— ...Почему это вдруг появилось?
Я уставилась на стол и чайный сервиз, возникшие посреди комнаты. Ещё мгновение назад там ничего не было. Но стоило мне сказать, что хочу пить, как они появились. Мортимер тоже смотрел на стол так, будто совершенно не понимал причины.
Я подошла ближе и заглянула в чайник. Пахло хорошо ферментированным чёрным чаем. Внутри действительно была светло-коричневая заварка. На вид — обычный чай, который можно налить и выпить.
Мортимер подошёл к столу, тоже заглянул в чайник, затем налил чай в чашку и, прежде чем я успела его остановить, выпил. Я ошеломлённо попыталась вмешаться, но он уже допил и поставил чашку обратно.
— Зачем вы вот так сразу его выпили?! Это же опасно. Там могло быть что угодно.
— Там ничего нет. Пить можно.
Что? Он сейчас проверил на собственном организме, нет ли в чае яда?
— Вы решили, что раз не можете умереть, то с телом можно делать всё что угодно?
Я посмотрела на Мортимера с откровенным недоумением. Он ответил так, будто у него просто не было другого выбора.
— Это лучше, чем позволить сначала выпить вам. Вы сказали, что хотите пить. Если не восполнить жидкость, начнётся обезвоживание. Я не мог допустить, чтобы вы пили неизвестную жидкость без проверки.
— Господин Мортимер, от нескольких часов без воды человек не обезвоживается.
За кого он вообще меня принимает? За сухую ветку, которая сломается от лёгкого прикосновения? Или за крохотный цветок, погибающий, если его не полить один день? Я смотрела на него в полном недоумении и уже начала подозревать, что три века жизни действительно меняют восприятие людей.
И тут внезапно вспомнила один старый разговор.
«Как вы определили наличие яда?»
«Это... Вам лучше не знать».
Когда мы были заперты внутри детективного романа, Мортимер ещё до приезда полиции заявил, что на винном бокале обнаружен яд. Тогда я не стала допытываться, как именно он это проверил. Неужели он... лизнул бокал? Стоило мне додумать эту мысль до конца, как рот сам собой приоткрылся.
— Господин Мортимер, я хочу кое-что спросить.
— Да, говорите.
— ...Нет. Ничего. Лучше не буду.
Если услышу ответ, мне станет только хуже. Я поспешно перевела тему.
— В любом случае странно, что чайный сервиз появился сразу после моих слов о жажде. Будто эта комната исполняет то, что мы говорим.
— Возможно, она действительно реагирует на слова.
— Тогда давайте проверим ещё раз.
Я прочистила горло и громко произнесла в пустоту:
— Хочу сладкий десерт.
И действительно — на столе мгновенно появился аппетитный торт. Неужели достаточно нескольких слов, чтобы получить всё, что пожелаешь? Я повернулась к Мортимеру. Похоже, мои желания комната исполняет. Теперь нужно понять, действует ли это и на него.
— Господин Мортимер, попробуете?
Он немного подумал и сказал:
— Я хочу толстую книгу.
На письменном столе тут же появилась увесистая книга. Значит, комната исполняет не только мои просьбы, но и желания Мортимера. На всякий случай я решила проверить ещё раз.
— Я хочу спокойно отдохнуть.
Односпальная кровать, стоявшая в комнате, внезапно увеличилась до размера, достаточного для двух человек. Мы с Мортимером надолго замолчали. Я всего лишь имела в виду, что хочу посидеть и отдохнуть. А комната решила увеличить кровать? Да ещё до двухместной? Она что, предлагает нам лечь вместе?
Пока я ошеломлённо смотрела на кровать, та вдруг вернулась к прежнему размеру.
— А почему теперь обратно? Я ведь ничего не говорила.
— Я тоже не понимаю принципа.
Может, дело не в произнесённых словах? Возможно, комната реагирует даже на мысли. Дойдя до этой гипотезы, я изо всех сил подумала: «Хочу отсюда выйти». Но дверь так и осталась наглухо запертой.
Я даже произнесла это вслух — ничего не изменилось.
— Похоже, желание «выйти отсюда» не исполняется ни в какой форме. Но раз кровать изменилась сама собой, возможно, мысли тоже работают. Господин Мортимер, попробуйте пожелать чего-нибудь молча.
— Хорошо.
Мортимер некоторое время стоял неподвижно, и внезапно пол заблестел настолько, будто его отполировали до зеркального блеска. Он и раньше был чистым, а теперь по нему, кажется, даже муравей поскользнулся бы.
— Я подумал, что пол мог бы быть ещё чище.
Значит, гипотеза верна: достаточно просто подумать. Но тут обнаружилась странность. После Мортимера я тоже попробовала пожелать новый детективный роман — ничего не появилось. Я задумала другое — тот же результат. И тогда меня осенило.
— Кажется... исполняются только ваши желания, господин Мортимер. А мои сбывались лишь потому, что вы слышали мои слова и думали о том же.
Почему комната устроена именно так, я не знала. Возможно, дело в том, что первым сюда вошёл Мортимер, поэтому пространство ориентировалось на него. Впрочем, в этом отеле ежедневно происходят вещи, которым нет разумного объяснения, так что удивляться поздно.
Проблема была в другом. Почему только желание выбраться наружу не исполняется? Я прекрасно понимала, насколько нелепо это звучит, но всё же могла предположить лишь одно.
Мортимер сам не хочет уходить отсюда. И сразу возникал вопрос: почему? Я пыталась придумать хоть какое-нибудь объяснение, но ничего убедительного не находила. Некоторое время я молча размышляла, пока Мортимер, наблюдавший за мной, не спросил первым:
— Хозяйка, можно узнать, о чём вы так задумались?
— А, дело в том... Господин Мортимер, вы случайно не хотите оставаться здесь?
— ...Простите?
В таких ситуациях лучше спросить прямо. Мортимер человек честный, поэтому я верила, что он ответит как есть. Я объяснила ему свою гипотезу. Сначала он выглядел так, будто совершенно с ней не согласен, но затем пристально посмотрел мне в глаза.
Снова повисло долгое молчание. Я тоже не отвела взгляд. Щёки Мортимера постепенно начали краснеть. О чём он думает, раз так пылает?
Наконец, когда его лицо стало почти цвета спелой моркови, он внезапно выпалил:
— Простите, хозяйка. Похоже... я действительно не хочу отсюда уходить.
— ...Почему?
— Я... я с хозяйкой...
Он долго не мог продолжить и наконец тихо, почти неслышно произнёс:
— ...Похоже, я хочу побыть с вами наедине.
На несколько секунд мой мозг перестал работать. Он хочет побыть со мной наедине. Почему? Мортимер настолько любит проводить время с начальством? Переработал до безумия? Всё-таки трудовую систему этого отеля действительно нужно реформировать с самых корней.
Или... неужели...
Я мельком подумала об одной совершенно абсурдной возможности и тут же выбросила её из головы. Перебрав ещё десяток причин, я пришла к единственному важному выводу.
Не имеет значения, почему именно Мортимер хочет остаться со мной. Пока он этого хочет, выйти мы не сможем. Значит, нужно сделать так, чтобы он искренне захотел покинуть комнату. И лучшая фраза, которую я могла придумать, звучала так:
— Мы ведь можем проводить время вместе и снаружи. Не обязательно только по работе. Можем гулять в саду или поужинать в ресторане.
— ...Мне действительно позволено?
— А почему нет? Мне тоже приятно проводить с вами время. Так что давайте скорее выберемся и потом сделаем что-нибудь вместе.
Лицо Мортимера вспыхнуло ещё сильнее, будто его целиком выкрасили красной краской. И одновременно послышался тихий щелчок. Замок на двери открылся.
Я едва не выдохнула вслух от облегчения и уже собралась открыть дверь, когда услышала, как что-то упало. Обернувшись, я увидела: комната, окружавшая нас ещё секунду назад, полностью исчезла. Остался лишь один стол, а на нём лежал аккуратно сложенный лист бумаги.
...Что это?
Мортимер тоже молча смотрел на стол. Мы уже направились проверить записку вместе, когда дверь внезапно распахнулась.
В проёме показался Иезекииль. Улыбался он почему-то чуть шире обычного.
— Какие же вы двое близкие.
— ......
Почему-то воздух вокруг сразу стал заметно холоднее.

Комментарии

Загрузка...