к дегустации с полной серьёзностью.
— А-а... Значит, вот как это жуется. Хм. Впервые узнала!
М-м.
Если ощущения умерли, не знаю, должна ли исчезнуть и способность чувствовать жевание.
Но сама Рудика говорит, что нет — значит, нет.
Когда-нибудь, наверное, она сама расскажет подробнее.
А пока достаточно того, что ей нравится.
Кстати, сегодня у нас новый гость.
— Сесил Шэдоу. Ты не будешь есть?
— Я не ем пищу, приготовленную незнакомыми людьми.
— Но я тебе не совсем незнаком.
— ...Что?
— Рудика Хассан Шэдоу — мой друг. Значит, и ты мне не чужая. К тому же Рудика явно ждала, что поест вместе с тобой.
Рудика съела ровно треть приготовленного. Если одна треть моя... кому предназначалась последняя? Мильфёй?
Да бросьте.
Мильфёй съела одну лапшинку, расплакалась и забилась в угол со словами: «Я... не могу. Есть стены, которые мне не преодолеть. Простите...»
Сесил некоторое время смотрела на меня, потом перевела взгляд на Рудику.
Та широко раскрыла глаза и неловко улыбнулась.
— Ничего. Если Сесил не хочет...
— ...Нет. Поем. Принц Вольфрам мне, возможно, чужой... но Рудика попросила.
Рудика тут же просияла.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...